Глава 5. Не герой, но не чудовище

Он не стал добрее, но на фоне безумия, что вошло в комнату после него, его молчание стало почти утешением

Влада

Когда мой похититель покинул комнату, я выдохнула с облегчением, да так громко, что он мог и услышать. Не знаю, что на самом деле на меня нашло, почему я решила дерзить явно опасному человеку, но эффект мне понравился.

Да, он выглядит как головорез, пусть и одет, как интеллигент, в отглаженную рубашку. Внешность обманчива, при знакомстве нужно всегда смотреть в глаза, а его глаза говорят много. Однако, я почему-то верю, что он не сделает мне ничего плохого. Или я пытаюсь себя в этом убедить, чтобы не сойти с ума от страха.

Не знаю, я вообще не особо сейчас соображаю… и есть не хочу, потому что кусок в горло не полезет. Это не бунт, я ведь не дурочка, сидеть тут бог знает сколько и объявлять голодовку. Я всего лишь рычаг давления, и как только они получат от папы, что им нужно, меня отпустят. Наверное.

Нужно поспать и с ясной головой обдумать происходящее. Нарываться на неприятности я не собиралась, так как хочу выйти отсюда целой и невредимой. И если я буду себя хорошо вести, как мне сказали парой часов ранее, то так и будет. И, нет, это не покорность, хотя, если бы был какой-то конкурс, я бы точно взяла первое место по покорности. Это разумное мышление, нет смысла устраивать истерики и что-то требовать, нужно тихо ждать.

На этой ноте я приподнимаюсь на кровати и, откинув одеяло, ложусь прямо в халате. Постельное бельё пахнет вкусно, чистотой и какими-то цветами, и я засыпаю на удивление быстро.

Просыпаюсь медленно, потягиваюсь и чувствую себя отдохнувшей. Есть и плюсы в этом похищении, ведь не надо ездить в институт, а можно спать хоть до обеда.

В нос проникает сигаретный дым, и, поморщившись, приподнимаюсь на локтях, тут же замираю, перестав дышать. В кресле, где вчера сидел мой похититель, сегодня другой человек.

Он не двигается, просто сидит, закинув ногу на ногу, не спеша курит и смотрит прямо на меня, словно только и ждал, когда я проснусь. Чем-то похож на Ратмира, но совсем другой тип. Этот тяжелее, не по весу, а по ощущению. Он наклоняет голову набок, выпуская густой дым, и в комнате становится меньше воздуха.

Коротко стрижен, лицо резкое, брутальное, словно его вырубили из гранита, губы тонкие, почти в линию. Глаза серые, холодные и смотрят не на меня, а в самую душу. Он ничего не говорит, но улыбается как-то странно, будто… человек с психическим расстройством.

На шее татуировка, я не рассматриваю, сложно, потому что от него исходит какое-то давление, которое давит на грудную клетку.

– Вы кто? – вырывается у меня, ведь это точно не охранник.

Об этом говорит всё, начиная от дорогих часов на запястье, до надменного лица, которое буквально кричит, что он этот мир на одном месте вертел.

Мужчина, которому на вид не больше тридцати, но точно старше моего похитителя, едва усмехается только уголком рта.

– Палач, – говорит спокойно, а в глазах так и плещется чёрт.

Он издевается, это очевидно, и я понимаю, что дрожу. В этот раз от дикого страха, потому что он точно опаснее Ратмира, который только инструмент. А этот человек – пуля, уже летящая в тебя.

Прижимаюсь к изголовью кровати, натягиваю одеяло до подбородка, и в голове начинается мозговой штурм. Но тут же стихает, мол, сама разбирайся. А шансов ноль – окно с решёткой, до двери я не успею дойти. Да и куда пойду? Внизу охранники и сам Ратмир, и меня вряд ли кто-то отпустит или защитит.

– Что вам нужно? – спрашиваю, и голос предательски дрожит.

– Пока ничего, – хмыкает и тушит сигарету… о свою же ладонь.

Псих!

Сердце бьётся где-то в горле, зубы… ещё чуть-чуть и начнут бить чечётку, а единственный мой щит – это одеяло, которое ни от чего меня не защитит.

Мужчина встаёт и медленно, словно хищник перед прыжком, приближается к кровати. Голова наклонена к правому плечу, глаза блестят азартом, рот неестественно улыбается. Если опасность от Ратмира смешана с чем-то притягательным, то угроза, исходящая от этого парня, вызывает жуть и желание сорваться на бег.

– Не трогайте меня! – воплю на инстинктах и смещаюсь к другому краю, вцепившись в чёртово одеяло, как в спасательный круг.

– Какая звонкая, – произносит и хохочет, запрокинув голову назад.

– Демид, – раздаётся уже знакомый голос, и я всхлипываю от облегчения.

Хотя, казалось, с чего бы, но мне почему-то становится легче.

– Братец, – протягивает, как оказалось, Демид и разворачивается к выходу. – Где ты ходишь? Тебе доверили дело, а ты непонятно где шляешься, – говорит ровным тоном и снова закуривает.

– Что ты здесь делаешь? – отвечает вопросом на вопрос, обходит, судя по всему, брата и, встав рядом с кроватью, бегло осматривает меня, чуть дольше остановив свой взгляд на моём лице.

– Контролирую твою работу, – всё тем же спокойным тоном бросает этот Демид. – Не справляешься, младший, – цокает языком, качая головой, якобы осуждающе. – Что она здесь делает? – кивает в мою сторону, и от одного только взгляда меня дрожь пробирает.

– Я в твои дела не лезу, будь добр не лезть в мои, – Ратмир тоже спокоен, но в его голосе слышится сталь, от которой мне почему-то не страшно.

– Ты знаешь, что для пленников в этом доме есть специальная комната? – задаёт вопрос, глубоко затягиваясь сигаретным дымом.

– Мне повторить? – рычит Ратмир, и я вижу, как он сжимает кулаки до побеления костяшек.

– А Князь знает о твоём самовольстве? – очередной вопрос, и у меня складывается ощущение, что они не слышат друг друга.

– А ты сбегай донеси, – отвечает мой похититель. – Ты ведь по-другому не можешь выделиться перед отцом, – добавляет, и по тому, как Демид бросает на меня взгляд, могу догадаться, что ему не нравится этот разговор при свидетелях.

Пока они ведут бой взглядами, я мысленно записываю в память имя «Князь» и курсивом добавляю «отец семейства Зверевых».

В комнате напряжение ощущается кожей, братья прожигают дыры друг в друге долго, словно они ведут немой бой.

– Ещё увидимся, – первым отмирает Демид, подмигнув мне.

Развернувшись на пятках и насвистывая себе под нос весёлую мелодию, выходит за дверь. С его уходом вокруг становится больше воздуха, и я глубоко вдыхаю. Чувство, словно я была под ледяным дождём, вроде и не прикасался ко мне, но на теле остались неприятные ощущения липкого холода.

Ратмир поворачивается и одаривает меня таким взглядом, будто я в чём-то провинилась. Я было открываю рот возмутиться, но он так резко покидает комнату, что я не успеваю ничего сказать. Вздрагиваю, когда дверь захлопывается, и замираю на несколько минут.

Они братья, но, судя по короткому диалогу, отношения у них, мягко сказать, натянутые. Отчётливо чувствуется соперничество и огромная разница в характерах. Демид явно страшнее Ратмира, и я не о внешности. Тут спорить не буду, в другой реальности девушки толпами бы на них бросались. У Ратмира тяжёлая аура, но у его брата, она давящая.

Отмерев, вскакиваю с кровати, беру оставленные для меня вещи из шкафа, куда я вчера их запихнула вместе с пакетом, и закрываюсь в ванной комнате. Закрываюсь, конечно, громкое слово, потому что замка здесь нет, и в любой момент кто-то может зайти.

Быстро справившись с водными процедурами, надеваю джинсы и свитер, но перед тем, как выйти, торможу, схватившись за ручку. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, мысленно настраиваюсь столкнуться с кем-нибудь. Мне нужно всегда быть готовой к подобным ситуациям. Показалось, что этот Демид способен на что угодно, и лучше быть хотя бы морально подготовленной.

Выхожу из ванной, но в комнате никого, и я подхожу к двери, прижимаюсь ухом к полотну, пытаясь прислушаться, но там мёртвая тишина.

Минут десять мерю помещение шагами, но ничего не происходит. Решаю чем-то заняться, но особо нечем, и я заправляю кровать, затем подхожу к окну и распахиваю плотные шторы. Солнечный свет врывается в комнату резкой вспышкой, бьёт в лицо, слепит, но я остаюсь на месте. За стеклом расстилается лес, и я заворожённо смотрю на осенние цвета перед взором.

Листья почти все пожелтели, где-то ещё держится зелень, но в основном уже жёлто-оранжевые пятна. Ветер раскачивает верхушки деревьев, срывает листья, и те медленно кружатся, опускаясь на землю. Некоторые уже лежат целыми кучами, особенно у края опушки. Воздух кажется прохладным даже отсюда, однако я всё равно открываю окно, потому что там больше жизни, чем в этой комфортабельной комнате.

Стою и просто смотрю, обняв себя за плечи и вдыхая свежий воздух с нотками хвои, мха и травы. Это умиротворение и тишину разрывают голоса. Опустив голову вниз, вижу, как из-под козырька крыльца выходит Демид.

– Мы оба знаем, что ты не справишься, младший, – проговаривает парень с насмешкой.

– Мне твоё мнение до одного места, – отзывается Ратмир, а через секунду появляется в поле моего зрения. – Ты здесь не должен появляться и, тем более, светить своей тачкой, – добавляет, и я осматриваю территорию.

Дом стоит в окружении леса, и сначала кажется, что за ним только деревья. Но если прищуриться и посмотреть внимательно, между стволами можно различить тёмные линии забора, местами проржавевшие, местами едва заметные из-за листвы. Где-то блестит металл, будто остались старые конструкции или сетка, но, наверное, это припаркованные автомобили.

Глазам трудно зацепиться за что-то конкретное, и на первый взгляд всё это похоже на оптический обман, будто зрение подводит. Но среди тусклых осенних цветов я отчётливо замечаю одно ярко-оранжевое пятно в глубине. Машина. Скорее всего та самая, на которой приехал Демид и о которой говорит Ратмир.

– Какой ты серьёзный, – громко смеётся Демид. – До встречи, братец, – махнув рукой, парень скрывается из вида, а через минуту раздаётся рык мотора.

Перевожу взгляд на Ратмира и подпрыгиваю на месте, понимая, что он смотрит прямо на меня. Глаза не отводит, когда мы сталкиваемся, продолжает смотреть и словно гипнотизирует, потому что я не могу оторвать свой взгляд. Мы разговариваем, молчаливо ведём диалог. Я показываю презрение и ненависть, в ответ он говорит о злости и раздражении.

Не знаю, сколько эти гляделки бы продолжались, но его отвлекает звонок на телефон, и парень теряет ко мне интерес. Не только на сегодня, но и на следующие два дня.

Больше я Ратмира не вижу. Еду и напитки приносит один из охранников, здоровяк с неприятным лицом и ещё более неприятным взглядом. Каждый раз, когда он заходит, медленно скользит глазами по мне, будто разглядывает товар на прилавке. От этого взгляда хочется накинуть на себя одеяло или скрыться в ванной комнате. В нём сквозит что-то мерзкое, он не говорит ничего, но от его молчания не легче.

За два дня едва не схожу с ума от безделья, я уже посчитала все узоры на шторах, швы на одеяле и линии на паркете. Выспалась на год вперёд и точно знаю, сколько листьев упало вон с той ветки за это время. Если так и дальше пойдёт, я выйду отсюда прямиком в психиатрическое отделение.