Глава 3. Я зверь. Но она хуже

Чем дольше она молчит и смотрит прямо в глаза, тем больше зверь внутри него теряет клыки

Ратмир

Эта девушка меня удивляет и злит одновременно. Такое ощущение, что её каждый день похищают и это вошло в норму. Я ожидал от неё хотя бы элементарного страха, но либо она хорошо его скрывает, либо и в самом деле не боится.

– Алло, – раздаётся из динамика голос Орлова.

– У вас одна минута, – сухо проговариваю и киваю блондинке.

– Папа, со мной всё в порядке, – спокойно произносит моя пленница, так и не подойдя ближе, при этом смотрит в мои глаза с вызовом.

С вызовом, мать вашу! Она вообще понимает, где находится и что с ней может случиться?

– Влада, ничего не бойся, я верну тебя домой, – распинается Орлов, вот, у кого нервы на пределе.

Голос дрожит от злости и волнения за единственного отпрыска.

– Я не боюсь, папа, – отвечает, и, мне кажется, она даже губы дёргает в усмешке.

– Ратмир, я клянусь тебе своей жизнью, если с её головы хоть один волосок… – прерываю его тираду, отключив звонок.

Мне эти угрозы до одного места. У меня чёткий приказ держать девчонку взаперти, а если через неделю отец не получит документы на участок в порту, отправить посылку с её трупом Орлову.

Когда отец сказал, что дело плёвое, он откровенно издевался надо мной. Демид вошёл в «дело» пристрелив врага, человека, который доставил нашей семье большие проблемы. Того, кто много лет не брезговал ничем, убирая на своём пути любого. Такого не то что не жалко, а даже приятно уничтожить. А мне поручили убить молодую девушку, которая, если верить личному делу, и мухи не обидела за всю жизнь.

Да, я понял, чего добивается великий Князь. Он хочет сделать из меня нечто похуже, чем Демид и он сам. Убивать невинных – это за гранью, даже для таких, как мы. И, да, это своего рода месть за моё долгое нахождение в стороне.

– Могу я остаться одна? – вырывает из мыслей милый голосок, под стать её внешности.

Она стоит посреди комнаты, босая, в этом халате, который она, сука, затянула так, будто от этого зависит её жизнь. Ни одного лишнего сантиметра голой кожи, ни одной слабой точки, всё закрыто. Всё под контролем, под её, чёрт возьми, контролем.

А я смотрю, не могу не смотреть.

Она только что вышла из ванной, но не растрёпанная, не покрасневшая от стыда или страха. Она собранная, спокойная, уверенная. Влажные волосы блестят, лежат на плечах, прилипают к шее. Пахнет… чистотой, теплом, чем-то живым. Не знаю, мылом, спокойствием, но несёт так, что внутри всё сжимается.

И бесит. Жесть как бесит.

Она не должна быть такой. Она должна дрожать, плакать, умолять, хоть как-то реагировать. А она стоит и смотрит так спокойно, глаза в глаза. Ни страха, ни злости, просто… будто я нечто, что ей надо переждать.

Я мог бы нависнуть над ней, сказать, что-то резкое, сорвать халат, напугать до икоты. Мог бы, и ей бы ничего не оставалось. Но я не двигаюсь, потому что нельзя. Потому что не она моя цель, а её отец. И я слишком хорошо это помню.

– Могу я остаться одна? – повторяет почти ласково.

И от этого ещё хуже. Твою мать!

Смотрю на неё, и в голове только одно: что ты делаешь? Я здесь, чтоб быть зверем, а ты делаешь из меня человека. И в этом весь ад.

– Ужин через час, – говорю вместо ответа и поднимаюсь с кресла.

– Я не голодна, – бросает мне в спину.

– Тебя не спрашивают, – выплёвываю через плечо и, сжав зубы до скрежета, ухожу прочь.

Я толком не отошёл от того, что держал её без чувств на своих руках, пока нёс к своей машине. Худое, но с приятными изгибами в нужных местах тело, мягкое, тёплое и лёгкое до безобразия. У меня блины в спортзале тяжелее в несколько раз. Такая хрупкая, что страшно сильнее сжать, а с другой стороны, красивая до комка в горле.

Волосы светлые рассыпались по плечам, местами прилипли к коже. Шея длинная, ключицы чёткие, кожа ровная, я держал её и ловил себя на том, что не дышу. Она выглядела так, будто вот-вот проснётся и скажет что-нибудь тихое на ухо.

Лицо чистое, почти что ангельское, невинное и наивное. Губы приоткрыты, розовые, влажные, в какой-то момент я не сдержался и провёл подушкой большого пальца по ним. Не знаю зачем, просто… рука сама потянулась. И резко очнулся, когда хлопнули двери тачки и пришлось переложить девушку со своих колен на сидение рядом.

И самое странное, что я не дал никому к ней даже прикоснуться. Сам перенёс, сам уложил в тачку, сам отнёс в дом. Не потому, что боялся за неё. А потому что не хотел, чтобы кто-то чужой оставил на ней хоть след.

И хрен его знает почему. Вот какое мне дело, кто её трогает? Но это вышло на автомате, словно кто-то глубоко внутри шептал, что я должен сам, и это казалось важным.

Но вот девица очнулась и сразу же выбивает меня из колеи своим поведением. А ведь ещё дня не прошло… Если я сегодня так поплыл, что будет следующие шесть дней?!

Спускаюсь на первый этаж, выхожу на уютную террасу и закуриваю. Моё неиссякаемое спокойствие начинает давать трещину. Опираюсь на перила и смотрю в тёмный лес на участке, там, за деревьями, небольшая деревня, где жители и не подозревают, что в двух километрах от них стоит дом, в котором долгие годы ломают людей.

С виду обычный двухэтажный дом с серым фасадом и глухими окнами. Внутри всё тихо и вылизано, как в гостинице, нет ни фотографий на стенах, ни беспорядка, ни намёка на жизнь. Оборудован всей техникой, мебелью и наделяет ощущением, что ты здесь чужой. Даже я, хотя, вроде как, должен быть хозяином. Вокруг тишина, лишь шелест деревьев и редкое щебетание птиц.

Один из охранников делает обход территории, второй сторожит в доме. Они здесь, чтобы помогать, но я знаю, зачем на самом деле, – чтобы докладывать.

Мне пока не доверяют, пусть я и не облажался до сих пор, но и дел таких крупных мне не поручали. А чтобы получить уважение Князя, нужно постараться, и не важно, кто ты есть, – его сын или рядовой подданный в его королевстве.

«Я не боюсь, пап», – вмешиваются её слова в мои мысли.

Не боится или делает вид, потому что из подвала я вытащил бледную девушку с испуганными глазами. Может, стоило оставить её там, чтобы она поняла всю степень серьёзности ситуации?

Перевёл её в лучшую из комнат с личной ванной комнатой не ради неё, а ради порядка. Тюрьма all inclusive для дочки врага. Ужин в номер, все удобства, только без прогулок на свежем воздухе. Однако, девушка умная, если выпустить её на улицу, сбегать не станет.

Тушу окурок и возвращаюсь в дом, направляюсь на кухню и, достав из холодильника готовую ресторанную еду, разогреваю в микроволновке. Залипаю на том, как крутится тарелка внутри, но мыслями возвращаюсь в комнату наверху.

Она рушит всю систему, просто одним своим взглядом, в котором нет ни страха, ни подчинения, ни злобы. Только спокойствие, как будто она меня жалеет. Вот этого мне и не хватало, чтобы пленница, чёрт возьми, смотрела на меня, как на животное, которое стоит пожалеть.

Я сжимаю кулаки так, что хрустят пальцы. Но не злюсь, нет.

Это не злость, а что-то другое, новое, с чем я не умею обращаться.

Техника издаёт короткое оповещение, и я выныриваю в реальность. Достаю тарелку, обжигая себе пальцы, но терпимо. Я в принципе очень терпеливый человек, в отличие от того же Демида. Брат вспыльчивый, кровь горячая, местами кажется даже повёрнутым на власти психом. Иногда я думаю, что он готов на любые действия, чтобы свергнуть короля и занять его место на троне. Но, увы, отцу больше по душе холодный разум без импульсивности и необдуманных решений. Именно поэтому он мне «шепнул», что его место должен занять я.

Поднимаюсь на второй этаж и застываю перед дверью. Какого-то чёрта не захожу с ноги, как, наверное, и должен такой, как я. Мысленно даю себе подзатыльник и, схватившись за ручку, опускаю её и толкаю дверь.

Моя пленница сидит на кровати в том же халате, прислонившись спиной к изголовью и уставившись в окно, сквозь которое пробивается лунный свет. На моё появление она не реагирует, продолжая смотреть в темноту за стеклом.

Ставлю поднос на столик и поворачиваюсь к ней. Руки скрещены на груди, ноги согнуты в коленях, из-за чего полы халата разъехались, позволяя мне рассмотреть длину ног и гладкость кожи.

Намеренно громко бью по выключателю настольной лампы, освещая комнату и привлекая к себе внимание, но, увы, она словно глухонемая и слепая одновременно. Меня раздражает этот игнор и это спокойствие. Кем она себя возомнила, чтобы даже не вздрагивать передо мной?

– Ужин…

– Я не голодна, – бросает, не дав мне договорить.

– Ты здесь надолго, не советую объявлять голодовку, – цежу сквозь зубы, стараясь не дать волю эмоциям.

– Спасибо, я учту, – отвечает, все ещё рассматривая что-то за окном.

Не успеваю понять, что я творю, как подхожу и задёргиваю нахрен шторы. Только это заставляет взбалмошную девицу взглянуть на меня. Но, вскинув одну бровь, смотрит она, как на нашкодившего мальчишку, который не послушался и нарушил правила.

– Не испытывай моё терпение, – обманчиво спокойно заявляю.

– Чем? – а вот её тон искренне ровный.

– Что? – переспрашиваю немного в недоумении.

– Чем я испытываю ваше терпение? Тем, что сижу тихо, не ору, не зову на помощь, не рыдаю и не бросаю в запертую дверь всё, что под руку попадётся? – спрашивает до трясучки мирным голосом.

Я молчу, мне нечем крыть, она права, и это выводит из себя ещё больше.

– Вернусь через полчаса, если тарелка не будет пуста, лично накормлю…

– Зачем? – снова перебивает.

– Чтобы в голодный обморок не упала раньше времени, – едва не рявкаю, не знаю, на каких нервах держусь.

Меня мало кто может вывести из равновесия, а этой особе голубых кровей удаётся во второй раз за несколько часов.

– Тогда можете не ждать полчаса, я есть не буду, – говорит, гордо вздёрнув голову.

Честное слово, первый порыв – впиться в её горло и сдавить. Свернуть ей шею и успокоиться. Однако внешне я остаюсь непроницаемым, а внутри извергается вулкан.

– Я сделаю лучше, – бросаю, дав себе пару минут на паузу, и хищно улыбаюсь. – Ты сама будешь умолять хоть о глотке воды, – добавляю, наклонившись к ней.

– Не буду, – отвечает, отзеркалив мою улыбку.

Глава 4. Грубо. Быстро. Бесполезно.

Он не искал утешения – он искал способ не разорваться. Но даже в чужих объятиях его преследовал тот, кого он должен был держать в клетке.

Ратмир

Я ушёл. Просто покинул комнату, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Если бы задержался хоть на одну лишнюю минуту, задушил бы к чертям и запорол всё дело.

А я думал, не смогу отнять жизнь бедной девушки. Но она ведь нарывается, буквально просит… хорошей порки. Отшлёпать по округлой заднице так, чтобы сидеть несколько дней не могла.

Ох, Ратмир, не туда твои мысли уходят, надо это напряжение снять. Бросить свою злость на что-то другое, иначе разорвёт к чертям собачьим, и точно что-нибудь выкину. А мне облажаться категорически нельзя.

Если по моей вине отец не получит чёртов кусок земли на берегу, он мне потом такую промывку мозгов устроит, что век не забуду. А Демид не упустит шанса напомнить мне об этом ещё много лет. Иногда я завидую своему другу Дане, что у него такие тёплые отношения с братом. У нас же шанс упущен, уже ничего не исправить, даже если бы хотелось.

Завернув в сторону моей временной спальни, хватаю ключи от тачки и кошелёк. Когда выхожу, встаю у лестницы, застываю, бросив взгляд наверх, где комната этой девицы. И ведь не притронется к еде, готов голову на отсечение дать. А какое мне дело? Бесит, что она находится в плену, что она разменная монета, а ведёт себя, как царская особа. Она должна подчиняться, выполнять всё, что ей говорят. Быть испуганной ланью, а не смотреть на меня с таким вызовом во взгляде.

Скрипнув зубами, дёргаюсь от самого себя и спускаюсь. Слишком много мыслей вокруг одной девицы. Мне плевать, я вообще контактировать с ней не обязан, для этого есть два охранника. И они сейчас развалились на диване в гостиной и пялятся в телевизор, автоматы лежат рядом, как члены семьи. Оружие не для пленницы, а на случай чужого вторжения. Об этом доме знают только доверенные лица, но всегда надо быть на чеку.

– Я уехал, – громко заявляю, встав за их спинами. – Вернусь утром, девку не трогать, – коротко бросаю и, получив в ответ понимающие кивки, выхожу из дома.

Тачка у меня самая обычная, отечественная, моя ровесница, хотя даже чуть постарше, чтобы не привлекать внимания. На ней доезжаю до ближайшей стоянки и там уже меняю на свой родимый тонированный внедорожник. Врубаю музыку на полную, открываю окно и прикуриваю. Медленно ко мне возвращается свойственное мне спокойствие.

Докурив, я хватаю телефон и пару минут кручу его в руке, думая, кого набрать. Марк у нас женатый, правда семьянин из него хреновый, потому что женился по договору. Даня в глубокой жопе, и ему вряд ли в ближайшее время будет дело до каких-либо вечеринок. Ник в роли Ромео и сейчас наверняка со своей девушкой. Остаётся только Егор, пока что свободная птица, но и там не всё так просто.

– Мир, – раздаётся в трубке после нескольких гудков.

– Мне нужно отвлечься, – коротко бросаю без приветствий и деталей.

– Драйв? – это всё, что Егор спрашивает.

– Где-то через полчаса, – отвечаю, и на этом разговор окончен.

За это и люблю своих друзей, не важно, что стряслось, какое сейчас время и какое между нами расстояние. И я уверен, что, если каждому позвоню, все припрутся, вне зависимости от говна в их жизни. Но и я именно поэтому не стану тревожить всех из-за того, что не могу справиться со своими бесами рядом с одной блондинкой.

Не понимаю, что в ней такого? Вот что мне от того, ест она или нет? Но дело ведь не в этом, а в том, что вместо того, чтобы дрожать от страха, она делает вид, что я пустое место. Наверное, всё же стоит её припугнуть слегка, может, тогда до неё дойдёт, с какими серьёзными людьми имеет дело.

Драйв – это клуб семьи Дани и Ника и, собственно, наше постоянное место встреч. Нас здесь каждая собака знает, а нашу випку никто никогда не занимает.

– Зверь, – окликает меня Егор, едва я дохожу до входа, где стоят два протеиновых шкафа в чёрных костюмах.

– Здорово, – пожимаю другу руку, и нас пропускают внутрь без лишних вопросов.

До випки добираемся молча, по любому при долбящей музыке ни черта не слышно. Шарю взглядом по танцполу, прикидывая, какие тут варианты есть на сегодняшнюю ночь. Но пока что всё не то, и я откладываю эту затею на потом.

– Да чтоб меня, а я только набрать хотел, – раздаётся весёлое, когда мы заходим в помещение, где царит полумрак и музыка звучит намного тише.

Ярослав, а это именно он, сидит развалившись на диване в полном одиночестве, если не считать бутылки ирландского.

– Привет, – здороваюсь и падаю рядом.

– Хай, – радостно восклицает мне и бьётся кулаком о сжатую руку Егора. – Судя по твоей морде, ты съел полкило лимона, – хмыкает, смотря на меня.

– Почти, – киваю и жму кнопку на столе для вызова официанта.

Напиться хочется, но сейчас не время, мне нужно сохранять трезвый разум, потому что у меня важная миссия. К нам заходит девушка в форме с эмблемой клуба, я заказываю газированную воду, Яру ничего не надо, у него есть виски, а Егор просит какие-то закуски. Мы сидим, общаемся на разные темы, не затрагивая запрещённые. А точнее меня – это главное правило нашей дружбы – не обсуждать мою семейку. Конечно все знают, кто я и откуда, и поверхностно об этом можно говорить, но никогда не углубляться в детали. Потому что опасно знать больше, чем надо, таков мой мир.

– Не скучайте, я отолью, – ухмыляется Яр, выходя из кабинки.

Возвращается минут через десять и не один, а в компании трёх девчонок. Развязные, с виду простые, хотя в этом клубе таких не бывает из-за высоких цен и статуса заведения. Девушки быстро между собой решают, к кому присесть, и я ругаюсь себе под нос, когда рядом со мной оказывается блондинка.

Издевательство, не иначе, я едва смог абстрагироваться от проблем насущных, как девица заставила меня вспомнить лишь цветом своих волос. Злость, в первую очередь на себя из-за потери контроля, наполняет меня с головой. Напряжение требует выпустить пар, и я, долго не думая, кладу свою руку на оголённое бедро девушки.

– Привет, я Лана, – улыбается, и то ли музыка стала громче, то ли у меня едет крыша, потому что я слышу «Влада».

– Как? – подаюсь ближе.

– Ну Светлана, но все зовут меня Лана, – хихикает так фальшиво, и ещё пахнет от неё слишком сладко.

Не сравнится с ароматом моей пленницы, от неё исходит запах чистоты, свежести.

Твою мать!

И когда это я успел так тщательно её обнюхать? Когда нёс на руках? Или в комнате, где уже всё пропиталось ею?

– Пошли, – бросаю блондинке сквозь зубы.

Отказываться или выделываться она не стала, сразу поднялась следом. Прощаюсь с друзьями и, схватив девушку за руку, спешно покидаю клуб.

Чувствую, что нахожусь на грани, готов выпустить пар прямо здесь, на парковке, но это не в моём стиле. Даже салон машины мне не подходит, несмотря на то что достаточно просторный.

– Классная тачка, – выдыхает Лана… нет, пожалуй, я буду звать её Светой.

– Обычная, – сухо произношу и выруливаю на дорогу.

Еду не далеко, до первой на пути гостиницы, торможу и смотрю на девушку. Чёрное платье сидит как влитое на девичьем теле, подчёркивая округлые изгибы в нужных местах. Боевой раскрас, губы алые и явно ботоксные, ресницы накладные, ногти длинные. Кроме цвета волос, никаких совпадений, и это именно то, что мне сейчас нужно.

Выхожу из машины без слов, она знает, куда пошла, нет смысла напоминать лишний раз. Дверь ей не открываю, я не джентльмен, и она это поняла, потому что за спиной раздаётся стук каблуков.

Минут десять на бронирование комнаты и заселение. А едва переступаю порог, как набрасываюсь на девицу. Свет не включаю, но безошибочно нахожу кровать.

Я кидаю её на матрас, срываю с себя футболку и наваливаюсь сверху, одной рукой сжимая её бедро, другой цепляю за волосы. Она только хихикает, прикусывает губу, изображая желание. А мне и не надо, чтобы хотела. Мне надо, чтобы молчала и чтобы хоть на миг стало легче.

– Жёсткий, да? – выдыхает подо мной, выгибаясь.

– Молчи, – рявкаю, не глядя в глаза.