Глава 7. Не должен

Он знал, что не должен смотреть, не должен желать – но каждое её движение рушило все его запреты

Ратмир

Что я делаю? Какого чёрта не рявкаю, не требую, не выпроваживаю её наверх, в конце концов? Почему дверь не запер?

А хрен знает!

Мне приятна её компания. Настолько, что от прикосновения к её бархатной коже могу орехи колоть одним конкретным органом. К окну отошёл, чтобы этой палаткой в паху не светить. Ненадолго остыл, вбивая себе в голову, что она пленница. Дочь врага, разменная монета, всего лишь способ достичь поставленную цель. Не мою, но это уже не суть, мы одна семья, значит, и цель у нас одна.

Она меня не боится. Теперь, после визита Демида, я могу сравнивать. На него она смотрела с ужасом, а на меня глазеет так, словно мы давние приятели. Хорошо, на брата многие смотрят со страхом, потому что он выглядит, как сбежавший из психиатрии пациент. А от таких никогда не знаешь, что ожидать и на что они способны.

А что я? Выгляжу настолько безобидно? Это малоприятно, какой тогда из меня наследник криминальной империи, если даже вот такие хрупкие девушки не дрожат передо мной?

Я больше не отлучался никуда, чтобы не было таких казусов, но и к ней не подходил. Как бы, не царское это дело, еду пленнице носить. Но сегодня меня что-то переклинило, сам не понял, как оказался у её постели. Смотрел и думал, как я буду отнимать её жизнь, потому что всё к этому идёт.

Орлов, несмотря на громкие слова, что обязательно спасёт дочь, не торопится этого делать. Отец пока ещё не получил заветные документы на этот чёртов кусок берега. Сейчас между ними идёт молчаливая война, и никто не хочет отступать.

И вот вопрос: Орлову важнее земля или дочь? А может, это принципы? Или желание стоять на своём? Не прогибаться?

Так, Ратмир, оставь мысли на потом, у тебя тут принцесса на расстоянии вытянутой руки, а должна быть в подвале.

Прав был Демид, там внизу есть бетонная комната четыре на четыре. Не та, где она очнулась, а что-то типа карцера – твёрдая кровать, да толчок. Ни окон, ни отопления, ни места развернуться.

«Так почему она не там, Ратмир?» – с усмешкой спрашивает голос в голове, который я посылаю в тёплые края.

– Я возьму книгу? – шевелятся пухлые губы девушки, и я понимаю, что пялюсь на неё всё это время.

Не должен! Я не должен на неё так смотреть! Не должен с ней разговаривать, и тем более сидеть вот так.

– Какую? – вопреки мыслям, задаю встречный вопрос.

– Любую, я не могу так больше, мне нужно чем-то заняться, – отвечает так, словно мы друзья какие-то и делимся накопившимися проблемами.

– Нет слов, – бормочу, качая головой.

– М? – выгибает брови принцесса.

– Ты здесь не на курорте, до тебя не доходит? – подаюсь немного вперёд, но она и не дёргается.

– Не доходит, – отвечает язвительно и здоровой рукой указывает на свою голову. – Я блондинка, – добавляет, и меня совершенно неосознанно пробивает на смешок.

– Это заметно, – прокашливаюсь, взяв себя в руки. – Бери, – сухо киваю на стеллаж с книгами.

«Что ты делаешь, Ратмир?» – снова кипишует голос в голове.

Но я не слышу, потому как Влада поднимается с дивана и идёт к полкам, а я, словно в замедленной съёмке, ловлю каждый её шаг.

Ткань брюк тянется по ногам, на бёдрах сидят так, что мысли срываются с якоря. Белая хлопковая футболка открывает худенькую талию. Узкие запястья и красивой формы грудь. Она идёт неспешно, будто плывёт, и это не специально, а какая-то природная, живая красота.

И я понимаю, что не должен так смотреть. Не должен пожирать её взглядом с головы до ног, запоминать каждый изгиб, каждую деталь её совершенного тела. Но пялюсь и не могу оторваться, словно меня загипнотизировали.

Внутри всё натягивается, как гитарная струна. Просыпается желание, грубое, тяжёлое, которое мешает дышать. Я буквально слышу, как сердце гремит в груди, слишком громко в такой тишине.

Шагает так, что не шатается она, а шатает меня. Одним движением бедра, одним лёгким наклоном тела вперёд. Когда тянется за книгой, футболка приподнимается, открывая участок кожи, то, что я не имею права трогать.

«Пленница, дочь врага, Ратмир», – шиплю мысленно. Не просто девушка, а пленница, проблема, объект шантажа.

Но тело не слушает, мозг плывёт, и я весь, целиком, становлюсь больной, жадной реакцией на её тело. И ненавижу себя за это с каждой следующей секундой больше, но всё равно смотрю. Потому что остановиться уже не могу.

– Спасибо, – произносит, развернувшись ко мне лицом. – Ты очень любезен, – добавляет с издёвкой и, пройдя мимо, идёт к лестнице.

А я молча слушаю её тихие шаги и, когда наверху раздаётся хлопок двери, понимаю, что не дышал до этого.

– С ума сходишь, Ратмир, – проговариваю в пустоту и протираю лицо руками.

К чёрту всё! Этот дом, это грёбаное задание, эту войну! Всё, нужно прийти в себя, не забывать, зачем я здесь и что не должен смотреть на неё с таким желанием. Что в ней такого? Ну обычная же девушка, да, красивая, но не единственная ведь.

Вырубаю телевизор, встаю с дивана и иду в спальню на первом этаже. Нужно поспать, завтра у меня дела, и надо быть с ясной головой. Но как же, сука, сложно уснуть, когда надо мной, ровно в этом же месте, только этажом выше, лежит блондинка с аппетитными формами.

Просыпаюсь рано, в принципе, с тех пор как перебрался в этот дом, встаю вместе с петухами. Открыв глаза, я уже примерно знаю, сколько времени, потому что за окном едва светать начинает.

Но надо признать, что есть в этом месте какая-то особая атмосфера, возникает желание сварить чашку кофе и выйти на крыльцо. Насладиться тишиной, видами и покоем, который мне только снится.

С семьёй мы так же живём в загородном доме, сколько я себя помню, но там народу тьма. Повара, домработницы, охрана, а тут никакой суеты, два человека в домике у ворот не в счёт.

Я сослал их туда, чтобы меньше за мной следили. Видел по лицам, что не зашло им моё решение, но, увы, приказы здесь раздаю я. Для проживания у них все условия есть, домик небольшой, но две кровати и кухня влезли, даже туалет с душем, так что жаловаться не на что. Они здесь, чтобы охранять территорию, а не меня и мою пленницу.

Мою…

Ну моя же, я похитил, принёс в дом на руках, поселил в комнату с удобствами, не по уставу, между прочим. И у меня иногда возникает вопрос, может, я не из семьи Зверевых? Как-то далековато яблоко от яблони упало. Но потом вылезают наружу замашки Князя, и я отмахиваюсь от этих мыслей. Всё-таки есть во мне что-то от отца, да и вбивание в голову с детства не прошло без следа.

Устало выдохнув воздух вместе с матом сквозь зубы, я вылезаю из-под одеяла. Плетусь в душ, где провожу больше времени, чем обычно. Потому что перед глазами встаёт блондинка с дерзким взглядом, но лицом принцессы из сказки, и солдат встаёт по стойке смирно.

– Не вздумай! – шиплю самому себе, и одёргиваю тянущуюся к паху руку.

Для полного счастья мне не хватало самому себя обслуживать, я это дело бросил лет в пятнадцать. Нужно в город смотаться и выпустить пар, но при воспоминании, чем последняя вылазка закончилась, желание отпадает.

Выбравшись из душевой кабинки, обматываю бёдра полотенцем и иду на выход из комнаты. Мне срочно нужна доза кофеина, сигарета и свежий воздух. Но едва открываю дверь, как в нос бьёт аромат свежесваренного кофе.

– Не понял, – бурчу и направляюсь на кухню. – Я ясно выразился, когда велел сторожить ворота, – проговариваю громко и с нажимом. – Какого хрена?.. – замолкаю, наткнувшись на принцессу.

Был уверен на двести процентов, что на кухне хозяйничают охранники, а эта дура не посмеет больше высунуть нос из своей камеры.

– И вам доброе утро, господин надзиратель, – произносит с натянутой улыбкой.

Ни испуга в глазах, ни паники на лице, ни дрожания рук. Она спокойно поднимает кружку и делает глоток, судя по всему, горячего кофе. Смотрит прямо в глаза с вызовом, но весь запал исчезает, стоит взгляду опуститься ниже.

На щеках выступает мгновенный румянец, губы на секунду приоткрываются, будто она хочет что-то сказать, но не решается. Её глаза застывают на пару секунд где-то в районе груди, затем медленно спускаются к кубикам пресса, и румянец расползается сильнее.

Она смотрит долго, и лицо принцессы предательски выдаёт её реакцию. Я совершенно неосознанно хмыкаю, и блондинка резко отворачивается, наверняка надеясь, что я не заметил этого замешательства. Но к её сожалению, я заметил. Увидел, как вспыхнули щёки, как дрогнули пальцы на кружке, как она судорожно сглотнула. Да, вызов всё ещё тлеет в её взгляде, когда она снова поднимает глаза, но теперь там чистый женский интерес. Меня этот факт чертовски заводит, и контролировать собственную реакцию не получается. Она это тоже замечает. Сложно не обратить внимание, эту палатку наверняка можно из космоса увидеть.

Но я не пытаюсь скрыть, уж больно нравится, как она часто моргает, борется с собой, пытается не смотреть. Но выходит плохо, взгляд то и дело падает на мои бёдра, прикрытые лишь полотенцем, которое вот-вот сползёт вниз.

Не отдавая себе отчёта и помахав ручкой здравому смыслу, делаю шаг вперёд, почти прижимая её к столешнице. Чувствую, как принцесса задерживает дыхание, когда стояк прижимается к её животу. А я намеренно наваливаюсь на неё, потянув руку к турке и наливая себе кофе максимально медленно.