Глава 9. Приват

Дамира

Чем дальше, тем хуже. Эта неделя превратилась в настоящий кошмар. Каждое утро я заходила в здание школы с трясущимися руками и деревянными ногами, будто шла на эшафот. Очень не хотелось встречаться с ним. Было невыносимо стыдно, но в то же время я злилась на него так, что внутри всё кипело. Я что, такая неприметная? Или в ту ночь была настолько плохa, что он даже не смог меня запомнить? Не то чтобы мне очень этого хотелось… но всё равно было обидно до боли.

Этот высокомерный и самоуверенный человек оказался владельцем всей школы. Как я умудрилась пропустить такой важный момент — понятия не имею. Информацию эту не скрывают, но и не афишируют особо. Олег Иванович Фролов — миллионер, успешный бизнесмен и, само собой, завидный жених. Пятьдесят лет, а на вид — максимум сорок пять. Подтянутое тело, прямая осанка, уверенная походка и улыбка такая, что можно зависнуть, глядя на неё. Спасибо Википедии за краткую справку, но она, конечно, далеко не полная. У Олега Фролова есть четырёхлетняя дочь, о существовании которой, я очень надеюсь, он никогда не узнает.

А ведь у Мии его глаза. И цвет волос у неё гораздо светлее, чем у меня. Каждый раз, глядя на свою малышку, я невольно вспоминала его и ту единственную ночь, которую мы провели вместе. За неё я буду благодарна ему всю жизнь. Никогда раньше я так себя не вела. Чтобы я, приличная, сдержанная женщина, поехала из ночного клуба с первым встречным в отель, как последняя… падшая. В общем.

Жалела я о той ночи всего месяц — ровно до того момента, когда поняла, что у меня задержка. Помню, как увидела две чёткие полоски на тесте и просто расплакалась от растерянности. Брат был первым, кому я рассказала. Он обнял меня, долго успокаивал и обещал, что мы обязательно справимся. Нет, избавиться от ребёнка даже в мыслях не было, но и становиться матерью-одиночкой в мои планы тоже не входило.

А когда я впервые увидела свою малышку, лежащую у меня на груди, то мысленно пела оды этому незнакомцу из клуба, имени которого я даже не спросила. Мы были слишком увлечены совсем другим делом. А проснувшись ближе к обеду, я, как последняя трусиха, просто сбежала. Знаю, это было очень неприлично и… грязно. Но с ним у меня был лучший секс в моей довольно скромной жизни, и именно поэтому я сейчас злюсь на него ещё сильнее.

А сегодня я вообще была готова убить его. И Вадима заодно. Олег, мать его, Иванович заказал приватный танец — а это почти на всю ночь. Вадим привычно заткнул мне рот своей старой песней-угрозой. Какой же сволочью нужно быть, чтобы угрожать маленькому ребёнку!

— Да! — почти сразу ответила моя соседка.

— Алла Дмитриевна, у меня форс-мажор… Можно я заберу Мию позже обычного? — спросила я с мольбой в голосе.

— Если будет совсем поздно, лучше оставь её у меня до утра, — спокойно ответила женщина. Логично. Голова совсем не варит, Дамира.

— Вы правы, простите меня, пожалуйста, — я почувствовала, как стыд обжигает щёки. Надо будет обязательно купить ей какой-нибудь хороший подарок. Деньги она брать отказывается, а мне очень неловко за все эти неудобства.

— Да ты что, деточка. Твой ангелочек скрашивает мои скучные вечера, — ласково успокоила меня Алла Дмитриевна.

— Как она? — в горле встал тяжёлый ком.

— Спит мирным сном, — конечно, время уже позднее. — Ты не переживай, работай спокойно.

Спокойнее некуда. В общем зале я ещё хоть в нижнем белье танцую, а в приватной комнате правила совсем другие. Там нужно раздеваться догола.

— Спасибо вам огромное, Алла Дмитриевна, — попрощалась я и снова посмотрела на откровенный наряд, приготовленный на эту ночь.

Сегодня на мне было чёрное кружевное бельё — настолько тонкое и прозрачное, что абсолютно всё просвечивало. Абсолютно. И что у всех за мания красных губ? Это вульгарно и вызывающе. Вот тебе и ответ, Дамира.

Меня тщательно накрасили, волосы выпрямили, кожу покрыли вкусно пахнущим маслом, которое делало тело блестящим и гладким. В этом клубе к девушкам готовятся так, будто нас на показ Victoria’s Secret отправляют. Боюсь даже представить, сколько денег Вадим с нас всех гребёт. Хотя… если вспомнить те зелёные купюры, которыми была засыпана моя клетка после второго танца… «Моя клетка»… Как быстро я начала думать об этом месте как о чём-то своём.

Дверь гримёрки открылась, и мне сказали, что клиент уже ждёт. Радость-то какая!

Не снимая чёрного шёлкового халата, я вышла и направилась по коридору к приватным комнатам. Перед самой дверью сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. Кровь бешено стучала в висках. Да, он уже видел меня полностью обнажённой и не с самых приличных ракурсов. Но коленки всё равно дрожали, ладони вспотели, а по спине побежала холодная испарина.

Так. Соберись. Чем быстрее начнёшь, тем быстрее закончишь. Просто не буду обращать на него внимания. Буду концентрироваться только на танце. Представлю, что я там совсем одна. Выбора у меня всё равно нет.

Дверная ручка выскользнула из вспотевшей ладони, но со второй попытки я всё-таки открыла дверь и шагнула внутрь.

Комната была пафосной и тяжёлой: стены золотого цвета, чёрные аксессуары, огромный чёрный диван слева, низкий кофейный столик и небольшая сцена с пилоном посередине. Приглушённый тёплый свет и характерная, низкая музыка создавали тяжёлую, интимную атмосферу.

Олег… Иванович, чтоб его, стоял рядом с диваном и держал в руке бутылку явно очень дорогого спиртного. Одет он был в тёмные джинсы, белую рубашку и тёмно-синий пиджак. Волосы аккуратно уложены, в ровной щетине проблёскивали серебряные нити седины.

Как будто сошёл с обложки Forbes.

Он отвлёкся от наполнения стакана и повернул голову в мою сторону. Осмотрел меня с головы до ног долгим, оценивающим взглядом. В глазах плескалась откровенная похоть… и что-то похожее на восхищение.

Остановил взгляд на моих злых глазах и хмыкнул, улыбнувшись одним уголком губ. Ну да, нарушила правила, зайдя в халате. Может, мне холодно, что теперь?

— Прекрасно выглядишь, — произнёс он своим низким голосом, от которого я невольно вздрогнула.

— Зачем вы это делаете? — хриплый голос выдал меня с головой.

— Что именно я делаю? — он протянул мне один из стаканов с янтарной жидкостью.

— Зачем вы пришли сюда? Издеваться? Унизить меня? Зачем? — я приняла стакан и сделала глоток.

Обжигающая, горькая жидкость разлилась по телу, добавляя жара и без того горячему от стыда и злости организму. Я поморщилась и на секунду закрыла глаза.

Он медленно обошёл меня по кругу, как кот, который раздумывает, с какого места первым откусить у пойманной мышки. Так грязно и унизительно я себя ещё никогда не чувствовала. Он оценивал свой товар. Это было просто невыносимо.

Остановился за моей спиной и подошёл почти вплотную.

— Есть много причин, Дамира Сергеевна, — тихо шепнул он, вызывая целую волну мурашек по коже и выбивая весь воздух из лёгких.

Глава 10. Фокусы

Олег

Не скажу, что среди моей довольно обширной коллекции женщин все были готовы на любые эксперименты. У каждой находились свои границы, принципы и табу. Кто-то категорически не принимал анал, кто-то брезговал минетом, а кто-то и того и другого не переносил на дух. Были и те, кто, наоборот, хотел только анала и ничего больше. Я никогда особенно не возражал. Сегодня одна с причудами, завтра — другая. Да, я меняю женщин как перчатки, но я взрослый, состоятельный мужчина, к тому же живу за границей, так что в основном девушки сами вешаются мне на шею. Стоит только намекнуть, где я обитаю, и они готовы на всё.

Но вот эта птичка… В ней было что-то совсем другое.

Во-первых, она не подавала ни малейших признаков интереса к моей персоне. Ни улыбки, ни кокетливого взгляда — ничего. Во-вторых, я впервые видел такую скромную стриптизёршу. Стоит, дрожит всем телом, хотя изо всех сил пытается это скрыть, и смотрит на меня так, будто я её личный враг. Нехорошо, птичка. Но вся эта броня, вся эта зажатость только сильнее меня заводила.

Я налил ей выпить — может, хоть немного расслабится. А то стоит как натянутая струна, а мне такая зажатость ни к чему.

— Зачем вы это делаете? — спросила она певучим, чуть дрожащим голосом, пока я с нескрываемым интересом рассматривал тело, едва скрытое тонкой тканью.

— Что именно я делаю? — я жаждал прикоснуться к этой смуглой, гладкой коже.

— Зачем вы пришли сюда? Издеваться? Унизить меня? Зачем? — сколько же лишних вопросов.

— Есть много причин, Дамира Сергеевна, — ответил я спокойно. Прежде всего, мне не отказывают. И уж тем более не водят за нос.

В то, что ей якобы «срочно нужно было куда-то ехать», я не поверил ни на секунду. Острое желание проучить эту высокомерную стриптизёршу не отпускало меня с того самого вечера.

Я приблизился к ней максимально близко. В нос сразу ударил нежный запах её волос — свежая сирень. Сирень… что-то знакомое, давно забытое. Я запустил пальцы в её густые тёмные пряди, медленно провёл от корней до самых кончиков, невесомо коснувшись шеи. Дамира вздрогнула, и по её коже мгновенно побежали мурашки. Я посмотрел ей в лицо: глаза закрыты, зубы стиснуты, она шумно дышит через нос. Значит, шея — эрогенная зона. Отлично, учту.

Я положил руки ей на плечи, слегка сжал и подался вперёд, взявшись за края шёлкового халата. Оголил плечи, вдохнул запах кожи — он был другим, тёплым, сладковатым. Потянул за пояс и одним движением снял с неё эту ненужную шёлковую тряпку, которая мешала мне насладиться видом её прекрасного тела. Дамира дышала всё чаще и громче. Я был уверен: между её ножек уже настоящий водопад.

Халат бесшумно упал к нашим ногам. Мои руки невесомо скользнули по её плечам вниз, к упругой груди с уже твёрдыми, острыми сосками. Только я собрался сжать ладони, почувствовать в них эти мягкие, тяжёлые полушария, как птичка резко отстранилась и отступила на два шага.

— Не надо, пожалуйста, — хрипло ответила она на мой немой вопрос.

Я сделал шаг к ней. Она, как испуганная лань, попятилась назад. Меня это не устраивало. Я не насильник.

— Хорошо, — спокойно кивнул я, снял пиджак и сел на диван. — Выполняй свою работу. — Я кивнул в сторону шеста.

Она проследила за моим взглядом, пару секунд помялась, но всё-таки взошла на маленькую сцену.

Дамира коснулась тонкой рукой пилона, закрыла глаза, глубоко выдохнула, будто делала это впервые в жизни, и медленно, изящно закружилась вокруг шеста. Бросила на меня быстрый взгляд — и её лицо мгновенно изменилось. Скромность, румянец и зажатость ушли на второй план. Она подняла руки, сомкнула их над головой, закинула одну длинную ногу на шест и полностью отдалась танцу.

В этот момент Дамира раскрыла всю свою женственность, чувственность и сексуальность. Она разорвала все оковы скованности и выразила движениями тела всё, что только можно. Красоту девичьего тела, невероятную гибкость, потрясающую растяжку. Я видел перед собой чистую красоту и невероятную девушку — ни капли пошлости или вульгарного разврата. Это было настоящее искусство.

Насколько это заводило, рассказывать не нужно. Болезненный, твёрдый стояк в штанах говорил сам за себя.

Девушка буквально стекла с шеста, встала ко мне спиной и на секунду замерла. Затем расстегнула бюстгальтер, повернулась лицом, держа его одной рукой. Второй рукой она медленно спустила с плеча сначала одну лямку, потом другую. Я затаил дыхание и не шевелился, хотя очень хотелось заёрзать на диване и поправить член, который настойчиво упирался в ширинку, доставляя почти болезненный дискомфорт.

Дамира бросила ненужную уже вещь в сторону и открыла мне вид на свои смуглые, идеальные полушария с тёмными, стоящими сосками. Чёрт, сексуальнее женской груди нет ничего на свете. Я всегда восхищался этой частью женского тела.

Сейчас передо мной был идеальный образец. На таком небольшом расстоянии я видел, как она дрожит, как кожа покрылась мурашками, как тяжело и часто она дышит.

Я оторвал взгляд от её груди и посмотрел ей в глаза. Они блестели — победой, злостью и… влагой. Надеюсь, она не собирается плакать здесь.

Не выдержав моего взгляда, Дамира отвернулась. Я встал с дивана, уже не в силах терпеть. Положил руку на её влажную, горячую талию и притянул ближе. Двумя пальцами взял её за подбородок.

— Посмотри на меня, — тихо шепнул я и повернул её голову к себе.

Я впился в её губы, кусал их, пробовал на вкус, как самый спелый и сочный фрукт. Дамира сначала стояла неподвижно, но через пару секунд подалась вперёд и ответила на поцелуй, издавая едва слышные, низкие стоны. Моя рука скользнула по её спине вниз, к упругой попе, и пальцы проникли под тонкую ткань кружевных трусиков.

Резкий, сильный для такой хрупкой девушки толчок в грудь и звонкая пощёчина ввели меня в полный ступор.

Она быстро наклонилась, схватила с пола чёрную тряпку, накинула её на себя и вылетела из комнаты, как пуля.

— Это что ещё за фокусы? — пробормотал я, оставаясь один посреди комнаты.