Отзывы на книги автора «Роман Сенчин»

Книга откровенно порадовала! Мне после "Дождя в Париже" показалось, что Роман начал уходить от своей фирменной безнадеги и беспросветности, здесь я убедился в этом. Нет, сумрак из произведений не исчез, хтонь иногда тоже присутствует, но есть надежда. Оба произведения из сборника оставляют уверенность, что все наладится, у героя есть стержень и опора. А так как герой - сам автор, то становится легче на душе, что у него есть главное - талант и желание писать дальше, а значит надежда для него и для нас, его преданных читателей. Оба текста очень откровенные, даже в романе Русская зима, где вроде бы история от лица девушки, она и о нем тоже, на самом деле, и крайне искренне дана. Сенчин часто пишет по живому, безжалостен к себе и к героям своим, понимаешь, что у него все больно, на разрыв иногда. А тут как-то смягчено и можно наслаждаться самим произведением, не хватаясь за сердце и не выходя на эмоциональные пики. А еще - эта книга о любви. О любви и готовности принять своего человека. Героев помотала жизнь, а тут они нашли друг друга. Без лишней романтики, очень просто дана эта тема.
Прекрасный текст, из тех, к которым со временем обязательно вернешься...

Гимн деревне, хроники деревни и реквием по ней же…

В том то и разница между хорошим и плохим писателями. Хороший писатель убеждает читателей своим творчеством, а плохой старается удовлетворить заказ на то, что нужно. (Илан Ставанс)

Считается, что начинать надо сначала, но ведь даже сами книги иногда пишут с конца, так что этот отзыв позволю себе начать именно с конца. В нем – суть, смысл и кратчайшее содержание книги, которую можно совершенно смело назвать «Левиафаном» в прозе. Только страшнее, потому что «Левиафан» - штука выдуманная, нагнетание атмосферы в нем поддерживается искусственными допущениями, а «Зона затопления» - реальность, почти документальная, лишь талантом автора превращенная в полновесную литературу. Мало того, в первом и носители всеобъемлющего зла выдуманы и даже надуманны, а во второй имеют конкретные имена и фамилии: во всем виноватый Чубайс, Путин, Дерипаска… И жрет здесь многоликое чудовище не фальшивых алкоголиков, а силу и соль земли сибирской – коренных жителей таежных деревень. Деревень, к слову, тоже совершенно реальных; кто не верит – погуглите, например, «Таежный Кежемского района». Или «охотник Брюханов, сибирская язва». Или вообще зайдите на сайт «Плотина.Нет!», раздел «Богучанская ГЭС», там чтение будет куда жестче и страшнее книги, да и книжных героев вы там найдете без труда. Потому и не жду я бурных дебатов после того, как у книги наберется много читателей, здесь практически не о чем спорить: факты достоверны, интерпретировать нечего, аллюзии прозрачны.

Дальше...

Депрессивная, как пишут? А какой вам видится книга, что начинается подробным описанием сборов умершего человека в последнюю его дорогу, и кладбищем, где не дано ему упокоиться? Начинается кладбищем и заканчивается кладбищем, другим, но на котором тоже нет покоя ни умершим, ни их оставшимся близким. Много кладбищ? Так вся книга о том, как будущие невольные горожане хоронят свою такую родную, такую обжитую, такую основательную 350-летнюю деревню. О том, как судьбы изломаны, как история поколений и традиций оборвана, словно вдруг ставшая прямой линия на медицинском осциллографе… О том, что цивилизация, как Молох, требует человеческих жертв. Но разве честность – зло? Разве боль следует прятать, дабы не нарушить чьи-то нежные чувства? Разве не надо показать правду в глаза тем, чей ход мыслей примерно таков:

Ее, уроженку почти миллионника, выезжавшую за его пределы редко и недалеко, всегда удивляло, что люди могут, а главное, хотят жить в глухих деревнях, в избушках, где, если не потопить зимой печку, через несколько часов вода в ведре превратится в лед.
Зачем эта добровольная ежедневная борьба за существование? Конечно, двести лет назад это было в порядке вещей. Но ведь человечество давно научилось быстро строить высотные здания, проводить водопровод, централизованное отопление, оно прорыло сотни километров туннелей для метро, придумало, как на крошечном участке развести потоки автомобилей; цивилизованному обществу не нужны теперь бесконечные гектары земли, чтобы вырастить необходимое количество пшеницы, картошки, огурцов; каждой семье не нужна теперь своя корова, свои свиньи, куры, овцы.
Человечество стремится к оптимизации, экономии, а вот эти деревушки с сотней-другой упорных жителей тормозят прогресс. Ведь они не просто живут отдельно от большого мира, но и требуют, чтобы им привозили в магазин городские товары, был у них врач, клуб с киносеансами, школа, детский сад, рабочие места, которые по сути-то государству не нужны, убыточны.
Сколько ущербных детей растет в глухомани без музеев, театров, спортивных школ; сколько гибнет талантов, сколько истлевает идей, сил, стремлений, запертых в медвежьих углах страны. Об этом написаны горы книг еще в девятнадцатом веке, но мало что изменилось. До сих пор Россия – сплошные медвежьи углы.

Не буду лукавить, в этой цитате немало и от моих мыслей, значит, и мне тоже была эта книга адресована. Я – услышала. И теперь мне больно. И некомфортно. Не это ли задача настоящей литературы – из зоны комфорта тянуть читательские души?..

Да, еще пишут, что книга эта - «экскурсия по социальному дну», что Сенчин «опять хоронит спивающуюся русскую деревню и ее обитателей». Не буду даже начинать с этим умничаньем спорить, я просто не уверена, что сей, с позволения сказать, критик вообще читал «Зону затопления», хотя бы одну ее главу. Нет, я не увидела в авторе певца с горящим сердцем, скорее - борца с «режимом», привычно для борцов перегибающего палку: мне дики сравнения сжигания деревень фашистами и сжигания деревень перед затоплением. Мне – дики, но жгли и топили не мою деревню, может быть, поэтому и дики…

P.S. И не спрашивайте про параллели с Распутиным: они, безусловно, есть, как есть и посвящение ему, и упоминание его в книге. Просто я полностью согласна со всеми, кто говорит, что сто книг о войне – это сто книг о войне, а не девяносто девять подражаний первой из них.

P.P.S. Фотографии с похорон реальной сибирской деревни, найденные на сайтах сожженных и затопленных земель.

"Вы не могли написать светлую, жизнеутверждающую книгу, товарищ Сенчин?"- "А вы не могли взять книгу другого автора, товарищ Агнесса Псих?" (из воображаемого разговора с автором)

Чего я ждала, в самом деле, когда бралась за книгу Сенчина?
Всё так же жизненно, правдиво и невыносимо. Рассказы написаны в 90х годах и отлично передают дух времени. Эдакая смесь перемен и безысходности.
Такие обыкновенные люди, как будто под окном постояла, соседей послушала.
Вот армия, где физически невыносимо. Вот парень вернулся из армии и его мечты, что там всё плохо, а тут всё будет хорошо разбились о действительность начала 90х.
От некоторых диалогов хочется глаза закатить: как можно ерунду такую высокопарную нести?
Верю только, что автор это не от чистого сердца, а чтобы показать скудно-претензионный внутренний мир героя.

Есть много противников разделения литературы на мужскую и женскую. Лично я не вижу в этом ничего плохого. Тем более если отбросить в сторону остро жанровую литературу и рассматривать только по-настоящему качественные тексты. Половая принадлежность автора всего лишь определяет акценты и резкость книги. Вот Роман Сенчин, например, пишет по-хорошему мужскую прозу: прямую, мрачную и простую. Как я соскучилась по такого рода книгам, поняла, когда открыла его новый сборник «Петля». Открыла и пропала.

Всего в сборнике 11 рассказов. Среди них есть несколько, вероятно, автобиографичных – «В залипе» и «Долг». Все по-своему хороши, но мой любимый – «В залипе». Он об обычном дне писателя, но, думаю, любой узнает себя в главном герое, пытающемся сосредоточиться на работе, а вместо этого залипающим на ненужной информации и чужих спорных мыслях.

Резонансным получился рассказ «Петля». Он основан на реальных событиях из жизни журналиста Аркадия Бабченко, того самого, который участвовал в инсценировке собственного убийства на Украине, а на следующий день воскрес. И это просто вау. Если что, я никак не относилась к Бабченко, слышала краем уха о его подвигах. А тут – вот его жизнь. В рассказе герой, кстати, назван немного по-другому, но быстро узнается. Сенчин так умело «залез» в голову своего почти реального персонажа, так хорошо «прожил» его чувства и мысли, что в поступках Аркадия почти видишь логику и симпатизируешь ему и соглашаешься: а как он мог поступить иначе. И все-таки мог. Неприятная личность. Достаточно открыть его страничку на фейсбуке и прочитать пару любых постов. Даже через обычный текст без капслоков и изобилия заглавных букв он орет и брызжет слюной в какой-то незаканчивающейся ярости. Я тоже вспыльчива и неравнодушна к вселенской несправедливости, но со стороны Бабченко кажется... В общем, откройте фейсбук.

А вообще все рассказы сборника в каком-то смысле о «Петле», в которую так или иначе многие люди умудряются себя загонять. Почти во всех есть давящая обреченность и непоправимость самой жизни. Наверное, это часть стиля Сенчина. Дозировано мне она очень симпатична. Есть в сборнике и почти веселые зарисовки. Правда юмор там, если называть это юмором, черный-пречерный.

Крепкая мужская провинциальная проза. Провинциальная в хорошем смысле. Все-таки очень долго наша литературна как-то слишком уж тяготела к столицам. А ведь страна огромная, настоящая жизнь явно за пределами МКАДА. Как будто другая реальность для жителей центра, почти фантастика. Но вот она, там живут такие же россияне, только в иных условиях. И это всего лишь вся Россия, кроме парочки центральных городов-государств, в которых все по-другому. Очень отрезвляет и бодрит.

Как я могла пройти мимо такого мимимишного сборника! Глядя на обложку, сразу понятно, что он не для всех, а только для тех кто по-настоящему любит этих прекрасных, умных, независимых животных. Хотя, что греха таить, иногда они бывают невыносимо упрямыми, дерзкими, вредными, несносными!
В этом сборнике более двадцати рассказов и коты в нем разные.
Есть забалованные домашние, есть гордые приходящие, есть совершенно дикие и неуправляемые.
Это сборник от разных авторов и у каждого из них своё отношение к этим инопланетянам, своё мнение о них и видение.
В целом, мне очень понравилось, хотя и были рассказы, которые привели в недоумение. Особенно рассказы Дмитрия Емеца, Ульяны Новы и Арины Обух. Совсем не то. Лучше бы их вообще не включали в данную книгу.
А так, и посмеялась, и погрустила, где-то поудивлялась, а где-то просто позавидовала хозяинам уникальных животных.
Время провела прекрасно!

Родителей нужно благодарить...
Он и благодарил. Больше не словами — делами.

Роман Сенчин особое явление современной русской литературы. Талантлив. но даровитых много, как нет недостатка в умеющих гладко писать. Уникальность, и если хотите даже миссия Сенчина в том, что он говорит от лица игнорируемого русской культурой новейшего времени социального пласта репатриантов. Пишут и снимают кино о ком угодно, от маргиналов всех сортов и проституток до олигархов и содержанок, но словно бы не существует огромного числа людей, которые возвращались на историческую родину в девяностые, когда окраины заполыхали, и русским все неуютнее было оставаться в бывших братских республиках. Людях, продававших хорошие квартиры в больших городах и переезжавших в деревенские дома с огородом - единственное, на что хватало; о сменивших маникюр на коротко обрезанные ногти доярок женщинах; о мужчинах, в одночасье ставших крепостными при этом куске земли. О тех, чьим трудолюбием и желанием пробиться на новом месте это место три десятка лет еще как-то держалось.

В сборнике "Остановка", куда вошла повесть "Золотые долины" и рассказы из двух циклов: "На будущее" и "Мужчина с пустыми ведрами" Сенчин прежний - реалист, не питает иллюзий. Но и неуловимо изменившийся. Есть ощущение, что некий внутренний стержень, надломившийся в нем в последнее время, снова окреп. Теперь это даже уже не стержень, а дерево, с корнями и кроной, и читая его прозу, невольно заряжаешься этой новой витальностью. Не глупым неоправданным оптимизмом, а спокойным принятием реальности, которая вот такая и изменить ее радикальным образом мы не в силах, но принять и высветлить тот крохотный кусочек, который рядом - можем и должны.

Герой "Золотых долин" парень из вымирающего городка, построенного на излете эпохи великих советских строек вокруг комбината, в свою очередь привязанного к месторождению. Родители еще успели на нем поработать, а поколение Ильи уже не застало комбинат действующим и вся его жизнь там - это время полураспада, когда те, кто может уехать, уезжают, а у кого совсем никаких возможностей, продолжают барахтаться. Все больше превращаясь в земледельцев и собирателей. Живут натуральным хозяйством, единственные в своей жизни деньги добывают каторжным сбором грибов-ягод в окрестных лесах, и продажей на рынке в ближайшем городе, куда еще доехать нужно, а бензин денег стоит, и машина вот-вот развалится.

Это только в песнях "ходила младешенька по борочку" и "пойду во поле гулять, грибы-ягодки сбирать", а когда ползаешь по лесу часов десять кряду, всякая гнусь тебя жалит и в глазах темно, и все болит, потому что надо набрать несколько ведер брусники, жимолости, земляники - совсем даже невесело. А после стоишь на базаре и молишься, чтобы купили, а не купят - пропадет твой труд и труд твоей семьи, и семестр в институте накроется. То, ради чего твои нестарые еще, но безнадежно прибитые жизнью родители и младшая сестренка вот так корячатся. Что ж на бюджет не поступил? Поступают после хорошей гимназии или занятий с дорогим репетитором, а откуда в их реальности этому взяться? И стыдно этой своей жизни, и муторно, и не нужен уже тебе тот диплом, но столько труда твоих близких уже вложено в учебу, ты просто не сможешь лишить их надежд.

Сильная вещь, которой не помехой даже обычная для Сенчина безфабульность. Это только на внешнем уровне ничего или почти ничего не происходит, внутренняя драматургия скручивается в тугую спираль безнадежности, которая после кульминационной сцены с учительницей и ведром брусники неожиданно не раскручивается даже, а истаивает. И новые силы, новые смыслы появляются там, где казалось уже не смысла, ни сил не осталось. А какие сочные детали, какая меткая изобразительная точность в образах старух . Начинаешь читать с таким: "вечно эта сенчинская безнадега", а к финалу приходишь, словно промытой чистой водой изнутри и снаружи. Не то, чтобы испытав катарсис, скорее пережив локальное просветление. Что немало, согласитесь?

И все рассказы сборника такие, какой ни возьми, во всяком свой резон именно для меня, читателя. Мы ведь берем книги не для постижения извилистого внутреннего мира автора, а для того, чтобы понять что-то про себя, и лучшие книги это позволяют, в то время, как просто хорошие отвлекают и развлекают (что тоже неплохо, но не к "Остановке"). Финальный рассказ "Срочная госпитализация", невероятной силы прощальное признание в любви и сыновней преданности родителям, которое воспринимается острее, когда знаешь семейную историю Романа, но и когда не знаешь, равнодушным не оставит.

Прекрасный сборник современной русской прозы, представляющий нового Сенчина, сдержанного, спокойного, с достоинством и без сервильности "Петли".

Одна отрада —
разломив коврижку, голодную кормить с ладони мышку.

На самом деле, нормально жили. Не лучше и не хуже других. И теперь так же живем. Есть разница, конечно. Душная несвобода официальной жизни компенсировалась особой теплотой в межличностных отношениях. Необходимость добывать жизненные блага: от туалетной бумаги и сервелата до книг и театральных билетов - развивала особую оборотистость. Привычка вычитывать второй и третий смыслы эзопова языка газетных передовиц особым образом настраивала мозг на двоемыслие - практически каждый в той ушедшей стране владел двуязычием, недурная профилактика альцгеймера.

К сборнику рассказов "Без очереди" от Редакции Елены Шубиной приложило руку немыслимое количество авторов - тридцать восемь, и выдержан он примерно в этом ключе. Вынесенная в заглавие реалия тогдашней нашей жизни (о, сколько часов каждому довелось выстоять в бесконечных очередях за всем!) несколько снижена отменяющим предлогом - что с того, что было непросто, все мы пробились, невзирая. Есть, что вспомнить теперь, и хорошего не меньше, чем плохого. А кроме того, все мы тогда были моложе и лучше, кажется.

Они очень разные и повествовательный уровень сильно различается, да иначе и быть не могло, когда под одной обложкой собрано столько разноголосых литераторов (и не только - дочь члена политбюро или внука авиаконструктора способность связно рассказать о родителях и собственной юности не делает ведь писателями).

Еще одна особенность книги - отсутствие единого формата. Рассказы соседствуют здесь с очерками, мемуарами, эссеистикой, литературоведческими статьями. Плохо это или хорошо? Как по мне - второе, нет унылого единообразия, от каждого текста можешь ожидать сюрприза, а насколько приятным он окажется, зависит от многих факторов, вплоть до погоды за окном. В любом случае, нескучно и недолго. Вот, поймала ощущение - похоже на диапроектор, или режим слайд-шоу: щелк, картинка, небольшой рассказ о ней, новый щелчок.

Из того, что очень понравилось. "Стране нужна бумага" Шамиля Идиатуллина, именно что рассказ о школьном сборе макулатуры и о том, как смышленый предприимчивый мальчишка вылавливал из толстых журналов фантастику, приключения, боевики советского образца - все, в погоне за чем взрослые уже в своей взрослой жизни меняли такие же горы бумаги на талоны с марками, дававшие право покупки вожделенных томов приключений, боевиков, фантастики. Книжный дефицит, однако, а в журналах нет-нет, да и появлялось что-нибудь стоящее, я тоже так искала.

Яркое кишиневское разноцветье, фейерверк звуков, запахов, вкусов, который обрушивает на тебя автобиографический очерк Марины Степновой с неподходящим названием "Белый унитаз". Печальный "Дружок" Сергея Шаргунова, неожиданно хулиганские "Трудности существуют для того, чтобы их преодолевать" от Евгения Водолазкина. Интересное эссе Дмитрия Захарова "Внутренняя Мордовия" о современном мифотворении золотого века.

И неожиданно забавный стихотворный "Райцентр" Михаила Шишкина, и мрачновато-нежные иллюстрации Саши Николаенко, отбивающие части (которая "Федя Булкин", но текста ее в книге не будет, а будут только рисунки) Все это мое-мое в сборнике, другой читатель полюбит другие вещи, благо - выбрать есть из чего.

Не осуждай сибиряка, что он угрюм и носит нож.
Ведь он на русского похож, как барс похож на барсука.
Леонид Мартынов

В поговорке "Дальше Сибири не сошлют" одновременно ужас  простого русского человека перед изначальной враждебностью сурового края,  но и фатализм - живут же и там. Живут, и хорошо, крепко - в соломенном домишке не вышло бы. Для жителей европейской России сибиряки немного пришельцы с планеты, где сила тяжести больше земной. Тамошние люди крепче держатся за землю, тверже стоят на ногах. Там просторы, немыслимой красоты природа, богатство недр. Там долгая зима с лютыми морозами и короткое жаркое лето. Охота и рыбалка, грибы и ягоды. Там "- Приезжайте к нам на Колыму. - Нет, уж лучше вы к нам" и "Если ты полюбишь Север, не разлюбишь никогда".

Этот сборник, составленный Сергеем Шаргуновым и Романом Сенчиным включает рассказы восемнадцати авторов, жизнь которых так или иначе связана с Сибирью: кто-то родился там, кто-то переехал из других мест, кому-то довелось работать или жить некоторое время. Три раздела книги: Вспоминая, Открывая, Погружаясь - три способа восприятия и взаимодействия.

В первой части "Вспоминая" рассказы о сибирском детстве актрис Алены Бабенко и Татьяны Лазаревой, такие, наполненные светом родительской любви, с прекрасным ощущением защищенности. уверенности, покоя. У драматурга и режиссера Ивана Вырыпаева, которого страсть как люблю за "Эйфорию", Андрея Филимонова ("Рецепты сотворения мира" ) и Романа Сенчина - такие брутальные ноты в описании лихих девяностых. И чудесная история первой любви от Ярославы Пулинович.  

"Открывая", вторая часть плавно продолжает затронутую Сенчиным тему Тувы, Наталия Клевалина рассказывает о своем опыте обучения у шамана и описанным чудесам веришь совершенно, это тебе не "Битва экстрасенсов". Грустно-отчаянные "Звезды над Телецким" Ирины Богатыревой (ее прекрасная "Белая Согра" открытие моей весны 2021).  Илья Кочергин и Олег Ермаков со своими эссе - именины сердца для этнографа, масса бытовых подробностей, интересные яркие люди. Василий Авченко, чье имя ассоциируется главным образом с Дальним Востоком здесь пишет об Александре Вампилове, а Андрей Рубанов о протопопе Аввакуме ("Ино, еще побредем"), которого с детства большой поклонник. Хорошо расскажет.

Третья часть "Погружаясь", в самом деле, опыт глубокого погружения. Забавные, несколько гротескные сибирские байки  Сергея Шаргунова И Евгения Попова,  необычная лексика Михаила Тарковского напомнит сказы Бориса Шергина и Степана Писахова. Единственный художественный рассказ сборника от Дмитрия Захарова ("Средняя Эдда", "Кластер") - бр-р, жуткий. Удивительные, прекрасные старухи Андрея Антипина и Вассилины Орловой - читаешь едва не со слезами.

Прекрасная книга. Побольше бы таких о России.

Знакомство с творчеством Романа Сенчина я начал с не особо популярного его произведения. Да и произведение это совсем не подходит для знакомства с творчеством, в этом очерке мы больше знакомимся с самим автором и его малой родиной.

Книга небольшая по объему, буквально сто с копейками страниц, но вместила в себя все что нужно знать о Туве, не особо требовательному читателю.

В первой половине книги автор кратенько рассказывает нам об истории, природе и быте Тувы, а во второй половине мы видим историю его семьи и его личные воспоминания из детства.

Очень меня заинтересовала в книге тема отшельников. Автор в кратце рассказывает о семье староверов Лыковых, со ссылкой на книгу Василий Песков - Таежный тупик , которую я непременно прочту в будущем.

Книга называется "Тува", а сам субъект РФ называется "Республика Тыва", вот я и задумался, а как все таки правильно Тува или Тыва, и вот что нашел в интернете:

"Регион получил название Республика Тува в 1991 году, а через 2 года переименован в Республика Тыва. А все потому, что в местной конституции национальным языком был указан «Тыва язык». Во всех официальных документах числится Тыва. Местные же называют Тува. И это вполне логично: они ведь тувинцы."

С тувинцами я кстати встречался, когда служил в армии. Там они мне показались очень интересным народом, потому что многие из них имели при себе заточки и делали вид, что не знают русский язык (на самом деле знали, офицеры их быстро разговорили).

На девяностые пришлось мое детство и, честно говоря, воспоминания не такие уж радужные. Поэтому не могу понять тех, кто с пеной у рта доказывает, что такого в нашей стране не было. Вот и Роман Сенчин пишет о том, что был такой период, который ломал судьбы людей и обогащал тех, чьими принципами стали деньги. Некрасивая правда жизни существовала всегда и существует и поныне. Автор погружает в атмосферу, в происходящее, в чувства героев так сильно, что уже не отделяешь себя от написанного, но при этом, несмотря на безысходность и тоску, после прочитанных рассказов нет ощущения, что тебя облили чем-то липким, как иногда это бывает. И если в "Елтышевы"  я не увидела никакого проблеска надежды, то здесь отчаявшиеся люди ждали лучшего, сохраняли хоть малую толику веры. От этого, тем не менее, становится грустно. Драматизм, реализм и никакой идеализации общества времен девяностых.

И немного о рассказах:

«Обратный путь»
Женька Колосов дембельнулся и вернулся в Питер – к пустым полкам магазинов и безработице. Описание посещения военкомата с целью получения паспорта лишает каких-то иллюзий, и реально вся ситуация больше похожа на выход зэка на свободу. За два года все перевернулось – в училище уже нет общежития, иногородние не будут доучиваться, неважно, что до армии ты уже проучился здесь полтора года. Пока отдавал долг Родине прописка в общаге аннулировалась, хоть паспорт и есть, но факту – бомж. Все какое-то беспросветное, безнадежное и только розовые перчатки с запиской внутри кармана – словно луч солнца, подарили надежду. Алла – единственное светлое в этом сером убогом мире.

 «Остров последнего лета»
Сенчин – мастер мрачных красок. Настолько реалистично рисует, что становится жутко и неуютно. За стеной живут счастливые люди, а по другую сторону – одичалые, которые давно без света и без еды, предают друг друга и вместо вразумительной речи у них рычание. Встреча с Леной и борьба с самим собой: еда или надежда на человечность, что победит? Финал открыт.

 «В новых реалиях»
Люди, которые считались достойными гражданами, стали никем. Те, кто вырвался «из грязи в князи» стали насмехаться над ними, звать, как клоунов на торжество, чтобы поиздеваться и над человеком, и над его рухнувшими идеалами. А Егорову хотелось только, чтобы дочки его уважали и считали человеком. Итог такого приглашения на торжество печален.

                                                                                         "Кайф"
Кайф заключается не в пьяном угаре, а в том, что удалось вырваться на свободу, в том, чтобы идти на улице по лужам и наслаждаться теплом. И цена уже не кажется столь великой, главное свобода.

«Малая жизнь»
Сергей, который смотрит на мир глазами художника и живет в своем особом мире, отправляется из города в деревню, чтобы уже ничто не мешало его ежедневному рисованию. Но встретится вот такая вот Надя в деревне – одинокая, положившая глаз и привечающая... Из города ведь приехал, дельный мужик... Но ничего она не просит, не хочет говорить о будущем, понимает, что разные миры, что художник помается, да и сбежит к своей свободе. Только Сергей должен осознать, что жизнь – это множество дорог, и только ему решать по какой из них двигаться, на какое ответвление свернуть. А Минусинск манит – за обилие выставок она прозван сибирским Парижем. Среди серости и убогости города где-то проблескивает не менее реалистичная природа, хоть и маленькими вкраплениями. А как слышна и сильно видна любовь к земле – так, что неволей подвергаешься ее воздействию и уже не отделяешь своих чувств, от чувств автора. Все это соответствует атмосфере выбора, который встал перед Сергеем.

«Общий день»
«Цепь одинаково мертвых дней». Далека от возвышенной романтики проза Романа Сенчина... Вот она перед нами – Алена, связавшаяся в десятом классе с парнем, забеременевшая и сделавшая аборт, пошла по всем, кто хоть мало-мальски приложил усилия. Живет одна и раз в какой-то период встречается с другом и проводит с ним один день. Когда-то он для нее был слишком юным, а потом она стала для него слишком старой. Это персонаж не из самой лучшей семьи, рос в нездоровой обстановке: дома гнилая квартира, в школе били, в армии тоже. Осталась пустая душа, требующая травки и водки, жаждущая денег. Чтобы кутнуть, он отбирает у старухи-матери деньги. Беспросветная безнадежность. «Жизнь, она всего-навсего затяжной прыжок из одной ямы в другую. Можно не выходить из музеев, можно все заучить наизусть, но если человек глуп от природы, как мы с тобой, это все, конец, это непоправимо. Чего ты хочешь, ведь время ушло, и сначала ничего не было, и теперь, и тем более ничего не намечается дальше». Только Алена задумывается над своей жизнью, что пошло все не так, а Роман, вытянув у нее деньги, поехал дальше прожигать свою. Ни над чем не задумывается, кроме того, что кругом обман и ничего ему не надо кроме гашиша.

Что мне не понравилось, так это нелицеприятные слова автора о своей стране: «Чем сильнее мы увязаем в дерьме, тем громче орем об истории, тем яростнее дергаем за веревки колоколов. А я так считаю: всегда Россия валялась пьяной в углу и просила пожрать и еще долбануть водяры. Всякие немцы, шведы, англичане, французы совали ей то, что просила и снимали взамен с нее шапку, сапоги, полушубок. Ингода Россия эта поднималась била кого-нибудь в морду, отбирала одежонку обратно и снова валилась в угол, пила и просила пойла еще... Все здесь делали иностранцы, но нашими трясущимися с похмелья руками». Рассказывать правду о том, что было – это одно, но говорить, что наша страна никакая – это другое. Вообще-то именно здесь ты зарабатываешь деньги своим писательством. Меня что-то, у тебя, как у литератора, на это больше шансов – повлиять на что-то. Или уезжай туда, где страна лучше, но нужны ли там твои книги. В общем, этот момент меня немного оттолкнул.

                                                                                          «Сегодня как завтра»
Ганин с беременной женой живут как все – денег нет, есть нечего, на заводе не дают зарплату. Жена на седьмом месяце беременности сидит на улице возле лотка, торгует, ходит по магазинам, пытается купить килограмм риса на склеенные деньги, а отовсюду гонят. Все спасаются тем самым «как-нибудь».

                                                                                             «Прогноз погоды»
Директор Балташов Виктор Михайлович из последних сил пытался держать на плаву «Захолмье», превратившееся из колхоза в АО. В тех условиях, что творились в девяностые, он пытался сохранить и клуб, и школу, и магазин. Пытался убрать хлеб с полей без техники, а тут идет ураган и, так сложно выращиваемый в их краях урожай, мог полечь. Но машин нет, комбайны забиты под завязку, вывозить не на чем. А тут еще и глава администрации явился в школу без предупреждения к директрисе, не позвав его на совещание. Виктор Михайлович пытался работать как привык, когда его колхоз был на хорошем счету, когда был председателем, честно и рачительно, борясь за каждую копейку. А тут новые реалии – сплошное вымогательство и откаты. Насчет ситуации со школой можно сказать только одно – нет ничего нового в том, что возникло в головах у дорвавшихся до власти, что образование не нужно всем, а уж дояркам и комбайнерам тем более. Нечего им из села бежать, да и управлять такими людьми проще. Оскотинить и делать с людьми что хочешь – удобно для власть имущих. После этого Балташов осознал, что доломал бы сейчас ураган все и можно бросить попытки залатать дыры, все на этом. Никому не нужно, чтобы работали как раньше, на совесть, нужно обобрать и разбогатеть на других, а остальные пусть подыхают.

«Жизнь и работа Николая Сергеевича»
Рассказ, когда чувства внутри и мысли расходятся с долгом работника. Дома перед телевизором ты против американцев, бомбящих Югославию, а на работе ты должен держать оцепление вокруг американского посольства, не допускать пикетчиков. Вот такой контраст между чувством и делом.

«Эфир»
Эфир на тему проституции, семь приглашенных с диаметрально противоположными мнениями. «Проституция почти всегда является последней возможностью для женщины добыть средства к существованию. У многих просто нет иного пути. И далеко не всегда речь идет только о куске хлеба...» Сама ведущая Марина Стрельцова, яро осуждающая представительниц «горизонтальной профессии», говорящая о нравственности, гордящаяся работой ведущей, по расписанию принимает женатого мужчину со связями в СМИ. Она принимает от него подарки, а после его ухода – берет со стола оставленные им деньги, убеждает его, что ей не нужно, чтобы он разводился, что все и так устраивает. Это разве не проституция? Чем она лучше и где ее нравственность? Довольно циничная ситуация.

Рассказы далеко не радужные, но то, как Сенчин пишет и вовлекает в происходящее, заставляет возвращаться к его прозе снова.