Глава 6 (1939 год. Лес)

Щедрое утреннее солнце как будто не решалось приближаться к старому колодцу. Питая жизненным светом хлипкие травинки и нежные цветочки, расправляющие свои юные зелёные тельца совсем неподалёку – на необъятном лугу – мудрое светило, судя по всему, просто не решалось оспорить мертвецкую безнадёжность скрытого от лишних глаз закутка. Дикие кустарники обнимали это место раскидистыми ветками-руками, но, казалось, сами отвернулись куда-то в другую сторону от него, отказываясь становиться свидетелями любых событий, способных тут произойти, да и происходили уже – это точно. Это место было никаким и ничьим, пока здесь не оказался странный взволнованный мужчина с маленькой задумчивой девочкой.

— Мама? — удивлённо спросила Лиза и, подойдя вплотную к заросшему серым мхом, краю колодца, перегнулась через его край почти наполовину, и тут же прошептала, как будто бы отвечая на свой же вопрос, — Мама.

В тот момент мужчина резко дёрнулся на месте, опасаясь, что дочка может оступиться или поскользнуться, однако, чуть подумав, напротив, сделал шаг назад.

Тем временем девочка гладила маленькой ручкой мёртвый холодный камень и тоскливо смотрела куда-то вниз – вглубь гибельного омута. Она что-то беззвучно шептала, одновременно с тем кивая головой либо пожимая плечами, совершенно не обращая внимания на стоящего неподалёку отца. Мужчина топтался на одном месте, дрожал как будто бы от озноба, и вдруг по щекам его ручейками потекли слёзы. Это было очень странно – никто и никогда не видел и не мог бы стать свидетелем подобного зрелища только потому, что такого с отцом Лизы никогда в жизни не происходило. Даже в детстве он предпочитал мстить за собственные обиды, или же, в крайнем случае – не замечать их, нежели попусту слёзы лить.

Но сейчас всё было по-иному.

— Дочка, — сейчас его голос совсем не был похож на бездушное рявканье, с каким он будил, одевал и вёл дочку к этому месту, — я должен…

— Ничего не говори, — ответила девочка, даже и не пытаясь поднять глаза на мужчину. — ты должен сейчас уйти, раз и навсегда. И ты больше никогда меня не увидишь.

Отец, не в силах более стоять на обеих ногах, тут же осел на одно колено и горько усмехнулся.

— Откуда же ты знаешь это всё, малышка моя? — прошептал он, шокированный и растерянный, — Я сам не понимал, как мне сказать тебе об этом, но я даже и подумать не мог, что…, что ты сама…, что будет настолько больно.

— Боль не имеет значения, — отвечала Лиза как будто бы не своим голосом, — если на карту поставлена жизнь и душа человека, которую можно ещё сохранить.

— Да-да, — устало кивнул отец. — Именно об этом она говорила мне. Каждую ночь, в каждом сне и в каждом отражении. С тех пор, как ушла…

Девочка тем временем уже не обращала на него никакого внимания. Наморщив свой детский лобик, она всматривалась в бездонную тьму холодного колодца, заслушивалась его зловещей тишиной и даже иногда приоткрывала рот, будто бы намеревалась о чём-то побеседовать с этой тишиной. Она уже напрочь испачкала в свежей утренней грязи новенькое красное платьице, отчего оно приобрело странный бордовый оттенок, и даже казалось пропитанным кровью. Однако тень удачно скрывала и саму малышку, и колодец, столь заинтересовавший её. Солнышко ведь так и не решилось опустить свои лучи на этот мрачный край луга.

— Стало быть это настолько важно, — пожал плечами мужчина после недолгого молчания. — Важно именно для нас – живых, если даже она, поспешив покинуть и тебя, и меня, пытается докричаться с той стороны.

Отец ещё раз неопределённо кивнул головой и уже даже развернулся для того, чтобы уйти прочь, как вдруг услышал:

— Папа, погоди, — и это был до боли знакомый голосок его дочки, не омрачённый холодом гибельного места. Да, именно его родная и живая Лиза попыталась позвать папу.

Он резко обернулся, приблизился к девочке и даже попытался приобнять её, но дочка отстранилась. Взглянула прямо в глаза отцу, после чего села на траву, скрестив ноги, и произнесла уже более требовательным голосом:

— Погоди, расскажи мне о ней. Я ведь должна знать?

Мужчина глубоко вздохнул. Конечно же, он понимал то, что лучше всего было бы открыть Лизе все тайны, уже достаточно давно грызущие его душу. И не просто «лучше было бы», а необходимо, так как девочка уже не сможет пребывать в неизвестности после того, как на неё свалится груз той участи, что предназначена ей ещё до рождения. Иначе девочка просто-напросто сломается.

— Я почти каждый день прихожу сюда, — признался отец, — и сижу возле колодца, пока она…, они не прогонят.

— Они? — Лиза приподняла брови от удивления.

— А иногда они даже и подойти не дают – сразу отворачивают, – продолжал мужчина, как будто бы и не расслышав вопроса дочери, а потом глубоко вздохнул и проговорил, — Ты права, на дне колодца покоится женщина, которая дала тебе жизнь…, а вместо с ней – её новорожденный ребёнок.

Внешне могло показаться, что девочка нисколечко не удивилась услышанному. Её взгляд оставался равнодушным, однако, если кто-нибудь мог бы почувствовать сознание Лизы, он бы понял, в каких судорогах оно дрожит.

— Я спрашивала тебя, зачем они это сделали, — с заметным напором спросила девочка.

— Твоя мама сперва и не думала заниматься чем-то, выходящим за рамки обыденной человеческой жизни, — отец прекрасно понял, что Лизе нужно рассказать всё то, о чём он знал или мог догадываться. — Но шила в мешке не утаишь. Врождённые способности, которые достались ей от предков, всё чаще и чаще давали о себе знать. А тут она на беду ещё и меня встретила – я тогда ещё с дедом-травником, который меня всему и научил, жил в хате, что у самого леса стояла. Дед всю жизнь свою людей исцелял, так и я по его стопам пошёл, пускай и не родной он мне. Да только люди-то злом отплатили старику – сожгли хату вместе с хозяином, пока я в лесу травки редкие искал. В тот день я и встретил твою мамку. Она позвала меня к себе – и с тех пор я её и полюбил. Жить не мог без неё ни дня. А потом понял, что и она не такая, как все. Недобрых людей она отворачивала от дома своего, так что ничего, как будто бы, нам не угрожало. Я, несмотря ни на что, пытался лечить односельчан, а она мечтала жить обычной жизнью. Но, видимо, не уберегла себя. Как только родилась ты, мамка твоя, всё ещё ослабленная и хворая, ушла прочь неведомо куда. Появилась однажды, спустя месяца три, взглянула разок на тебя, да платье на будущее преподнесла – то, в которое ты сегодня одета. Полюбила меня наскоро, а потом пропала опять.

Мужчина глубоко вздохнул. Лиза уже понимала, что он ещё не всё рассказал ей, однако воспоминание о дальнейших событиях вызывали в душе у него невыносимую боль.

— Прости, — промолвила она, — но я должна знать.

— Тебе только-только годик исполнился, — сквозь слёзы продолжал отец, — когда она позвала меня. Именно сюда позвала – к этому колодцу. Стояла на том самом месте, где сейчас стоишь ты. красивая…, безумно красивая – вся в белом и с младенцем на руках. Она говорила очень странные вещи, но я запомнил всё. Как будто бы сейчас слышу голос…, как сейчас. А говорила твоя мама о том, что невозможно жить ей среди людей. О том, что как бы она не стремилась служить добру, однако проклятие её рода гораздо сильнее любого из благих намерений. О том, что невозможно было ей свернуть с тропы колдовства. Но для того, чтобы цепляться за магию предков, рядом с колдуном обязательно должен стоять мертвец. А он будет упрямо тянуть за собой всех тех, кто не готов воспротивиться этому. Не чувствуя ни повода, ни разницы – мертвецы всегда прокладывают для живых дорожку к смерти, ступить на которую очень не сложно, особенно, если не замечать её.

Лиза понимала то, о чём говорит отец. Иногда она замечала странных молчаливых людей, взирающих, как будто бы сквозь неё. Они встречались ей возле калитки, на задах дома, но не смели пройти дальше. Только лишь в последнее время девочке стало казаться, будто бы всю ночь напролёт кто-то наблюдает за ней в окно. Однако этот кто-то был до боли знакомым и никакого страха не внушал.

— До этого ещё бывали случаи, когда мы лечили слишком тяжёлых, — рассказывал мужчина, — мои снадобья уже не помогали, и за дело бралась супруга. И нам удавалось поднять на ноги безнадёжно больного, однако очень скоро после этого все его родные, да и он сам, уходили из жизни по совершенно разным причинам, казалось бы, не связанным между собой. Но это именно мертвец утягивал их. А потом и вовсе мор на селе начался – тогда-то она родила тебя и ушла. — Отец замолчал, вытер лицо рукавом, и только спустя несколько минут заговорил тихим голосом. — В тот день – у колодца – она мне об этом поведала, но призналась, что ничего уже исправить не может. Если всё продолжится тем же чередом, то будет только хуже. Мертвец жил вместе с ней её же жизнью. И мамка твоя решила всё же остановить его, разорвать эту цепочку проклятий, смыть тёмный след кровью…, и не только собственной.

Казалось, как будто бы Лиза безразлично воспринимала историю отца. По крайней мере, её лицо не выражало никаких эмоций. Однако в душе её гремели взрывы, да только решила она никому более свою душу не показывать, потому что отлично знала, чем закончится сегодняшний день. Или думала, что знала.

— Я много раз смотрел твоё будущее, — мужчина как будто бы прочёл дочкины мысли, решившись вдруг заглянуть в грядущее вместо того, чтобы продолжать опускаться в прошлое. — Много раз пытался учесть разные варианты, что-то исправить, что-то подыграть. Но всё равно получается одна и та же картинка. Как ни крути. А ведь мать сжимая в руках новорождённого ребёнка, шагнула в этот колодец именно для того, чтобы перекрасить судьбу твою. Я хотел, честно хотел спуститься вниз для того, чтобы хотя бы тела достать, да и схоронить по-людски. Но какая-то жуткая сила не пустила меня.

— А что насчёт моего будущего? — поинтересовалась Лиза, — что же ты там такого интересного увидал?

— Ты действительно хочешь это знать, дочка моя? — удивился отец.

— Да, — чуть дрогнувшим голосом проговорила девочка.

— Ты проживёшь очень долгую жизнь, — ответил мужчина, — очень долгую и очень сложную. Ты не раз пожелаешь побороть тот дар, которым наделили тебя предки, но он всегда будем выходить победителем. Он окажется сильнее тебя самой. Потому всю жизнь ты будешь одна. Нет, не подумай, я видел много людей возле тебя – там будут и дети, и мужчина, и друзья, и враги, но ты никогда уже не сможешь подпустить кого-нибудь достаточно близко к душе своей. Много зла я видел, и по отношению к тебе, и с твоей стороны. Гораздо меньше, чем добра. Но и добро, и зло будут искренними деяниями. И самое страшное из того что я прочёл – проклятие вашего рода никуда не исчезнет. Оно и после тебя продолжит следовать по следам потомков.

Девочка чуть заметно улыбнулась. Казалось, что её вовсе не испугали страшные откровения отца. Напротив, теперь она окончательно поняла, кто же она такая.

— А себя самого ты обнаружил в дальнейшей жизни моей? — спросила она.

Мужчина испуганно вздрогнул, но не ответил.

— Ты сейчас совсем не похожа на себя, совсем не похожа на четырёхлетнюю девочку, — наконец проговорил он. — но ты, главное, не бойся никого и ничего, и не держи обиды ни на кого.

Лиза посмотрела в упор на отца. Чётко и ясно выговаривая каждое слово, она ответила за него:

— Конечно же, нет – не обнаружил. Я и сама посмотрела, тебя там не нашла. Так что, не думай долго, а поступай так, как и должен был поступить.

Услышав такие слова, мужчина уже не смог сдерживаться и зарыдал. Ручейки слёз, вероятно, чуть ли не в первый раз текли по его небритым щекам. Не в первый, конечно. Точно так же он не мог сдерживать себя тогда – три года назад, возле этого же колодца. И точно так же, как и тогда, сейчас он должен был сделать то, чему противился всей душой.

— Ты должен уйти, — как будто бы с вызовом спросила дочь, — так ведь?

— Это вовсе не значит того, что я желаю тебя бросить, — взволнованно забормотал мужчина. — Но это единственная возможность, пусть даже очень слабая, повлиять на твою судьбу. Быть может, удастся обмануть ведьминское проклятие и смешать жизнь твою с существованием людей обычных. Быть может, среди них ты найдёшь своё маленькое счастье и выйдешь из тени мертвецов, преследующих твой род. Только ты при этом должна позабыть о своих врождённых дарованиях, избегать любой возможности сделать или увидеть что-то необычное. А когда ты подрастёшь, попытайся связать судьбу свою с человеком от Бога, хоть и трудно в наши дни обнаружить такого. Но ищи, пытайся найти. Тогда тьма отойдёт от тебя подальше ещё на шаг. Но помни, она всегда рядом, и в любой удобный момент будет готова вновь возвратиться к тебе.

— Уходи, — чуть слышно проговорила девочка.

— И я буду… — мужчина вдруг осёкся, — пусть не рядом, но я всегда буду скучать по тебе. И сейчас…, я позаботился о том, что тебе помогут. Выжить помогут, поскольку человеческий мир порою тоже суров.

— Уходи, — уже громче прикрикнула Лиза.

Мужчина, большой и грузный, испуганно вздрогнул перед маленькой и хрупкой девочкой в бордовом платье, шагнул в сторону, чуть не споткнувшись о травянистую кочку, неуверенно развернулся, постоял на месте с полминуты, но потом размашистым шагом отправился прочь.

А маленькая девочка в бордовом платье села на землю возле колодца, прижалась щекой к холодному камню и задумчиво смотрела вслед уходящему отцу.