Цитаты из книг автора «Роберт Льюис Стивенсон»

Он перевернул карту. Открылся туз пик. В голове у принца сильно зашумело, стол поплыл у него перед глазами. Он услышал, что его сосед справа судорожно захохотал, не то от радости, не то от разочарования. Он видел, что компания стала быстро расходиться, но в его мозгу роились другие мысли. Он сознавал теперь, как глупо и как преступно было его поведение.

Это вы правильно говорите, и я сам не особенно доволен своим решением, – отвечал принц Флоризель. – Увы! Каким вы саном человека не облеките, он все-таки останется человеком. Никогда у меня не было такого острого ощущения своей слабости, как теперь. Но что же мне делать? Это сильнее меня. Разве я могу не принять участия в судьбе того молодого человека, который ужинал с нами всего лишь несколько часов тому назад? Разве я могу предоставить председателю клуба спокойно продолжать свое бесчестное дело? Разве я могу начать такое увлекательное приключение и не довести его до конца? Нет, Джеральдин, вы требуете от принца больше того, что он может сделать. Сегодня ночью, мы еще раз займем свои места за столом в клубе самоубийц.

Но за молодого человека с кремовыми пирожками у меня, по правде сказать, сердце обливается кровью. – Джеральдин, – сказал принц, открывая лицо, – этот несчастный юноша еще вчера был невинен, как и мы с вами, а сегодня утром на его душе уже лежит кровавый грех. Когда же я вспоминаю об этом председателе, у меня, я не знаю, что делается в груди. Я положительно недоумеваю, как мне поступить; но сделать что-нибудь я должен, и этот негодяй от моих рук не уйдет – вот как Бог свят! Какое для нас испытание, какой нам урок эта вчерашняя игра в карты!

У него оказался туз пик. Почетный член все играл, играл этими ужасами – и вот доигрался.

По мере того как очередь приближалась к принцу, он чувствовал, что волнение в нем все усиливается и готово его задушить, но у него была, очевидно, жилка игрока, потому что он в то же время с удовольствием ощущал прилив какого-то странного наслаждения. Ему досталась девятка треф; Джеральдину выпала тройка пик; даму червей открыл у себя мистер Мальтус и даже не мог удержаться от вздоха облегчения.

Молчите! – сказал он. – Покажем, что мы способны по-джентльменски поставить ставку, как бы серьезна она ни была.

Из тесной кельи он перешел в еще теснейшую, а оттуда к свободе. – Я бы желал только ничего не видеть и не слышать, – сказал другой. – Глаза завязать, а уши заткнуть ватой. Но только на свете не найдется для этого достаточно ваты.Третий говорил о тайнах будущей жизни, четвертый уверял, что никогда не вступил бы в этот клуб, если бы не начитался Дарвина.– Я Дарвину верю и никак не могу смириться с фактом, что я произошел от обезьяны, – говорил этот замечательный самоубийца. В общем, принц был сильно разочарован манерами и разговорами членов клуба.

Очень многим хотелось бы того же самого, но их удерживает от побега с жизненной каторги одна из двух причин. У одних есть семьи, на которых отразится стыд общественного порицания самоубийцы, а им этого не хочется. У других не хватает духа вообще, и они отступают перед самой обстановкой смерти. Взять хоть меня. Я решительно не в силах приставить себе к виску пистолет и спустить курок. Словно кто-то сильнейший, чем я, удерживает мою руку и мешает мне, и хотя мне безусловно надоела жизнь, но в теле у меня не находится достаточно силы для того, чтобы схватить смерть за волосы и притащить к себе.

Только в кои веки раз кто-нибудь из стариков расхрабрится после третьего стаканчика, и когда винцо развяжет ему язык, возьмет да и расскажет, какая тому причина, что у пастора всегда такой угрюмый мрачный вид и почему он живет в таком одиночестве, как какой-нибудь отшельник.

Тонкий серп месяца ярко светил