Цитаты из книг автора «Роберт Льюис Стивенсон»

Что же, жизнь была приятной штукой, мне она нравилась; да, прежде она мне очень нравилась. Теперь же я думаю иногда, что, будь нам известно все, мы радовались бы, расставаясь с ней.

Я Дарвину верю и никак не могу смириться с фактом, что я произошел от обезьяны,

но в теле у меня не находится достаточно силы для того, чтобы схватить смерть за волосы и притащить к себе.

– Добро и зло – это только одно воображение. В жизни ничего нет, кроме судьбы

– Я сюда пришел не для того, чтобы излагать свою философию, – отвечал молодой человек, – а чтоб раздать желающим эти пирожки с кремом.

еще: – Между хорошим обедом и долгой жизнью только та разница, что за обедом сладкое подают в конце.

Не прошло и пяти минут, как я исполнил свою месть, а уже начинаю спрашивать сам себя, достойно ли и вообще имеет ли смысл отмщение в здешней временной жизни? Он делал зло. Кто может это зло исправить и загладить? За время своей жизненной карьеры он составил себе громаднейшее состояние (между прочим, ему принадлежит этот самый дом, где мы находимся) – и эта карьера навсегда оставила свой след в судьбе многих людей. Я отмстил, но не могу сделать бывшее не бывшим

Раз, покончив со своими дневными занятиями, Феттс зашел в простую таверну и застал там Макферлена; с ним сидел какой-то человек маленького роста, бледный, смуглый, с черными как уголь глазами. Судя по его чертам, от него можно было ожидать известной доли развития и утонченности, но его манеры не говорили ни о том ни о другом; при ближайшем знакомстве он оказался грубым, вульгарным, тупым существом. Однако над Макферленом незнакомец этот имел огромную власть; давал ему приказания с видом Великого Могола; при малейшем возражении или промедлении горячился; грубо пользовался рабской робостью своего собеседника. Феттс почему-то сразу понравился этому задорному, самонадеянному человеку, который заставлял его пить и почтил необыкновенной откровенностью относительно своей прошлой деятельности. Если десятая доля его признаний была истиной, он заслуживал названия отвратительного мошенника, и внимание такого опытного человека щекотало тщеславие юного Феттса.

безнравственное и слишком категорическое значение

легкомысленно касался серьезных вопросов, что оскорблял чувство и создавал искушение для людей,