Цитаты из книг автора «Роберт Хайнлайн»

Надеюсь, ты не станешь вешать нос? – Вешать нос? – изумилась я. – Чего ради? – Позапрошлой ночью он спал с тобой, а прошлой – с ней. Сегодня он женится на ней. Некоторых женщин это бы очень расстроило. – Господи, но почему? Я вовсе не влюблена в Берта! Нет, конечно, я люблю его, он один из тех, кто спас меня в ту хлопотливую ночку. Позапрошлой ночью я постаралась отблагодарить его, и он тоже был со мной очень мил. Когда мне это было нужно позарез. Но это вовсе не повод для ожиданий, что он станет посвящать мне каждую ночь или хотя бы еще одну.

По настоянию Голди я зашла в местное отделение почты, и мне там сделали распечатку моего собственного послужного списка. Я, вообще-то, хотела слегка снизить свои расценки – мне все больше казалось, что Босс завышал мою зарплату, но Голди не позволила. – Да ты что? Наоборот, подними цену! Это как раз тот случай. Те, кто заинтересуется тобой, или заплатят не моргнув глазом, или как минимум свяжутся с тобой и попробуют поторговаться. Но снижать себе цену? Слушай, дорогая, никто не бросается на дешевые распродажи, если может позволить себе отовариваться в местах получше.

Наверное, я покину эту планету… Да, почти наверняка. Босс считал, что мне следует так поступить, и одного этого уже вполне достаточно. Но кроме того, заставив меня изучать симптомы болезни цивилизаций, он сумел сконцентрировать мое внимание на вещах, которые давным-давно были мне известны, но о которых я никогда не давала себе труда задуматься всерьез. Я никогда не относилась критически к культурам тех стран, в которых жила и в которых бывала, – вы поймите, искусственный человек всегда чужак, где бы он (или она) ни находился, сколько бы он там ни прожил. Никогда никакая страна или штат не станут моими, так какого черта о них думать? Но, начав изучать проблему, я поняла, что вся эта старенькая планета находится в плачевном состоянии. Новая Зеландия – неплохое местечко. Британская Канада – тоже, но даже в этих двух странах уже проявились главные признаки вырождения. А ведь эти две – лучшие из многих. Но не будем торопить события.

Я думаю, есть два сорта юристов: те, кто старается облегчить по мере возможности жизнь клиентов, и… их противоположность – проще сказать, паразиты.

Ну что еще могу я сказать в этом последнем письме? Нелепая случайность – моя осечка сделала тебя легкоранимой и слишком сентиментальной. Дорогая моя, ты обязательно должна избавиться от всякого страха, от чувства вины и стыда. Надеюсь, что от жалости к себе ты уже избавилась. – (Черта с два!) – Но если нет, ты должна работать над этим. Думаю, ты обладаешь иммунитетом к религии. Если нет, я могу тебе тут помочь не больше, чем, скажем, в пристрастии к наркотику. Религия иногда бывает источником счастья, а я не могу лишать кого-либо счастья. Но это утешение для слабых, не для сильных, а ты сильна. Главная беда с религией – любой религией – состоит в том, что верующий принимает определенные положения на веру, а следовательно, не может судить о них беспристрастно, исходя из реальности. Можно греться возле теплого огонька веры, а можно сделать другой выбор и жить в зыбкой неуверенности реальности, но невозможно обладать и тем и другим. И последнее, что я хочу сказать тебе, – чему я рад и чем горжусь. Я – один из твоих „предков“, не главный, конечно, но часть моих генов живет в тебе. Ты не только моя приемная дочь, но какой-то частью, пусть очень маленькой, и родная тоже. И я правда очень горжусь этим. Поэтому позволь мне закончить это письмо словом, которое я не мог произнести, пока был жив. С любовью, Хартли М. Болдуин».

«Еще по одному вопросу я задолжал тебе объяснение, если не извинение. Предполагалось, что ты будешь воспитываться приемными родителями как их родная дочь. Но когда ты еще весила меньше пяти килограммов, я очутился в тюрьме, и, хотя мне удалось бежать, я не мог вернуться на Землю до окончания Второго Атлантического восстания. „Шрамы“ от этой осечки ты до сих пор носишь в себе, я это знаю. Я надеюсь, когда-нибудь ты избавишься от своего страха и недоверия к „настоящим“ людям – эти чувства ничего тебе не дают и лишь мешают тебе. В один прекрасный день ты должна принять и поверить эмоционально в то, что давно уже понимаешь умозрительно: они все крутятся в одном колесе с тобой.

Слушай, Берт, никогда не сражайся с юристом руками, – посоветовала я. – Законника можно одолеть лишь с помощью другого, более умного юриста.

До девяти я ревела не переставая. Почему? Наверное, от жалости к себе. Во всяком случае, Босс оценил бы это именно так. Себя он не жалел, и точно так же он не жалел меня и не раз бранил меня за жалость к себе. Жалость к себе, по его словам, это самый деморализующий из всех пороков.

Больная цивилизация демонстрирует весь комплекс симптомов, которые ты перечислила, но… Умирающая цивилизация всегда отмечена личной грубостью каждого ее представителя. Дурные манеры, нежелание хоть в чем-то уступить другим. Утрата элементарной вежливости и хороших манер гораздо более симптоматична, чем какой-то бунт. – Правда? – Пфе! Надо было заставить тебя докопаться до этого самой, тогда ты бы не переспрашивала. Особенно серьезен этот симптом потому, что тот, кто его демонстрирует, никогда не считает его признаком болезни, а, наоборот, принимает за доказательство своей силы. Найди и изучи его как следует. Фрайди, эту цивилизацию спасать уже поздно. Я имею в виду весь этот мир, а не просто шоу уродов здесь, в Калифорнии. И потому сейчас мы должны подготовить монастыри к наступающим Темным векам. Электронные записи слишком хрупки, у нас опять должны быть книги, устойчивые чернила и прочная бумага. Но этого может оказаться недостаточно, и хранилищу для следующего Ренессанса, возможно, придется спуститься с небес. – Он замолчал и тяжело перевел дыхание. – Фрайди…

Но я начала разбираться с небольшими признаками того, что некоторые называют симптомом «мертвого сезона»[44]. Ну например, вы знаете, что здесь запрещено законом находиться раздетой за пределами своего дома? Или даже внутри вашего собственного дома, если кто-то может это увидеть? – Подозреваю, людей трудно заставить соблюдать такие вещи. Что тебя в этом заинтересовало? – А никто и не заставляет. Но в то же время это и не отменяется. Конфедерация буквально напичкана подобными законами. Мне кажется, что любой закон, который невозможно заставить соблюдать и который поэтому не соблюдается, ослабляет и все остальные законы.