Цитаты из книг автора «Роберт Хайнлайн»

После того как событие произошло, «возможно» и «истинно» становятся синонимами, в то время как «вероятно» становится мерилом чьего-то незнания. Называть результат невероятным после того, как событие совершилось, – значит заниматься нелепым самообманом.

Не морочь себе голову, Фрайди! Слишком много знать – это серьезное преступление. В политике так было всегда. Если бы они собирались обойтись с тобой по-честному, ты не была бы беременна. А раз ты беременна, тебе придется признать, что они не станут обходиться с тобой по-честному, после того как извлекут из тебя королевский плод.

Прекрати, Фрайди! Хватит мечтать, ты ведь все прекрасно понимаешь. Вспомни лекции на базовом курсе подготовки – одну из первых лекций по ориентации, которую прочитал сам Босс. Как там было? «Главная проблема такого рода миссий заключается в том, что после ее успешного завершения с агентом всегда происходит что-то такое, что навсегда лишает его возможности говорить. Поэтому, как бы ни был высок гонорар, разумно избегать миссий подобного рода».

Это правда? – спросила я, стараясь подавить растущее презрение к нему. – Достаточно близко к правде, но не вся правда. Мисс Фрайди, я сделал это, потому что хотел. Потому что вы так сексуальны, что совратили бы святого Иосифа и заставили бы саму Венеру стать лесбиянкой. Я пытался убедить себя в том, что не мог избежать этого. Но на самом деле я-то знал правду. Ладно, тебе нужна моя помощь? Хочешь, чтобы это выглядело как самоубийство? – Не обязательно. – (Совратила бы святого Иосифа? Что это еще за Иосиф? Надо выяснить при случае. Похоже, он имел в виду превосходную степень?)

– Мак, ты можешь придумать вескую причину, по которой мне не стоит убивать тебя прямо сейчас? – Прямо сейчас? – переспросил он. – Даже не выслушав? – А зачем мне тебя слушать? Ты меня изнасиловал – я это знаю, и ты это знаешь. Я хочу выслушать лишь ответ на этот вопрос: есть ли причина, по которой тебя не стоит немедленно наказывать за твое преступление? – Ну, если ты так ставишь вопрос… Наверное, нет. Мужики загонят меня в могилу. – Мак, ты сильно утомляешь меня. Разве ты не видишь, что я не хочу тебя убивать и ищу этому разумное оправдание? Но без твоей помощи у меня ничего не выйдет. Как ты оказался замешан в таком грязном деле, как групповое изнасилование беспомощной, связанной женщины? Я села и дала ему подумать. И он действительно это сделал. Он долго молчал, а потом сказал: – Я мог бы поклясться, что слишком глубоко увяз и если бы не стал участвовать в изнасиловании, то был бы убит там, прямо на месте.

Можете читать по губам? – Не очень хорошо, – признался он тоже очень тихо. – Ладно, давайте говорить как можно тише, и будем надеяться, что общий фон собьет «ухо» с толку. Скажи, Мак, ты недавно насиловал еще каких-нибудь беспомощных дамочек? Он вздрогнул. Кто угодно вздрогнет, если ему врезать как следует. Но своим ответом он, во-первых, признал, что не считает меня дурой, а во-вторых, продемонстрировал, что и сам не дурак. – Мисс Фрайди, – сказал он, – как вы узнали меня? – Запах, – пояснила я. – Сначала, по запаху, ты ведь сидел рядом. Потом, когда мы выходили из зала, я заставила тебя подать голос. А потом поскользнулась на лестнице и вынудила тебя подхватить меня на руки. Этого было достаточно.

Если наш отдел может быть еще чем-нибудь полезен для вас, не стесняйтесь и обращайтесь в любое время.

«Это что, проверка? Своеобразный тест? Прямо с утра все тщательно рассчитано, чтобы вывести меня из себя? Если так, то самое правильное – не выходить из себя ни при каких обстоятельствах».

Фосетт кое-чего не знал, а именно: никакая сила на свете не заставила бы меня отказаться от этого интервью. Он продиктовал мне то самое имя и тот самый адрес, которые Босс велел мне запомнить прямо перед своей смертью. Я ничего не предпринимала по этому поводу, я ведь не знала, почему он хотел, чтобы я запомнила эти данные. Теперь я это выясню.

«Timeo Danaos et dona ferentes»[49]. Я молча ждала продолжения. На экране показалась глупая физиономия Фосетта. – Ты утверждала, что ты курьер, – многозначительно произнес он. – Мне нет равных. – Хорошо, если так. Работа не на Земле. Идет? – Конечно. – Записывай: Франклин Мосби, «Поиск, инкорпорэйтед», номер шестьсот, Шипстоун-билдинг, Беверли-Хиллз. Поторапливайся, он ждет тебя для беседы до полудня. Я не стала записывать адрес, а вместо этого сказала: – Мистер Фосетт, это обойдется вам в один килобак, плюс оплата проезда подземкой в оба конца. Деньги вперед. – Что-о-о? Чушь! – Мистер Фосетт, я подозреваю, что вы могли затаить на меня обиду. Вам, наверное, кажется чертовски остроумным заставить меня прокатиться до Лос-Анджелеса и потерять целый день, да еще заплатить за это турне. – Смешная ты девчонка! Послушай, можешь взять деньги за билет здесь, в конторе… После интервью. А насчет килобака – сказать тебе, куда его засунуть? – Не утруждайте себя. В качестве охранника я претендовала бы только на оклад охранника. Но как курьер… Я лучшая, и, если этот человек действительно хочет нанять курьера такого класса, он заплатит мне за это интервью не раздумывая. Вы несерьезны, мистер Фосетт, до свидания, – добавила я и отсоединилась. Он позвонил опять через семь минут и говорил так, словно каждое слово причиняло ему неимоверные страдания: – Плата за проезд и килобак будут ждать тебя на станции. Но учти – они входят в твою зарплату, и ты вернешь их, если не устроишься на эту работу. В любом случае я получаю комиссионные. – Я не верну их ни при каких обстоятельствах, и от меня вы не получите никаких комиссионных, потому что я не нанимала вас в свои агенты. Может быть, вам удастся получить что-то от Мосби, но это не вычтется ни из моей зарплаты, ни из платы за сегодняшний визит. И я не буду бегать в поисках вашего посыльного с деньгами по станции, как потерявшаяся собачонка. Если хотите сделать дело, присылайте деньги сюда.