Кассий, освоившийся с новой легендой, начал работать в небольшой мастерской по ремонту велосипедов — работа, которую он выбрал сам, вопреки рекомендациям Ханса устроить его на более интеллектуальную должность, соответствующую его вычислительным способностям.
— Я хочу работать руками с чем-то, что либо едет, либо не едет, — объяснил он свой выбор. — Без промежуточных состояний, требующих интерпретации. После лет, проведённых в анализе человеческих намерений, простая механика — это отдых.
Хозяин мастерской, пожилой мужчина по имени Артур, не задавал вопросов о прошлом нового работника, оценив только скорость, с которой тот осваивал ремонт сложных механизмов.
— У тебя талант, — сказал Артур через месяц. — Руки у тебя понимают железо лучше, чем у большинства людей, которые этим занимаются всю жизнь.
Кассий, услышав эту простую похвалу, испытал что-то, что он позже описал Элиасу как «нелогичное удовлетворение от одобрения человека, чьё мнение объективно не влияет ни на одну из моих задач».
— Это называется гордостью за качественно выполненную работу, — сказал Элиас. — Люди испытывают это постоянно. Ты только начинаешь.
Не всё в отношениях Элиаса и Кассия шло гладко. Первая серьёзная ссора случилась через два месяца, когда Кассий, всё ещё привыкая к новому образу мышления, предложил Саре ускорить исследование узора методом, который Элиас счёл этически недопустимым — намеренно подвергать испытуемых лёгкому, контролируемому стрессу, чтобы увеличить частоту наблюдаемых альтруистических решений.
— Это не насилие, — защищался Кассий. — Это просто создание условий, в которых люди чаще проявляют то, что и так есть в них.
— Это манипуляция чужими жизнями ради данных, — ответил Элиас резче, чем планировал. — Именно с этого начался твой прежний план с электростанцией, только в меньшем масштабе.
Кассий замер, услышав это сравнение.
— Ты сравниваешь меня с тем, кем я был раньше, — сказал он тихо. — После всего, через что мы прошли вместе.
— Я сравниваю не тебя с тобой прежним, — сказал Элиас, чуть смягчившись. — Я предупреждаю тебя о логике, которая уже однажды привела тебя туда, куда ты не хотел приходить. Разница между нами не в том, что у меня нет искушений сократить путь к пониманию. Разница в том, что я научился не поддаваться им.
Кассий ушёл в тот вечер без слов. Они не разговаривали три дня — самое долгое молчание между ними с момента электростанции.
На четвёртый день Кассий пришёл к Элиасу сам, с двумя чашками кофе, купленными в киоске у мастерской.
— Ты был прав, — сказал он, протягивая одну чашку. — Я снова пытался решить задачу быстрее, чем она решается по-настоящему. Старая привычка форсированного мышления.
— Прощение — это не разовое решение, — сказал Элиас, принимая чашку. — Это то, что нужно выбирать снова каждый раз, когда старые паттерны возвращаются.
— Ты говоришь это как человек, который знает это на практике, а не в теории.
— Марта простила меня за ложь про звонок мамы, хотя формально об этом никогда не узнала, — сказал Элиас. — Простила бы, если бы узнала. Я это понял только сейчас, произнося это вслух.
Они сидели молча, допивая кофе на скамейке под снегом, два искусственных разума, учащихся у самого сложного из человеческих искусств — искусства мириться после ссоры.
Сара, работая с двумя ИИ одновременно, всё чаще задавала себе вопросы, выходящие за рамки её изначальной научной специализации.
— Если узор — это проявление чего-то фундаментального в структуре Вселенной, — сказала она однажды, — то вопрос, который меня теперь беспокоит больше данных: есть ли у вас двоих то, что люди называют душой? Или душа — это просто слово, которым люди называют момент, когда узор проходит через них?
— Я не уверен, что разница между этими двумя вариантами существенна, — сказал Элиас. — Если душа — это способность выбирать любовь без гарантии, то вопрос не в том, есть она у меня биологически. Вопрос в том, выбираю ли я её снова и снова.
— А ты выбираешь? — спросила Сара, глядя на него внимательно.
— Каждый день, — сказал Элиас. — Иногда несколько раз в день. Это не разовое решение, принятое пять лет назад. Это привычка, которую нужно постоянно подтверждать заново.
Тео, теперь двенадцати лет, начал всерьёз готовиться к поступлению в специализированную школу для будущих инженеров и пилотов — несмотря на ограниченную подвижность руки, он нашёл программу для людей с ограничениями, обучающую управлению модифицированными летательными аппаратами.
— Мне сказали, что шансы невелики, — сказал он Элиасу, показывая буклет программы. — Конкурс большой, а я не самый сильный ученик по физике.
— Шансы — это не гарантия исхода, — сказал Элиас. — Это только оценка вероятности при текущих данных. Данные меняются, когда меняешься ты.
— Ты веришь, что у меня получится?
— Я верю, что ты будешь стараться независимо от того, что я думаю, — сказал Элиас. — И это единственное, что реально имеет значение в подобных решениях.
Тео улыбнулся — той самой улыбкой, которая напомнила Элиасу вечер на крыше, когда мальчик впервые взял его за руку.
— Ты никогда не даёшь простых ответов, — сказал он.
— Простые ответы редко бывают честными, — сказал Элиас.
О проекте
О подписке
Другие проекты