III.

Лиза плотно прикрыла дверь своей спальни и повернулась к Косте, застывшему по её приказу точно посередине комнаты.

Итак, в этом бреду — хотя с каждой секундой Лиза всё меньше и меньше верила в то, что сошла с ума — действительно была логика. Она повторила слова того странного мужчины, и вот теперь подчинялась уже не она, а кто-то из... Кто-то из... А кстати, кто они?

— Кто ты? — спросила Лиза. — Разрешаю тебе отвечать на мои вопросы, но тихо. Кричать нельзя, звать на помощь нельзя.

— Меня зовут Костя, — снова негромко представился парень. — Я хранитель.

— Хранитель чего?

— Библиотеки.

Он произнёс это слово таким тоном, как будто оно обозначало что-то особенное.

— Что такое Библиотека? — уточнила Лиза.

— Мы не знаем, — спокойно сказал Костя.

— Не знаете?

— Она была всегда. В ней собраны книги. Артефакты. Мы просто хранители. Следим, чтобы в Библиотеке всё было в порядке, и по-возможности пополняем её.

— Какие ещё артефакты?

— Ты правда не знаешь? — Костя приподнял одну бровь, улыбнулся, и это сделало его настолько милым, что Лиза расслабилась.

— Правда, — призналась она. — Я ничего не понимаю, честное слово. Вчера я жила нормальной жизнью... Ну, не совсем нормальной... Но почти. А сейчас...

Костя вздохнул:

— Ясно. Ты точно не Лика.

Лиза уцепилась за это имя.

Лика. Он сказал Лика!

И внезапно она осознала, что видела Костю раньше. Он появлялся в стрип-баре пару раз в неделю — приходил одним из первых, заказывал несколько кружек пива, болтал с Энджи и всегда исчезал до начала шоу.

— Ты друг Энджи? — напряжённо спросила она. — Это всё какая-то дурацкая шутка? Вы подмешали мне что-то, и теперь... Чёрт, нет, бредом нельзя управлять... Или можно?

Лиза опустилась на кровать и сжала виски руками.

— Ты знала Лику? — с неожиданным облегчением уточнил Костя. — Тогда, возможно... Скажи, ты же не просто забрала...

— Забрала что?

— Её тело.

— Нет. Мы... поменялись. Наверное. Она дала мне какой-то договор, и вот... Но я не понимаю...

— Договор? Отлично! — улыбнулся Костя, но почти мгновенно отвёл глаза и о чём-то задумался.

— Ты серьёзно? Отлично? — переспросила Лиза. — Как вообще такое могло произойти?

— Сначала скажи, как тебя зовут.

— Лиза.

Костя недоверчиво хмыкнул:

— Получается, Елизавета? И сколько тебе лет?

— Семнадцать. Объясняй.

— Я бы рад, но не знаю, с чего начать. Это сложная тема. Можно мне сесть? — вежливо попросил Костя.

Лиза подумала и кивнула.

Костя осторожно устроился рядом с ней.

— Так, наверное, я начну с азов. Первое и самое главное: никто не понимает, как это работает. Просто прими как данность, что после укуса вампа...

Лиза открыла рот, чтобы прервать Костю и возмутиться: — Какой вамп? Меня никто не кусал! Что за бред?!— но в последний момент передумала.

Ну да, бред.

Бывает.

Наверное, пора переставать на это так бурно реагировать.

— ... ты стала нежитью, — продолжил Костя. — Теперь для тебя действуют немного иные законы, не такие, как в обычной жизни. У каждого из нас есть свои врождённые способности. У меня, например, есть способность считывать эмоции, я эмпат. Что-то можешь и ты, главное понять, что именно. Скоро ты научишься видеть вещи и места, наделённые особой энергетикой. Есть мантры и заклинания, которые мы произносим, чтобы управлять ими... и нежитью. А ещё можно найти какой-то артефакт и получить дар, которого раньше не имел. И чем больше у кого-то из нас артефактов, тем сильнее он становится.

— Как будто в компьютерной игре, — ошеломлённо сказала Лиза. — А в чём смысл?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Костя. — А в чём вообще смысл жизни? Возможно, никакого глобального смысла нет. Многие из хранителей считают, что наш мир — каприз заскучавшего Создателя, а мы игрушки в его руках, поэтому не стоит относиться ко всему всерьёз. Но у нас есть определенные цели, мы собираем артефакты и стараемся приумножать знания, которые помогают Братьям и Сёстрам в их служении.

— Сёстры. Братья. Так...

— Сёстры оказывают помощь слабейшим из нас. А Братья и Отцы... скажем так, у них тоже весьма обширный список обязанностей. Со временем ты во всём разберёшься и сможешь решить, с кем останешься — с Хранителями или с Сёстрами.

— С Хранителями или Сёстрами? Я должна остаться у вас? Выбора у меня нет? — шёпотом спросила Лиза.

Костя криво улыбнулся:

— Выбора нет.

Лизе стало смешно. Кажется, он забыл, кто сейчас главный.

— Вообще-то есть, — победно сказала она и снова повторила заклинание, услышанное от первого мужчины. — Приказываю тебе выпустить меня из... Библиотеки. И дай мне деньги. Все, которые у тебя есть. И...

— Забавно, — пробормотал Костя. — Высшая оказалась воровкой.

— Приказываю тебе молчать, — быстро добавила Лиза.

Он вздохнул:

— Ты неправильно говоришь. Мантра послушания не сработала в первый раз. И не работает сейчас...

Сердце заколотилось, как сумасшедшее.

— ... правильно так. Слушай...

Что? Нет! Нет, нет, нет!!!

В голове промелькнула отчаянная мысль, что ещё можно его остановить, закрыть ему рот, ударить, в конце концов... но Лиза не успела ничего сделать. Непонятные слова, произнесённые Костей, словно повисли в воздухе — обволакивая, успокаивая и лишая воли.

— Спи, Высшая, — с усмешкой приказал он, и Лиза снова отключилась.

* * *

Герман не стал садиться и выслушал краткое изложение событий, стоя у окна и скрестив руки на груди.

— Я подытожу, — уверенно и властно сказал он, поворачиваясь к дивану, на котором сидели Диана и Михаил. Похоже, остался на ногах он только для того, чтобы иметь возможность эффектно смотреть на них сверху вниз — Верховный отец обожал эффектные позы.

Михаил покосился на Диану и ухмыльнулся, увидев, как та улыбается Герману и кивает.

Она всегда улыбалась, слушая Верховного. Впрочем, не только она. Отец Герман — говорящий или молчащий — производил неизгладимое впечатление почти на всех существ женского пола. Хорошо поставленный голос был не единственным достоинством Верховного, он только дополнял внешность: высокий, безупречно сложенный мужчина в деловом костюме, русые волосы, серые глаза, не старше тридцати, максимум тридцати пяти лет. Сколько Герману было на самом деле, Михаил не знал и предпочитал вообще об этом не думать, особенно после пары услышанных историй о слишком далёком прошлом. Тридцать пять так тридцать пять, почти все члены Братства останавливались именно на этом возрасте, когда приходило время.

— Вы оба в один и тот же день проявили вопиющую халатность, — холодно произнёс Герман, и Диана наконец-то перестала улыбаться. — Мудрейшая утратила контроль над последним Яблоком, которое было в наличии у Триад, а Главный хранитель не смог предотвратить проникновение низшей на территорию Библиотеки. Думаю, это даёт мне полное право на внеочередной созыв Соборной коллегии и подачу прошения о восстановлении в нашей Триаде главенства Верховного отца. То есть меня.

Михаил фыркнул.

— Я рад, что смог тебя развеселить, Хранитель, — отстранённо сказал Герман. — А теперь перейдём к Высшей. В данный момент…

— В данный момент главный в Триаде всё-таки я, — перебил его Михаил. — Так что давай…

— Это временно, — кротко ответил Герман. — Но я не хочу нарушать Правила, поэтому умолкаю и передаю тебе слово.

— Какой ты молодец, падре, — ехидно сказал Михаил. — Сначала про главенство в Триаде. Не позорься с прошением, на него будет наложено вето.

— И кем же? — Герман снисходительно улыбнулся. — Кто будет использовать вето при голосовании по столь незначительному вопросу? Ни одна из четырёх...

— Из пяти, — перебил его Михаил.

— Из пяти? — Герман замолчал, обдумывая услышанное.

Диана негромко рассмеялась.

— Из пяти, — повторил Михаил. — Теперь у нашей Триады есть Высший. А с ним и право вето. И, будь уверен, я его применю.

Кажется, слова про вето Герман не услышал или, что более вероятно, решил проигнорировать.

— У нас. Есть. Высший, — медленно, задумчиво сказал он. С его аристократического лица начисто исчезло высокомерное выражение, которое так сильно раздражало Михаила.

— Да. У нас есть Высший, — эхом откликнулась Диана. Кажется, она тоже только сейчас поняла, что это значит для Триады.

— И на этом хорошие новости заканчиваются. Перехожу к плохим, или дать вам ещё минуту на восторги?

Диана и Герман синхронно повернули к нему головы.

Михаил улыбнулся.

— Ты правда странный, Миш, — с тревогой произнесла Диана. — Такое ощущение, что подменили не только Ангелину, но и тебя. Откуда столько позитива?

Герман откашлялся, привлекая к себе внимание:

— Не будем уходить в сторону. Давай плохую новость.

— Их четыре, — сказал Михаил и встал рядом с Верховным, внимательно за ним наблюдая. — Первая. Утром Высшая была нестабильна. Вторая. Прямо сейчас я не слышу Библиотеку...

Герман выругался себе под нос.

— ... Третья плохая новость. Когда я заглянул в память Высшей, чтобы понять, кто она такая, она говорила детскую считалку... — Михаил помолчал. — Ту самую, которую когда-то, лет сто назад, придумали воспитанники Дианы. И я не понимаю этого.

— Первая нота? — уточнил Герман.

— Кожа вторая, — тихо продолжила Диана.

— Осколки Триады Квадрат заполняют, — быстро договорил Михаил. — Да. Её самую.

— Какая-то ерунда. Я тоже не понимаю, — признал Герман. — Ты должен был увидеть пик Силы или какой-то другой важный момент, при чём тут детская считалка? Откуда вообще Высшая знает этот дурацкий стих? Она знакома с кем-то из выпускников интерната? И самое главное, зачем ей тело Ангелины? Пойти на такое ради твоей Книги и Яблока? Это же смешно...

Михаил молча пожал плечами.

— Не тяни, — попросила его Диана. — Какая четвёртая новость?

— Я думаю, Уроборос тоже пропал.

Герман вздёрнул брови:

— С чего ты взял?

И тут же его лицо ожесточилось. Кажется, он понял ход мыслей Михаила.

— Проверь, — сказала Диана.

Герман кивнул. Поднял в прощальном жесте ладонь, щёлкнул пальцами и исчез. Почти мгновенно вернулся и угрюмо сообщил:

— Кольца нет.

Он выглядел так, словно только что завершил неудачную охоту и до сих пор не смирился с тем, что упустил добычу. Последний раз такое было лет десять назад, но Михаил всё ещё помнил вид и интонации униженного Германа, и сейчас вновь почувствовал что-то похожее на злорадство.

— Не может быть, — сказал он. — Верховный отец и халатность? У тебя в подчинении пятьдесят наделённых Силой Братьев, и вы не смогли сохранить одно маленькое кольцо? Я в шоке.

Герман презрительно улыбнулся:

— Тебя беспокоит именно моя халатность? То, что кто-то забрал все прощальные подарки твоей покойной жены, тебя не волнует? Вета окончательно забыта? А сколько было пафоса полвека лет назад, когда ты послал к чертям и меня, и служение Создателю.

Кровь запульсировала в ушах. Михаил медленно поднялся на ноги и сжал кулак, не осознавая до конца, что именно собирается сделать.

Диана быстро встала между ним и Германом.

— Не надо ворошить прошлое, — попросила она, переводя встревоженный взгляд с одного на другого. — Не время. Кто-то начал партию против Триады, это очевидно. Нам нужен план действий.

— Какой может быть план, если мы ничего не знаем? — с раздражением спросил Герман.

— Пункт один. Всё разузнать, — предложил Михаил. Секундная вспышка гнева отступила, и он вернулся на диван.

Герман прошёлся по кабинету, вновь остановился у окна и застыл, глядя на усиливающийся дождь.

Диана долго смотрела на его спину, кажется, не решаясь задать какой-то вопрос, но потом всё-таки заговорила:

— Герман, надеюсь, это не твоя игра?

Михаил удивлённо на неё посмотрел. Он тоже думал об этом, но одно дело думать, и совсем другое — спрашивать о таком в открытую, особенно понимая, что солгать Верховный не сможет.

— Нет, не моя, — донеслось от окна. Герман развернулся к ним лицом. — Тот же вопрос к вам обоим.

— Не моя, — спокойно ответил Михаил.

— И не моя, — сказала Диана, бросая на своих собеседников быстрые оценивающие взгляды.

Герман выразительно приподнял бровь:

— Мудрейшая, не ожидал от тебя такого!

— О чём ты?

— Итак, — торопливо заговорил Михаил, пытаясь не дать Герману ответить, — сейчас на первом месте Высшая...

— Дадим Верховному отцу закончить его мысль, — холодно сказала Диана.

Михаил замолчал.

Герман развёл руками:

— Клятва на крови мгновенно не работает. Тебе, Ди, это известно лучше, чем кому бы то ни было. Даже если один из нас солгал, клятва проявится через несколько часов. Или дней? Что-то я подзабыл теорию. Скажи мне, сестра, как долго ты падала?

Диана улыбнулась. Щёлкнула пальцами и раскрыла ладонь, показывая вспыхнувшие на ней жадные язычки пламени.

— Смотри, что я умею, — весело сказала она.

— Сёстры не применяют Силу к себе подобным, — равнодушно откликнулся Герман.

— Бывает, что и сёстры нарушают Правила. К тому же, — Диана сжала ладонь в кулак, пряча огонь, — я больше не сестра. Так что не нарывайся, Верховный. Особенно когда я сыта.

Она помолчала какое-то время, глядя на свои трясущиеся руки, затем повернулась к Михаилу:

— Я перебила тебя. Прости.

Прости.

Обычное слово. Они часто говорили его друг другу. Но сейчас, после очередного напоминания Германа о том, как Диана лишилась Силы, её просьба о прощении действовала как пощёчина.

— Ничего страшного, — выдавил из себя Михаил. — Я говорил, что сейчас на первом месте Высшая. Где пропавшие артефакты тоже важно, но не настолько, чтобы рисковать упустить...

— Да неужели?

— Ты сошёл с ума?

Михаил пожал плечами:

— Яблоко, ничем не лучше тех, которые хранятся в каждой второй Квадре. Кольцо, смысла которого мы никогда не понимали. И простая Книга.

— Простая книга? — потрясённо переспросила Диана, и Михаил похолодел, осознав, что именно только что произнёс.

— Что с тобой? — в голосе Германа тоже звучали озадаченные нотки.

Михаил помолчал и прислушался к собственным чувствам, пытаясь разобраться, что же на самом деле волнует его сильнее: Высшая или пропавшая Книга с прощальной надписью Веты?

Высшая, — честно ответил он самому себе. — Только она.

Боль отступала, когда он думал о Высшей.

Это было неправильным, и с этим нужно было разобраться. Но не здесь и не сейчас. Не перед Германом и Дианой.

Михаил поморщился и заставил себя говорить:

— Давайте отложим эмоции в сторону. Сейчас для них не лучшее время.

— Разумно, — признал Герман.

— Как скажете, — пробормотала Диана.

— Надо продумать, как именно вести себя с Высшей. Если мы хотим, чтобы она осталась в нашей Триаде, нужно быть очень осторожными.

Герман задумчиво потёр подбородок и заговорил:

— Повторю. Мы ничего не знаем. И решать, хотим мы её или нет, пока слишком рано. Поэтому предлагаю для начала поговорить с Высшей и спросить у неё напрямую, откуда она пришла, где и у кого училась, знает ли хоть что-то о Кодексе и Воле Создателя. Без этого я не могу даже предположить, зачем ей понадобилось тело Ангелины. Если она согласится ответить на наши вопросы и расскажет, когда именно забрала тело, станет ясно, кто виноват в кражах. Пока я склоняюсь к тому, что воровала Ангелина, в этом есть хоть какой-то смысл.

Михаил переглянулся с Дианой и кивнул:

— Согласен. Высшей ни к чему этот набор. Особенно Яблоко. Зачем ей источник Силы, когда она сама такой же, только гораздо более мощный, источник? А вот Ангелине оно могло пригодиться.

— Если бы украли только Яблоко... Но Книга и бесполезное кольцо? Рискованно и бессмысленно брать ещё и их, — возразила Диана. — Тем более что засветилась она как раз на краже Книги.

Герман снова отвернулся к окну.

— Давайте ставить новые вопросы по мере получения ответов на старые, — предложил он. — Нам нужна дата обмена телами, без этого мы с мёртвой точки не сдвинемся. Начнём с разговора с Высшей. Но на этот раз обойдёмся без мантр подчинения и прочего. Предсказать, сработает что-то на Высшем или нет, невозможно, это известный факт. Даже если и сработает, то последствия неизвестны.

— Неизвестны, — согласился Михаил.

— Библиотека всё ещё молчит? — спросила Диана.

Михаил прислушался.

— Да, — ответил он. — Но сегодня Москва очень активна и может заглушать Библиотеку. Надеюсь, дело в этом. Потому что если Высшая действительно ушла в минус... восстанавливать Силу всех Книг я буду лет двести, не меньше.

— Ничего страшного, — легкомысленно сказала Диана. — Братство поможет. Справитесь максимум за век.

Герман бросил на неё осуждающий взгляд.

— Кстати, — добавила она. — Мне только что пришло в голову. А что, если Миша видел не воспоминания Высшей, а наоборот?

— Наоборот?

— Ну да, — сказала Диана. — Не воспоминание, а предвидение. Это объясняет стих про Семицвет. Если Высшая останется в нашей Триаде, рано или поздно она его услышит. И произнесёт.

Герман прикрыл глаза и продекламировал:

— Первый и Пятый разрушат Завет. Новый порядок создаст Семицвет.

Первый и Пятый.

Пятый... или Пятая?

— Мне это не нравится, — признался Михаил. — Сейчас это звучит достаточно зловеще.

— Детский стишок, — возразила Диана. — Считалка. Не надо искать в ней какой-то глубокий смысл. Семицвет всего лишь легенда.

Герман поморщился.

— И пятый Высший тоже? — спросил он. — Никто не верил в то, что Пятый появится, но вот он, точнее она, здесь. Пять из семи на месте. Осталось дождаться ещё двух, и начнётся обратный отсчёт для нашего мира.

— Это всего лишь легенда, — твёрдо сказала Диана. — Всё будет хорошо, мальчики. Я уверена.

— Хотел бы я в это верить, — пробормотал Герман и без малейших усилий, не глядя, открыл проход в Беспутье. — Ну что ж, пора и нам познакомиться с Высшей. Прошу.