Высшая. I.

— Боже мой, — выдохнула Диана за спиной Михаила.

Герман хранил молчание, не отводя от лица Высшей пристального, почти оцепеневшего взгляда.

Константин негромко кашлянул и покинул спальню — после доклада о случившемся в предыдущие часы он явно чувствовал себя не в своей тарелке и воспользовался первой же возможностью, чтобы сбежать.

Михаил вознёс мысленную хвалу Создателю, что ушёл хоть кто-то. Утром он был с Высшей наедине, и сейчас хотел того же. Неразумная, ничем не объяснимая тяга снова брала над ним верх, и, кажется, ощущал это не он один.

— Высшая... Тело Ангелины, но это действительно не она. Это Высшая! — благоговейно прошептала Диана, шагнула вперёд и села на край кровати. Осторожно взяла спящую девушку за руку. В ответ на прикосновение поток Силы сконцентрировался на Мудрейшей, совсем как ночью на Михаиле, и его охватило чувство, похожее на ревность.

— Это неэтично, — сказал он Диане.

— Не тебе судить об этике, — ледяным тоном отозвалась она. — Судя по словам твоего помощника, Высшая ничего не знает. Ей нужно учиться. Она будет жить в интернате. И только мне решать, что этично, а что нет.

— Спорно, Ди, потому что...

Внезапный смех Германа не дал Михаилу договорить.

— Вы делите эту ходячую батарейку? Серьёзно? Хранитель, что с тобой?

— Со мной? — резче, чем нужно, переспросил Михаил. Герман, говорящий всё что думает, бесил его не меньше, чем Герман, отыгрывающий партию высокомерного святоши.

— С тобой. Что с Дианой, мне понятно и так. Она потеряла Яблоко, но если приберёт к рукам Высшую, сможет больше не вспоминать о голоде. Её я понимаю. Но что с тобой? Неужели и ты голодаешь? Я что-то пропустил, и ты теперь тоже вамп?

Михаил выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Помолчал, пережидая очередную вспышку раздражения.

— Уйдите, — сказал он после паузы. — Она спит слишком долго. Надо её будить.

— О, так мы тебе мешаем? — Герман дёрнул плечом. — Ну хорошо, мы выйдем. Только сильно не увлекайся, хранитель. Пусть сказка о пробуждении Мёртвой Царевны останется просто сказкой. Используй что-то более традиционное...

Диана вздохнула и неохотно поднялась с кровати.

— Мы будем в столовой, — сказала она. — Ждём вас, Миша.

Михаил дождался, когда дверь откроется и снова закроется. Мысленно потянулся к замку, повернул его. Сел на место, которое минуту назад занимала Диана.

... Ты голодаешь?...

Кто знает.

Возможно, причина в этом.

Он давно уже научился абстрагироваться от вспышек голода, так было проще. Но, видимо, сейчас это умение сыграло с ним злую шутку.

Голод. Всё дело в нём. Надо взять паузу, сходить к одной из рек, напитаться, чтобы... Чтобы больше не...

Михаил вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он, не заметив как и когда, взял Высшую за руку, и сейчас осторожно растирал её тонкие пальцы.

Пальцы Ангелины,— со злостью напомнил он себе.

А следом за злостью пришло чувство вины.

... Я буду с тобой и в горе, и в радости. В болезни и здравии. И даже смерть нас не разлучит. Мы будем вместе и в этой жизни, и в следующих. Клянусь...

Герман оказался прав.

Сколько было пафоса, сколько высокопарных слов, сколько клятв... И вот теперь, когда прошло всего каких-то три десятка лет после ухода Веты, его тянет к девушке, имени которойон даже не знает.

Сила. Я голоден. Диана забрала почти всё. А у неё есть Сила,— подумал Михаил. — Это временно.

Он ещё на несколько мгновений задержал её руку в своей, затем глубоко вздохнул и приказал:

— Просыпайся.

* * *

... Спи. Вспоминай. Спи...

Лиза идёт по коридору.

Темному, мрачному, освещённому только свечами.

За высокими окнами завывает ветер, и, наверное, именно поэтому её пробирает дрожь.

Она доходит до нужной двери, толкает тяжёлую створку, переступает порог. Слышит странный звук и думает о том, что это похоже на шорох миллионов страниц — кажется, Книги её приветствуют. Стараясь шагать как можно тише, идёт по широкому проходу между высокими шкафами к окну.

Там, у окна, в огромном кресле сидит мужчина. Чёрные волосы, чёрная одежда.

— Ты одет как хранитель, — говорит Лиза. — Почему?

Мужчина поворачивается к ней всем телом и поднимается на ноги. Молчит.

— Не нужно, — говорит ему Лиза. — Я никому не скажу. Не ломай свою жизнь.

Он продолжает молчать, и только глубокая складка между бровей показывает, что он услышал её слова.

— Я никому не скажу, — продолжает Лиза. — Я ничего не прошу. Я не хочу, чтобы ты...

Он в два шага оказывается рядом и обнимает её.

— Замолчи, — шепчет он. — Вета, я люблю тебя. Я буду с тобой и в горе, и в радости...

Её сердце грохочет, но она запрещает себе надеяться раньше времени.

— Члены Братства не имеют права на брак.

— Я больше не один из них, — говорит мужчина и упрямо повторяет: — Я буду с тобой и в горе, и в радости. В болезни и здравии. И даже смерть нас не разлучит. Мы будем вместе и в этой жизни, и в следующих. Клянусь.

— Миша...

Он не даёт ей закончить. Наклоняется, нежно целует, одновременно с этим раскрываясь. И она, даже сквозь сомкнутые веки, видит сверкающие цвета его эмоций.

— Просыпайся, — неожиданно говорит он.

Лиза открыла глаза и несколько секунд растерянно моргала, пытаясь осознать реальность.

Светлая спальня, а не тёмная библиотека.

День, а не ночь.

Она не стояла, а лежала, но...

Но мужчина рядом был тем же самым.

Миша.

Глубоко внутри что-то отозвалось на это имя — узнаванием, нежностью и тоской. Или это были отголоски сна?

— Поговорим? — спокойно предложил Михаил.

— Кажется, мы заходим на второй круг, — сказала Лиза, садясь на кровати.

Теперь они оказались совсем близко друг к другу.

Михаил улыбнулся, глядя ей в глаза, и она, с трудом удержавшись от внезапного порыва прикоснуться к его губам, улыбнулась в ответ.

* * *

— Кажется, мы заходим на второй круг, — сказала Высшая и мягко улыбнулась.

Михаил застыл, впитывая всё новые и новые волны Силы.

... И в горе, и в радости. В болезни и здравии. И даже смерть нас не разлучит...

Слова не несли смысла.

... Клянусь...

Клятвы больше не имели значения.

— Кстати, я Лиза, — сказала Высшая.

Он заставил себя дышать.

Поднялся на ноги. Сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

Как будто это может помочь.

— Михаил Романович, — как можно холоднее представился он, и тут же вспомнил, что уже называл своё имя раньше.

У Высшей вспыхнули щёки.

— Ты права насчёт второго круга, — продолжил Михаил, глядя на неё сверху вниз. — В первый раз я не был готов и, к сожалению, мог тебя напугать. Надеюсь, вторая попытка окажется удачней.

Высшая непонимающе подняла глаза:

— Попытка... чего?

— Разобраться с тем, что происходит, — ответил он. — Думаю, у тебя много вопросов. Но поверь, не меньше их и у нас. Поэтому, Лиза, — её имя далось ему с трудом, — я предлагаю максимально открыто и честно всё обсудить.

— Х-хорошо, — с запинкой согласилась она. — Сейчас?

— Да.

— Но я ничего не понимаю... — жалобно сказала Лиза.

Михаил нахмурился и заговорил ещё более отстранённо:

— Эта комната не самое подходящее место для объяснений. Я ни в коем случае не хочу рушить твою репутацию...

Лиза прищурилась, явно не понимая, что он имеет в виду, и это окончательно убедило его в том, что раньше она не контактировала с нежитью. Похоже, ещё пару дней назад она была человеком.

Ну что ж, никто не обещал, что с Высшей будет легко.

— Поэтому предлагаю тебе переодеться, — Михаил указал на шкаф, — и продолжить разговор в столовой.

— Переодеться? — Лиза удивлённо подняла брови. — Зачем? И во что?

Создатель, дай мне сил!— подумал Михаил.

Он не знал, как разговаривать с недавно инициированными. Он никогда этого не делал и даже не помнил, как впервые говорили с ним самим — тогда ему едва-едва исполнилось десять, и часто казалось, что нормальной человеческой жизни у него и вовсе не было.

Диана справилась бы лучше. Однозначно. Но он не хотел её звать.

— Сейчас мы в гостевой спальне, — сказал Михаил, тщательно подбирая слова. — В шкафу, когда ты его откроешь, будет твоя одежда. Точнее, одежда, которую Библиотека сочтёт подходящей именно для тебя. Не уверен, что она тебе понравится, но особого выбора нет. В этих джинсах ты будешь привлекать к себе лишнее внимание.

Лиза не ответила, подтянула одеяло к подбородку, откинулась на подушки и зажмурилась. Михаил растёр виски.

Кажется, у него получалось не слишком хорошо. Но пути назад уже не было.

— И вот ещё что, — он снял с правой руки серебряный браслет и положил его на прикроватную тумбочку, — надень это. Пока не научишься закрываться, тебе придётся его носить.

Лиза покосилась на браслет и безнадёжно вздохнула:

— Не понимаю.

— Просто сделай. Поймёшь потом.

Лиза промолчала.

— Я выйду, и ты сможешь спокойно одеться. Ванная тут, в ней есть всё необходимое. Я подожду тебя в холле. Как будешь готова — выходи, провожу тебя в столовую. Договорились?

— Договорились, — безучастно сказала Лиза.

Михаил кивнул и вышел из комнаты.

Картины развернулись к нему, надеясь на подпитку, но сейчас он не хотел тратить Силу. Вновь оказаться голодным рядом с Высшей было бы непростительной ошибкой. Её имя окончательно выбило почву из-под его ног.

Лиза. Елизавета. Вета.

Михаил остановился в холле у одного из окон. Застыл, вглядываясь в скользящие по стеклу капли дождя и заставляя себя вспомнить хоть какую-то мелочь, за которую он мог бы ухватиться, чтобы выплыть из дурмана.

Дождь.

Вета любила дождь. Любила дождь, ненавидела яркое солнце и вообще не выносила лето, несмотря на то, что отмечала в июле свой день рождения. Наверное, она всегда предчувствовала, что уйдёт из жизни именно в этот день.

... Я её убила...

Дождь барабанил в окно, и время тянулось невыносимо медленно.

Наконец браслет, оставшийся на левой руке, неярко засветился, сообщая о том, что Высшая надела его собрата. И сразу же в холле стало чуть темнее — Сила Высшей оказалась замкнута внутри кольца защитных заклинаний, которыми её опутал амулет.

А потом Михаил услышал мысли.

Не целиком, к сожалению, просто короткие обрывки и вспышки того, что Высшая видит сейчас или видела раньше.

Вот Лиза смотрится в зеркало. На ней длинное тёмно-серое платье, светлые волосы собраны в косу, лицо серьёзное и испуганное. Сейчас.

И тут же она проваливается в воспоминание. Дрожащая рука, лист бумаги, пляшущие перед глазами буквы.

… надеюсь, новое тело тебе понравится...

… очень скоро на пороге моей квартиры появятся Хранители или Братья и обвинят тебя в краже Книги...

... тюрьмы сейчас очень комфортные...

— Какая же ты дрянь, Энджи, — шепчет Лиза, стискивая зубы. — Ненавижу тебя.

Михаил усмехнулся. Он очень хорошо понимал Высшую. Но сквозь привычную неприязнь к ведьме вдруг пробилось другое чувство — странное, совершенно неуместное после всего, что та натворила.

Облегчение.

Высшая не лгала, когда говорила Константину про договор с Ангелиной. Значит, ведьма жива. Хорошо.

Хорошо?

Михаил почувствовал