II.

— Просыпайся, — приказал спокойный, чуть усталый мужской голос, и Лиза послушно открыла глаза.

Она снова была не в своей кровати — такой удобной у неё никогда не было — и даже не в своей комнате. Но на этот раз потолок выглядел нормальным — ровным, белым, безо всяких разноцветных вспышек.

Кажется, бред отступал.

Лиза с облегчением выдохнула, вытянула перед собой руку и чуть не расплакалась.

Тонкие пальцы, удлиненные красные ногти, чужое золотое кольцо.

Рука Энджи. Всё ещё рука Энджи.

— Поговорим? — спросил всё тот же голос.

Лиза приподнялась на локтях и повернула голову к источнику звука.

Слева от кровати, в широком тёмно-сером кресле, сидел мужчина. Чёрная одежда, тёмные волосы, белая кожа, ледяные серо-голубые глаза, холодные, застывшие черты лица, жесткая складка рта. Он не казался добрым или понимающим человеком, вовсе нет, но почему-то Лиза его не боялась.

— Поговорим, — зачарованно ответила она.

— Я Михаил.

Мужчина, не отводя он неё взгляда, встал с кресла и едва заметно потянулся, как будто сидел на этом месте долгое время и успел устать. Лиза скользнула взглядом по его фигуре и смущённо отвела глаза в сторону.

— Как зовут тебя? — спросил Михаил, усаживаясь на край кровати.

— Я… — и вдруг Лиза поняла, что не может ответить на этот вопрос. — Я… не понимаю…

Михаил осторожно взял её за руку.

— Не волнуйся, — сказал он. Эти слова, а может, и прикосновение его пальцев магическим образом успокоили Лизу. — Я хранитель. Я знаю о вас очень многое. Я помогу тебе понять, кто ты на самом деле.

— Спасибо, — прошептала Лиза. — Спасибо вам. Большое спасибо.

Михаил нахмурился.

— Тогда приступим, — серьёзно сказал он. — Просто слушай меня и делай то, что я говорю. Закрой глаза.

Лиза растерянно улыбнулась и зажмурилась.

Сухая прохладная ладонь легла на её лоб, вызывая приятное головокружение, и Лиза снова откинулась на подушки. Воздух вокруг стал немного вязким, это мешало дышать, но страшно не было.

Это неправильно, что я делаю, кто он такой?— беспомощно подумала Лиза, но сил сопротивляться всё равно не было.

— Вспоминай, — прозвучал следующий приказ.

Что именно?— хотела спросить Лиза, но не успела.

Перед глазами вспыхнуло видение — ясное и пугающе реалистичное.

Она парит в воздухе.

На безымянном пальце кольцо — прекрасное кольцо, лучшее в мире, как же здорово, что она его надела! Восемь разноцветных камней, впаянных в серебро, неярко светятся и как будто подсказывают слова, которые она произносит вслух:

— Первая нота. Кожа вторая. Осколки триады квадрат заполняют. Первый и пятый сломают завет. Новый порядок создаст семицвет...

Лиза резко вернулась в реальность.

Михаил уже не сидел на её кровати, а стоял посередине комнаты и выглядел так, как будто перед ним открылись ворота в ад.

— Кто ты? — с нескрываемым ужасом спросил он.

— Что?

— Я спросил, кто ты.

Лиза вздрогнула от того, как теперь звучал его голос.

— Кто ты? Откуда пришла? Что ты сделала с Ангелиной? Зачем взяла Книгу? Отвечай!

— Я не понимаю, — безнадёжно ответила Лиза. — Простите.

Он резко выдохнул, пробормотал себе что-то под нос, подошёл ближе и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Спи.

* * *

Перстень, не желавший остывать после второго перехода за сутки, обжигал палец и мешал сосредоточиться. Наверное, можно было списать на кольцо и охватившее Михаила раздражение, но на самом деле причина была в другом: если бы не чрезвычайная ситуация с пятой Высшей и необходимость срочного сбора Триады, он предпочёл бы оказаться в любом другом месте на планете. Он ненавидел бывать в Дубровицах.

Во-первых, это было почти противоположным направлением от Королёва относительно Москвы, продираться сквозь пробки на обычном транспорте было слишком долго, и каждый раз приходилось использовать этот чёртов перстень.

А во-вторых, именно здесь, в казавшемся заброшенным здании бывшей усадьбы Голицыных, была расположена нынешняя резиденция сестёр, совмещенная с не совсем обычным домом-интернатом.

Михаил, конечно, понимал, что Диана и остальные сёстры делают доброе дело, но не мог справиться с эмоциями.

Боль. Чувство потери. Ненависть.

Да, он ненавидел это место. Если бы Школы не существовало, всё могло сложиться иначе.

Михаил постоял несколько минут под начинающимся осенним дождём, разглядывая, как будто в первый раз, Знаменскую церковь. Вроде бы знакомая до мельчайших деталей постройка, но она его завораживала. Необычный храм. Его стены наверняка хранили множество тайн, но сестёр это почти не волновало.

Михаил посмотрел на часы, дождался, когда минутная стрелка встанет вертикально, и отправился в сторону трёхэтажного розового здания с белыми колоннами. Внутри его ждало царство чёрно-белого монохрома: серый пол, серые стены, серая мебель.

Он никогда не понимал, почему сёстры так любят серый цвет. Казалось бы, женщины должны любить всё яркое и радостное. Но нет.

Михаил неторопливо прошёл по гулкому пустому коридору в сторону приёмной Дианы. Постучался и, не дожидаясь разрешения, вошёл.

Закрытые жалюзи, тусклый искусственный свет, толстый ковёр, приглушавший все звуки.

Застывшее время.

Вечный покой.

Хорошо.

Сдержанный и безэмоциональный голос седовласой женщины-секретаря, одетой в светло-серую униформу, вырвал Михаила из задумчивости:

— Сожалею, но сегодня Диана Богдановна никого не принимает.

Новенькая?

Михаил широко улыбнулся, демонстрируя заострённые клыки и на мгновение раскрывая ауру.

— Для меня Мудрейшая сделает исключение, — с нажимом сказал он. — Проводи.

Женщина пару раз моргнула, осознавая, кто перед ней, и быстро заговорила:

— Нет, господин, простите, у меня прямой приказ, я не могу, простите...

Михаил молчал и продолжал улыбаться, хотя в тот момент ему больше всего хотелось стиснуть зубы и замычать от боли — разбуженный перстень прожигал палец. Не так сильно, как сразу после перехода, но всё равно ощутимо.

Ничего необычного. Не было ещё ни одного случая, чтобы использование кольца обходилось без неприятных ощущений. Кто-то считал, что это всего лишь побочный эффект, но Михаил был уверен: перстень питается его болью. Наверное, не стоило без крайней необходимости использовать его силу, но Диана не отвечала на зов, а уговаривать персонал не хотелось. Сломить волю было проще и быстрее.

Новообращённая сестра корчилась в кресле, пытаясь сопротивляться воздействию, но шансов у неё было немного. Спустя несколько секунд она рвано выдохнула и посмотрела прямо перед собой остекленевшим взглядом.

— Слушаюсь, — сказала она и встала. Сделала несколько механических шагов в сторону дальней от входа стены, остановилась, произнесла что-то неразборчивое, и невидимая до этого дверь распахнулась.

— Благодарю, — церемонно сказал Михаил.

Он торопливо перешагнул порог кабинета Мудрейшей и плотно прикрыл дверь, отсекая себя и Диану от посторонних ушей и глаз.

— Приветствую тебя, Мудрейшая из сестёр! — подчёркнуто торжественно произнёс он, ожидая услышать в ответ привычное «Миша, ну хватит, давай хотя бы сегодня без этой ерунды с титулами».

Но Диана молчала.

Её кресло было повёрнуто к окну, и Михаил мог видеть только скрюченные, покрытые пигментными пятнами руки, вцепившиеся в подлокотники.

— Диана? — с тревогой спросил он.

Мудрейшая не ответила, и он осторожно подошёл ближе. Обогнул стол, взялся за спинку кресла, развернул его к себе и тут же отшатнулся — на месте Дианы сидела страшная, почти лысая старуха с покрытым глубокими морщинами лицом.

— Здравствуй, Миша, — прошелестела она.

И он вдруг понял.

— Какого чёрта? — прошипел он, скинул пальто и дрожащими руками дёрнул ворот рубашки. — Ты что, потеряла Яблоко? Почему не пришла ко мне? Ты сошла с ума?

Пуговицы посыпались на пол, и Михаил стянул с себя мешающую тряпку. Опустился на колени перед креслом Дианы, запрокинул голову, давая доступ к яремной вене, и зажмурился.

В последний момент, похолодев, он вспомнил, что контролирует сон Высшей, и попытался уйти в Безвременье, но не успел. Острые зубы вонзились в его кожу и погрузили во тьму.

* * *

Лиза пришла в себя, рывком села на кровати и глубоко вздохнула, пытаясь подавить приступ паники.

Где я? Что происходит?!

Оглядела комнату, в которой находилась — спальня, просторная, светлая, современная и ничем не примечательная, не похожая ни на логово маньяка, ни на жильё сумасшедшего.

Ах да,— подумала Лиза. — Сумасшедшая здесь я.

Она откинула в сторону одеяло, которым её кто-то заботливо укрыл, и поднялась с кровати. Заметила зеркало на противоположной стене, подошла к нему, всмотрелась в отражение и снова увидела в нём шикарную девушку — разумеется, не себя, а Энджи. Прекрасную, идеальную Энджи, чью великолепную фигуру не могли скрыть даже свободные джинсы и кофта. Даже в такой одежде она была способна заинтересовать любого мужчину.

Лиза покрутилась перед зеркалом, любуясь собой и вспоминая прочитанное письмо.

… надеюсь, новое тело тебе понравится...

Тело ей нравилось. Очень.

И тут же, словно и не было минутной передышки, накатила новая волна паники. Лиза зажмурилась и отступила к кровати. Нашла взглядом выход из комнаты, подумала пару мгновений и направилась в ту сторону. Решительно распахнула дверь и оказалась в широком, но коротком коридоре, который словно перенёс её на пару сотен лет назад.

Полумрак. Высокие мрачные стены, покрытые замысловатым узором. Колеблющийся свет десятков свечей, закрепленных в подсвечниках. Несколько картин — скорее пугающих, чем красивых, но гармонично вписывающихся в интерьер. И, странное дело, чем больше Лиза на них смотрела, тем притягательнее они становились. Хотелось подойти к каждой из них. Рассмотреть каждую черточку, коснуться шероховатой поверхности, почувствовать...

Лиза потрясла головой, избавляясь от липкого морока. Отступила от картины, в которую почти уткнулась носом, и пошла в сторону светлого пятна на другом конце коридора. Замерла на стыке старинного паркета и современного керамогранита, которым был выложен пол просторного, залитого яркими лучами солнца холла.

У одного из широких окон стоял высокий светловолосый парень, одетый в точно такие же чёрные брюки и рубашку, как тот странный мужчина, назвавший себя Михаилом.

— Привет, — сказала Лиза.

Парень окинул её настороженным взглядом. Лиза не могла понять, о чём он думает, и по спине побежали мурашки.

— Где я? — задала она вопрос, с которого, наверное, нужно было начать предыдущий разговор.

Парень застыл, словно к чему-то прислушивался, потом криво улыбнулся:

— Привет. Я Костя.

Его губы продолжали шевелиться, и Лиза догадалась, что сейчас он скажет те же непонятные слова, что и Михаил. И она, не понимая зачем, действуя почти на автомате, торопливо произнесла их первой.

Костя исподлобья на неё посмотрел и вытянул перед собой руку. Это выглядело так, как будто он боится Лизу. А вот она почему-то перестала паниковать.

— Не двигайся, — приказала она, и зачем-то добавила: — В общем и целом. Дышать можно. Говорить нельзя. Моргать тоже можно.

И он... послушался!

— Ого! — Лиза улыбнулась. — А мне это уже нравится!

* * *

Мягкие тёплые пальцы осторожно коснулись его щеки, выдёргивая из темноты.

— Миша, — прозвучал виноватый голос, — как ты?

Он дал себе пару секунд — прикосновения Дианы были очень приятными. Но это было неправильным, и он всё-таки открыл глаза.

Над ним склонилась прекрасная юная брюнетка.

Слишком юная.

— Дорвалась до сладкого? — не удержался Михаил.

Его взгляд сам собой скользнул от широко распахнутых карих глаз к соблазнительным губам, а потом спустился ещё ниже, в глубокий вырез белоснежной блузки. Михаил сглотнул вставший в горле ком и потряс головой.

— Я была голодна, — с неловким смешком ответила Диана. — Вчера пришлось помочь паре малышей. Думала, закрою провал как обычно, но оказалось, что Яблока нет... А у тебя было столько Силы, что я увлеклась. Без обид, ладно? Ты восстановишься за день, я же знаю.

За день?

В текущей ситуации счёт шёл на часы, если не на минуты. Но Диана, разумеется, об этом пока даже не догадывалась. Не её вина.

— Сколько я был в отключке?

— Чуть больше получаса.

— Чёрт...

— Что происходит, Миш?

Он сел. Комната вокруг него как будто покачнулась, и Михаил подумал, что сидеть на полу не так уж и плохо. Некуда падать.

— Начнём с тебя, — сказал он, превозмогая дурноту. — Где твоё Яблоко?

Диана дёрнула плечом и поднялась на ноги. Небрежно подобрала с пола рубашку, пробежалась пальцами по торчащим на месте оторванных пуговиц ниток, и по ткани прошла лёгкая волна, возвращающая всё к первоначальному состоянию.

— Украли? — снова заговорил Михаил, не дождавшись ответа. — Кого-то подозреваешь?

Он тоже попытался встать, но судорога свела левую ногу, а спина заныла.

Диана отвела взгляд и протянула рубашку.

Михаил медленно начал одеваться. Каждое движение стоило огромных усилий, он ощущал себя почти столетним стариком.

Сколько же Силы она выпила?

— Прости, — пробормотала Диана, как будто прочитав его мысли, и снова опустилась на ковёр. — Ты раскрыт, — виновато добавила она. — Я всё слышу.

— Отлично, — сказал Михаил. — Но так даже лучше. Могу не напрягаться и не говорить вслух.

— Я не буду смотреть, — пообещала она.

Он сжал кулаки, стягивая из окружающего пространства первые крохи энергии — для того, чтобы закрыться, требовалась буквально пара капель.

— У меня украли Книгу, — сообщил Михаил.

Диана вздрогнула.

— Ангелина, — добавил он. — Книгу украла Ангелина.

— Какую... книгу?

Михаил усмехнулся. Судя по голосу Дианы, она уже поняла.

— Хотя я уже не уверен, что это была Ангелина, — продолжил Михаил. — Потому что прямо сейчас в теле Ангелины кто-то из Высших.

— Что?!

— И этот Высший, который в теле Ангелины, сейчас в Библиотеке. И тело Ангелины тоже, разумеется. Ну, если Библиотека ещё существует, конечно. Высший нестабилен. Ты знаешь, чем это грозит, — закончил он.

Диана ошарашенно молчала, а Михаил вспомнил последнюю деталь:

— Неучтённый Высший. Пятый.

— Но... Как такое... — она снова умолкла, напряженно хмуря лоб.

Он рассмеялся:

— Здорово, да?

Диана удивлённо подняла брови:

— Чему ты радуешься?

Михаил сделал вторую попытку встать, и на этот раз у него получилось.

— Не знаю, — сказал он. — Кажется, ты меня слишком сильно покусала. Голова до сих пор кружится. Как будто пьяный.

— Ты можешь объяснить всё нормально, по порядку? — с неожиданным раздражением спросила Диана. — Я ничего не поняла.

— Я хотел бы, Ди, — честно ответил Михаил и протянул ей руку, помогая подняться. — Я хотел сначала рассказать тебе, а уже потом идти к Герману. Но, — он прислушался, пытаясь различить правильные ноты в гуле и хаотичных всполохах энергии, льющихся со стороны гигантского мегаполиса, но не смог, — похоже, у нас на это уже нет времени.

— Почему? — Диана встала рядом, но руку так и не отпустила.

— Я не слышу Библиотеку. Поэтому призывай нашего святошу, прямо сейчас. Он прибудет, и я всё расскажу. Обещаю.