Глава 5

~Каролина

~

Я стояла рядом с зеркалом и крутилась около него. Хочется выглядеть сегодня идеально, неотразимо. Поэтому мой выбор пал именно на лосины с толстовкой. Да, не очень женственно.

Но и на улице не плюс двадцать, чтобы идти гулять в летнем платье.

— Вики, а ты это куда собралась? — В комнату вошла Лиза, и она непонимающе смотрела на то, как я собираюсь куда-то в семь часов вечера.

— Витя предложил встретиться, вот решила, почему бы и нет?

— У тебя жар? Ты заболела? — Она не меняет свою интонацию в голосе и выражение лица.

— Ну а что? — Я убираю от своего лба её руку. — Я решила, что нужно внести разнообразие в жизнь. Добавить немного хаоса.

— Ты заговорила прямо как… — Я её перебила. Не хочу слышать о нём вообще ничего.

— Не произноси имя дьявола, Лиза.

Это первое наше свидание после знакомства. До этого мы виделись несколько раз около моей общаги. Он приносил мне цветы и постоянно говорил комплименты. Кажется, я смогла растаять рядом с ним. А вот дьявола я не хочу видеть, хотя он сам неосознанно появляется в моей голове. При общении с Витей я непроизвольно вспоминаю его форму общения. Дерзко-игривую. Она меня так раздражает, но в этом что-то было.

Но сейчас мне некогда вспоминать его. В моей жизни появился нормальный парень, который уважает мои границы и ценит моё время рядом с ним.

Мы пошли гулять в парк, там он купил мне плюшевого зайца. В этот момент, я чувствовала себя как маленькая девочка. Мне нравилось это чувство. Я была будто под его защитой. Он обращался со мной как с хрупким бриллиантом, волновался за меня, если я долго не отвечала ему. Встречал меня из общежития, ходил со мной в библиотеку. Он порой даже пытался проникнуть в моё хобби, пытался рисовать эскиз будущего здания. Но, честно говоря, выходило очень плохо. Я рада, что он хотя бы попытался. Каждое его сообщение мне безумно сносило крышу, и он не торопил события. Он хотел, чтобы всё шло своим чередом. Это касается секса и первого поцелуя.

— Вики, давай договоримся, что ты придёшь на мою игру? Она будет лишь через два месяца, время подумать у тебя есть, — он поцеловал меня в макушку. — Не буду торопить тебя с ответом.

И хоть для меня спорт, а особенно баскетбол, ничем не привлекает, мне хотелось прийти ради него, поддержать и, так скажем, оплатить той же заботой ему.

— Я подумаю.

Никогда бы не подумала, что моя жизнь так быстро поменяется. Как будто только вчера я сидела в своей комнате и ныла над испорченным эскизом, а сейчас я уже на седьмом небе от счастья. Я смотрела на плюшевого зайца в своих руках и улыбалась. Мягкий, чуть больше моей ладони, с трогательными длинными ушами и вышитыми глазками‑бусинками. Витя угадал — я обожала такие вещицы, хоть никогда в этом и не признавалась.

— Знаешь, — я подняла взгляд на Витю, — я приду на твою игру.

Он замер на полушаге, потом медленно повернулся ко мне. В его глазах вспыхнуло такое неподдельное счастье, что у меня защемило сердце.

— Правда? Ты серьёзно? — его глаза горели вечерними огнями. Он был так счастлив.

— Серьёзно, — я крепче прижала зайца к груди. — Хочу увидеть, как ты играешь.

Витя шагнул ко мне, осторожно обнял, стараясь не задеть игрушку. Его прикосновения были тёплыми и приятными. В них хотелось просто утопать.

— Спасибо. Правда, спасибо. Ты даже не представляешь, как это для меня важно, — он покружил меня вокруг себя и снова поставил на землю.

Мы стояли посреди парка, окружённые вечерними тенями, а где‑то на периферии сознания всё ещё маячил Соколов — человек, о котором я запрещала себе думать. Но сейчас его образ казался размытым, далёким, почти нереальным.

— А пока, — я отстранилась, хитро прищурившись, — можешь показать мне пару баскетбольных приёмов? Ну, чисто для общего развития.

Витя рассмеялся, взял меня за руку:

— Договорились. Но предупреждаю: я строгий тренер.

— Посмотрим, — я подмигнула ему и потянула в сторону свободной площадки. — Посмотрим.

В тот момент всё казалось таким простым и правильным. Ветер играл с моими волосами, в руках был милый плюшевый трофей, а рядом — человек, который смотрел на меня так, будто я единственная девушка на свете. И пусть будущее оставалось туманным, здесь и сейчас я чувствовала себя живой, настоящей, счастливой.

После этой встречи мы стали всё чаще и чаще видеться. Лиза была в восторге от моих изменений, но немного пугалась. Она боялась, что Витя окажется не таким хорошим, как казалось. Но мне было абсолютно всё равно. Я чувствовала симпатию от него, чувствовала, как он проявляет свою любовь. Мне хватало этого, чтобы проникнуться к нему.

— Тут Соколов, — сказал мне Кирилл, когда мы пришли в столовую во время обеденного перерыва.

— Наверное, снова с собачьим кормом пришёл, — я усмехнулась и посмотрела на него.

Он не изменился. Лицо оставалось таким же самодовольным, но на нём не было привычной мне издевательской ухмылки. Он смотрел мне прямо в глаза, и я даже представила, как он

подойдёт и снова что-нибудь ляпнет. Но этого не произошло. Он первый разорвал наш взгляд и ушёл. С одной стороны, я рада, что он больше не будет надо мной издеваться, а с другой… А с другой — нет! Он настоящий тиран, почему я должна сожалеть о прекращении спаррингов?

— Жаль, а я ведь подготовился, что снова за этим столом будет бой, — от этих слов я стукнула Кирилла по плечу и продолжила есть свой салат.

Я смотрела ему вслед, в его спину, ожидая, что он повернётся и покажет непристойный жест. Но этого не было. В груди было какое-то непонятное ощущение: не раздражение и не разочарование. Что-то другое, что я не могу объяснить. Почему-то мне казалось, что он обязан был подойти и завязать новый спор, сказать что-нибудь колкое, например, про мой пресный салат без специй.

— Чего застыла? — из мыслей меня вывел Кирилл. Я даже не заметила, что обед подходит к концу и нужно идти на пару. — Или из-за Вити теперь ты и прогуливать начнёшь?

— Чушь. Пошли.

Во время пары я думала о нём. Снова. На этот раз виной стал блокнот, где меня опять прибило воспоминанием. Не знаю, почему у меня не поднимается рука, чтобы вырвать этот чертов лист и выбросить мусорное ведро, чтобы больше не вспоминать о нём. Я пыталась вслушиваться в лекцию, выписывала даже что-то в свою тетрадь. Но он будто сидит в моих мозгах и играет на моих нервах, как на гитаре. Я ненавижу его даже тогда, когда его нет рядом. Как это называется? Инстинктивная неприязнь? Антипатия на расстоянии? Звонок с пары вывел меня из задумчивости. Я поспешно убрала блокнот в сумку и направилась к выходу, но мысли упорно возвращались к Соколову. К тому, как он смотрел на меня в столовой. Без привычной насмешки, без вызова — просто смотрел. И это сбивало с толку больше, чем все его прежние колкости.

Вечером я сидела на подоконнике в своей комнате, прижав колени к груди. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая город в фиолетовые и оранжевые тона. В руках я вертела тот самый плюшевый заяц, подаренный Витей. Он по‑прежнему вызывал тёплую улыбку, но сегодня в этой улыбке сквозила какая‑то тень.

Телефон тихо пискнул. Сообщение от Вити:

Как твой день? Думаю о тебе.

В груди сразу потеплело. Всё-таки к чёрту этого Соколова! У меня есть лучший вариант. Мы с Витей могли переписываться днями и ночами напролёт. Он каждый день узнавал меня лучше, как и я его. Он много рассказывал мне про баскетбол, про свои увлечения. Я узнала, что он имеет музыкальное образование, и взяла с него обещание в виде утренней серенады под окном.

— Снова с Витей? — Как им удаётся заходить так тихо? Дверь мы не смазывали, и она должна скрипеть!

— Допустим. — Я оглядела комнату. В ней стояли Макс и Лиза, но за дверью я видела ещё один силуэт и край толстовки. Мои подозрения сразу подтвердились, когда он вошёл. Он выглядел так же, как в нашу первую встречу.

Но в этот раз он быстро кинул на меня взгляд и сразу же убрал его на экран своего телефона. Они пришли к Лизе обсудить какую-то вечеринку. Соколов не проронил ни слова за весь вечер. Он сидел спокойно на моём стуле. Пару раз я замечала, как он бросает взгляд на мои эскизы. В глубине души я была в небольшом стрессе, что он снова что-то испортит. Но, кажется, этого не было даже в его мыслях. Он смотрел на них с неподдельным интересом, даже один раз усмехнулся. Но это было так коротко, мне теперь думается, что мне показалось.

Я продолжала общаться с Витей, но уже не с таким энтузиазмом. Меня напрягало присутствие Соколова рядом. Он будто не должен видеть, как я улыбаюсь сообщениям, как слегка прикусываю губу, когда Витя мне пишет какие-то двусмысленные предложения. Я старалась не смотреть в сторону Соколова, но взгляд то и дело невольно скользил к нему. Он по‑прежнему сидел на моём стуле, слегка наклонив голову, и что‑то сосредоточенно листал в телефоне. Иногда его пальцы замирали, и он на секунду поднимал глаза — то к Лизе с Максом, то куда‑то в угол, где лежали мои эскизы.

Ты сегодня какая‑то тихая

— пришло новое сообщение от Вити. Я улыбнулась, но ответ набрала не сразу.

Всё нормально Просто пришли друзья к Лизе.

Пытаюсь вникнуть в суть их общения.

Ответ пришёл моментально:

Что за друзья? Парни есть?

От этого сообщения я слегка нахмурилась. Возможно, это обычная реакция и он просто волнуется за меня.

Ну да. А что такого?

Мне не нравится, что ты общаешься с другими парнями. Особенно с друзьями Лизы.

Боюсь представить, что там за парни?!

Вот теперь я непроизвольно сидела с хмурым видом.

Что означает «особенно друзья Лизы»?

Она моя лучшая подруга и её друзья, это мои друзья.

Что за поведение такое?

— Первая ссора? — тихо спросила Лиза, наклонившись ко мне.

Я вздрогнула, осознав, что слишком явно нахмурилась, уставившись в экран. Быстро провела пальцем по краю телефона, пытаясь собраться с мыслями.

— Да нет, просто… — я замялась, подбирая слова. Я посмотрела на Соколова, который сразу отвлёкся от своего телефона и смотрел на меня. Не хотелось говорить при нём о своих проблемах в отношениях. — Всё хорошо.

Я натянула улыбку. Не хочу показывать свою уязвимость дьяволу рядом со мной. Лиза мне поверила и продолжила обсуждать вечеринку с Максимом. А вот Соколов, наоборот, смотрел прямо на меня. Он будто знал, что я обманываю. Я следила за его движениями: он взял чистый белый лист и стал что-то писать. На вопрос Макса он ответил, что просто придумывает план по алкоголю на вечеринку. После этих слов я расслабилась. Соколов продолжал что‑то сосредоточенно выводить на листе, изредка хмурясь и зачёркивая написанное. Я невольно засмотрелась: его рука двигалась уверенно, буквы ложились ровно, несмотря на кажущуюся небрежность позы.

«Странно, — подумала я, — почему вдруг он заинтересовался организацией спустя час нахождения здесь?»

Лиза с Максом оживлённо обсуждали варианты музыки и декор, периодически обращаясь ко мне за мнением. Я кивала, вставляла реплики, но краем сознания всё равно следила за Соколовым. Он перевернул лист, начал писать с другой стороны.

Телефон тихо вибрировал в руке — новое сообщение от Вити. Я опустила глаза на экран:

Прости, перегнул. Давай забудем?

Может, завтра встретимся и всё обсудим спокойно?

Я закусила губу. С одной стороны, хотелось ответить сразу, успокоить его. С другой — внутри всё ещё тлел неприятный осадок.

— Всё в порядке? — неожиданно раздался голос Макса.

Я вздрогнула. Он смотрел прямо на меня, слегка наклонив голову. Перед ответом я снова посмотрела на Соколова. В его взгляде не было насмешки, только спокойное внимание.

— Да, — я сжала телефон в ладони. — Просто… рабочие вопросы.

Следующий день выдался солнечным. Я пришла в парк чуть раньше назначенного времени — хотелось собраться с мыслями перед встречей с Витей. Мы не виделись с прошлой недели. Из-за своей учёбы и его постоянных тренировок это было сложно сделать. И хотя он искренне извинялся в сообщениях за прошлый поступок, лёгкий осадок от нашего разговора всё ещё оставался.

Витя появился с широкой улыбкой, в руках — букет тюльпанов.

— Прости ещё раз, — сказал он, протягивая цветы. — Я перегнул. Давай просто хорошо проведём день?

Я улыбнулась, принимая букет. Запах свежих цветов мгновенно поднял настроение.

— Давай.

Мы гуляли по парку, разговаривали о пустяках, смеялись. Витя старался изо всех сил: рассказывал забавные истории из баскетбольной команды, вспоминал наши первые переписки, шутил. Постепенно напряжение отступало. Мне нравилось, что мы снова вернулись в наше прежнее отношение, где только он, я и наши любимые моменты.

— Может, в кино? — предложил он после часа прогулки. — Как раз идёт тот триллер, который я хотел посмотреть.

Я согласилась. Но до фильма было ещё полчаса, и нам пришлось его догуливать в парке. Через некоторое время я почувствовала тяжёлый взгляд на своём затылке. Соколов. Ни я, ни он не смели сделать шаг, сказать друг другу что-то. И мы бы просто ушли по разные стороны, если бы Витя его не заметил. Почти весь диалог он держал взгляд на мне. Ему было будто наплевать на то, что ему говорил Витя. Его взгляд казался грустным, но с небольшим азартом.

— Снова пил? — Эти слова вывели меня из мыслей. Неужели сам Соколов решил стать алкоголиком? Новое, своеобразное изменение скучной жизни в хаос?

Но его взгляд на Витю был угрожающим. Я впервые видела его таким злым и диким. Он казался совершенно другим человеком, не тем, которого я знала. Но именно в этот момент мне захотелось сказать ему какую-нибудь фразу. Но Витя сразу решил с ним попрощаться.

Он что? Его боится?

Мы купили билеты, взяли попкорн и устроились в зале. Фильм оказался действительно захватывающим — я то вздрагивала, то смеялась над собственными реакциями. Витя время от времени поглядывал на меня и улыбался, обнимал меня и притягивал к себе ближе.

— Пойдём ко мне? Мама уехала на выходные, можно посмотреть ещё что‑нибудь, заказать пиццу… — он стал настойчиво целовать в шею. Хоть это и было приятно, я всё равно замялась.

— Давай лучше в кафе? — предложила я. — Хочется ещё погулять.

От моего ответа Витя нахмурился и заметно напрягся.

— Там уже прохладно, так бы я тебя угостил чаем.

— Спасибо, Витя, но нет.