Глава 3

Не пронесло.

Словно в довесок, в мотеле, где мы остановились переночевать, оказался всего один свободный номер. Двухместный, но с одной кроватью.

Джереми каменной статуей возвышался сзади, когда администратор протянул нам ключ.

– Это номер для молодожёнов, – с намёком поиграл бровями старичок, но я так на него зыркнула, что он подавился словами.

– Кэсс, я могу поспать в машине, – попытался успокоить меня Джей, когда я гневно схватила ключ и понеслась в нужном направлении.

Я понимала его: целый день давила пасмурным состоянием и не произнесла ни слова, пока он крутил баранку. Он устал и был растерян. Но объяснить причину своего поведения я не могла, это было выше моих сил. Однако чем ближе была ночь, тем сильнее я нервничала, и ничего не могла с собой поделать: страх липкой дрожью пробирал по коже, проникалглубже и сжимал когтистой лапой сердце.

– Не говори глупостей! – резко бросила через плечо. – Это корыто тебе в плечах мало, а ты спать хочешь в нём! Тебе ещё завтра весь день рулить. Я не собираюсь отправиться на тот свет из-за того, что ты не выспался!

Кровать нас поразила. Войдя в номер, мы с Джереми застыли и молча некоторое время таращились на неё. Если она и предназначалась для молодожёнов, то для очень и очень худеньких.

– Я лягу на полу, – хрипло пробормотал Джей.

Это вновь натолкнуло на мысль, что у него есть девушка, и окончательно вывело меня из себя.

– Джей, не строй из себя девственника! – взбешённо прошипела ему, решительно направляясь к постели и выбирая место ближе к окну. – Я не в том состоянии, чтобы посягать на тебя, успокойся! У меня болит голова, я устала и хочу спать. Если ты так не уверен в моей добропорядочности, можешь положить между нами свой протез. Вместо меча, как делали в старые добрые времена.

Не глядя на него, скинула одежду и нырнула под одеяло, демонстративно повернувшись к нему спиной. Судя по звукам, Джереми немного постоял, посопел, размышляя, как быть, а после сдался и последовал моему примеру.

Выключил свет, подошёл к постели и начал раздеваться. Вздох облегчения вырвался у него, когда он снял и аккуратно прислонил к тумбочке протез. Видимо, его ношение не очень удобно для него.

Кровать ощутимо прогнулась, когда Джереми лёг и накрылся одеялом. Ощутив тепло, пышущее от его оголённой кожи, я подумала, что не смогу уснуть: к взвинченному состоянию добавилось возбуждение от близости сильного мужского тела.

Но, на удивление, стоило закрыть глаза, как меня тут же сморило.

* * *

Тьма окутывала со всех сторон, но я знала: он здесь. Она казалась такой плотной, живой и втекала щупальцами в нос при каждом вдохе. Ныряла глубже, легонько касаясь носоглотки, и через горло падала вниз, опутывая сердце липким холодом: он рядом. Он пришёл за мной, и в этот раз мне уже не сбежать.

«Подойди, я тебе ничего не сделаю, девочка…»

За эти годы я почти успела позабыть этот вкрадчивый голос, но теперь он звучал везде и нигде, заставляя задыхаться от ужаса. Прерывистыми глотками я хватала воздух, захлёбываясь, будто тонула в холодной толще воды.

Этот голос… Я узнала его сразу, с первого звука. Будто и не было нескольких лет покоя…

Я пыталась кричать, звать на помощь, но горло перехватило, и воздух покидал лёгкие с надсадным сипом. Рвалась, пыталась проснуться: это сон, сон, всего лишь сон! Но кошмар не отпускал из цепкихкогтей.

«Стой смирно, я просто посмотрю…»

Его холодные руки сотнями пальцев заскользили по телу, сковывая и вмораживая в лёд: он догнал, пришёл! Он здесь, здесь! Это не сон, не сон!

В отчаянии забилась, чувствуя, как от его прикосновений остывает тело. Неистово колотящееся сердце пылало огнём в попытке победить мрак, подкрадывающийся к нему всё ближе. Скакало так, что кости в груди и боках ломило и выкручивало до треска.

«Ничего не сделаю…»

И он не врал. Он никогда не причинял мне боли. Но его касания убивали меня. Крали жизнь, как Смерть ворует последнее дыхание умирающего. От его пальцев тело будто истончалось и таяло, сливаясь с темнотой.

«Я просто посмотрю…»

Присваивал каждый миллиметр, безжалостно подкрадываясь к сердцу. Лишая надежды вырваться, выжить.

«Стой смирно…»

Выгибаясь дугой всем тем, что осталось от меня, я пыталась сбросить его руки, вырваться из них. Но их как будто только становилось больше и больше. Они липли, сливались в одну омерзительную массу и ползли, ползли…

На этот раз я достигла предела: грудную клетку выворачивало от боли, будто кости, наконец, сломавшись, расходились, раздирая плоть острыми рваными краями. Сердце напряжённо хлюпало, зашедшись в безумной скачке, и разрывало само себя, не в силах вынести безумный темп. Я чувствовала кровь, стекающее по нему горячими струями, и понимала – это конец, сегодня я умру.

– Кэссеми…

Зов, пробивающийся сквозь мрак, заставил дрогнуть пальцы-руки. Этот голос… отчего он мне кажется знакомым?..

– Кэсс…

Тепло, идущее от этой интонации, тонкой нитью тянулось ко мне, и я схватилась за него, точно утопающий за соломинку. Устремилась навстречу: молю, говори ещё!

– Вернись ко мне, Кэсс…

Чем ближе, чем громче звучалголос, тем зыбче становилась тьма. Дрожала, как если б в звуке было солнце, и отступала, нехотя выпуская добычу из плена.

– Прошу, не оставляй меня, Кэссеми…

Холодные пальцы ещё пытались меня удержать, но я уже окрепла и рвалась на голос. С каждой секундой силы возвращались ко мне.

– Кэссеми… Вернись ко мне…

Да, зови меня! Прошу, не исчезай! Зови меня ещё, ещё! Я здесь, почти нашла…

Я тут.

Вынырнула прямо в объятия Джереми. И в тот же момент поняла: именно его голос вернул меня. Именно на его зов я шла.

Но холод ещё не до конца отпустил меня. Липкая испарина покрывала тело, а из-за неуёмно клацающих зубов я не могла говорить. Мышцы закостенели в перенапряжении, и мне стало сложно шевелиться, тело было будто каменное, не моё.

– Останься со мной, Кэсс… – сжав в объятиях, в мою макушку шептал Джереми, поглаживая по спине. – Дыши, дыши… Проклятье, как же ты меня напугала! Я думал, ты умираешь… Никак не мог разбудить тебя… Чего ты так боишься?

Продравшись сквозь сведённое горло и в жилы натянутые мышцы лица, надтреснутым, точно поцарапанного песком, голосом смогла ответить:

– Ч-чёрный Ч-человек… Ч-чёрный Ч-человек…

Джереми крепче сжал меня, словно пытаясь вмять в свои грудь и живот:

– Его нет здесь, Кэсс… Его нет… – принялся гладить по голове, волосам, утешая, точно маленькую девочку, испугавшуюся ночной грозы. – Его нет…

– Я знаю-знаю… – обвила его крепче руками, стремясь вобрать тепло его тела в себя, чтобы прогнать холод, затаившейся внутри. Подло спрятавшийся, только ждущий момента, чтобы вновь напасть, вонзиться в меня когтями. – Держи меня, Джей… Держи и не отпускай… Просто держи…

– Не отпущу, не бойся… Я не оставлю тебя, Кэссеми…

При каждом звуке его голоса и от дыхания волоски на моей голове шевелились. Взгляд сам собой взлетел и уткнулся прямо в его губы. В теле вспыхнуло томление, робким огоньком согревая тело изнутри. Но этого слишком мало, чтобы полностью прогнать темноту. Кажется, я знаю, что для этого нужно…

Потянувшись, я легонько поцеловала Джереми. Мужчина замер, и я, осмелев, коснулась губами его рта так, как давно уже хотела: жадно, почти кусая. Огонёк внутри вспыхнул, разгораясь всё больше.

– Стой, Кэсс… Стой, тш-ш, не надо… – Джереми неожиданно отодвинулся от меня. – Ты потом будешь жалеть…

Я молча прищурилась, вынуждая объясниться.

– Ты красивая, очень… – он смущённо отвёл глаза в сторону. – Но не нужно…

– У тебя есть девушка? – мучавший меня вопрос выскочил сам собой.

– Нет, но…

Договорить я ему не дала: опять прильнула к губам, обхватив голову руками и не позволяя отклониться. Мне даже не нужно было опускать взгляд, чтобы увидеть подтверждение его желания, натянувшее бельё. Джереми выдал пылающий взгляд. Даже в сумраке комнаты мне были хорошо видны отблески внутреннего пожара, сверкающие в его глазах.

Огонёк внутри меня перерос в пламя, пылавшееискрами и рассыпающее их по телу в замысловатых узорах.

Сильные ладони Джереми легли на мои бока и замерли на мгновение, но в следующую секунду он легко отодвинул меня. Однако продолжал удерживать и нежно поглаживать, скользя руками по коже, будто не желая отпускать. Заставляя пламя внутри закручиваться в тугой вихрь в животе, опаляя и принуждая поддаться влечению.

Прыгнуть, чтобы сразу и в омут с головой. А то, что из него уже не выплыть… Я знала это, когда в кабинете он плюнул в меня презрительное «мэм».

– Боги, дайте мне сил! – воскликнул Джей и легонько встряхнул меня, словно призывая очнуться. – Не я тебе нужен, Кэсс!.. Не такой!.. – указал взглядом на ногу, оканчивающуюся у колена культей. – Рядом с тобой должен быть достойный мужчина… Не я… – его голос упал до надтреснутого шёпота, разбитого проклятой судьбой на тысячи осколков.

Столько в этом было тоски и безысходности, что сердце сжалось, почувствовав знакомую промозглую пропасть: внутри мужчины тоже поселилась тьма, которую нужно изгнать. По одиночке, мне, ему, не справиться. Так может… вместе? Получится?

Тихо рыкнув, я вывернулась из хватки его ладоней и вновь впилась губами в рот. Куснула ему нижнюю губу с досады и тут же лизнула, извиняясь за грубость. Чтобы снова поцеловать, дрожа от нетерпения.

– Ох, Кэсс… – выдохнул он. Сдавшись, обвил руками, привлёк к себе, наконец отвечая на ласки.

С таким неистовым жаром, что у меня закружилась голова. Стоны, дрожь – всё слилось в наш единый танец. Кружась и пылая, я даже не успела понять, как оказалась раздета, когда успел раздеться он и опрокинул меня на кровать.

Джереми оторвался от рта лишь на секунду, чтобы нависнув, вклиниться между ног. Плывущим взглядом, будто опоённый дурманом, он скользнул по моему телу и прохрипел:

– Прости, я сейчас не буду нежным…

Не дав возможности ответить, навалился, тут же врываясь в меня. С каким-то безумным остервенением стал вколачиваться, наполняя тело острыми вспышками, яркими, почти на грани боли.

Вминал в себя, опаляя рассудок голодом желания. Воруя дыхание, пил с моих губ стоны, чтобы тут же вернуть их низким утробным рычанием. Каждым глотком, каждым толчком подталкивал к алчно разевающей пасть пропасти безумия.

Я сорвалась на крик, выгибаясь навстречу его огню, его пожару. Вонзаясь ногтями ему в спину, попыталась остановиться, зависнуть на краю. Отсрочить неизбежное. Но мужчина, будто насквозь пророс сталью, был глух к мольбам и продолжал безжалостную скачку.

Пока не взвыл по-волчьи, с хрипом, с рёвом. Вздрогнул мощно, каждой мышцей, вбиваясь в судороге и до проступивших жил на лбу. Сплетясь со мной в одно, упал на дно той бездны, захлёбываясь в совместном буйстве наслаждения. Чтобы вознестись, забыв дышать, и разорваться на мелкие осколки, сливаясь с Светом, став им, став Богом, на краткий миг забыв себя. Стать частью, целым.

Замереть.

Обмякнув, рухнуть недвижным, кружась в водовороте мучительно-сладких ощущений. С трудом и медленно припоминая, как жить, дышать, и приходя в себя.

– Не жалеешь? – спросил, чуть только приоткрыв глаза. И взгляд внимательный, напряжённый. Как будто от вопроса зависела вся жизнь.