Я мотнула головой, ещё кружась в истоме. Но в целом, как оно, не могла понять: мне было больно? Или нет? Волшебно? Иль так хорошо, что аж плохо?

Эх, к чему гадать!

– Не распробовала, – вынесла вердикт, седлая его сверху. – Пожалуй, стоит повторить, – и на удивлённый взгляд, злодейски поиграв бровями, припала ртом к его губам.

* * *

Мотель мы покинули, когда рассвет разлил розовую краску над горизонтом. Бодрящий душ смыл остатки сонливости, и оставаться в постели дольше было бессмысленно.

К тому же дороги радовали тишью, и можно было спокойно доехать до Северного Предела – предпоследнего пункта по маршруту нашего движения. Там мы с Джереми планировали подкрепиться и двинуться дальше, на старую верфь.

Лицо мужчины смягчилось и лучилось таким довольством, будто у медведя, наевшегося мёда и закусившего пасечником. На мою приподнятую бровь он хмыкнул, демонстративно облизав меня глазами:

– Красивая, умная, богатая… К тому же ещё и извращенка! Двадцать процентов и обалденный секс! М-м, да я везунчик!

– Что-о?! – картинно задохнулась возмущением я. – Закатай губу, Джей! Секс – это компенсация мнеза то, что не позволил взять мои таблетки!

Джереми моментально помрачнел, уставившись в сизую даль через лобовое стекло:

– Прости… – помолчал и решился: – Чёрный Человек… Расскажешь?

Я откинулась в кресле и вздохнула: теперь, после приступа, скрывать не имело смысла. К тому же сегодня ночью мы с Джеем стали гораздо ближе, чем просто босс и сотрудник. Дорога до города долгая… почему бы и нет? И я начала рассказ.

Свою жизнь в Дарсевии, до корабля, я помнила смутно. Просто отдельные разрозненные яркие вспышки. Родная мать, впрочем, как и отец, полностью отсутствовали в памяти. Я помнила только комнату с множеством кроватей. Тускло освещающую мрачное помещение маленькую железную печь и пронизывающий холод, от которого не спасало тонкое шерстяное одеяло.

Помню страх, вынуждающий замирать на кровати и делать вид, что сплю. Сковывающий тело настолько, что даже дрожь в замёрзших мышцах застывала. Тревожное дыхание детей на соседних койках, притихших и сжавшихся в комок, точно так же, как я. Грузные шаги и полные отчаяния мысли:

«Только не я! Пожалуйста, только не я!»

Нависшее крупное лицо женщины, откидывающей одеяло, и рядом он, Чёрный Человек. По сути – лысый старик в тёмном пальто. Худые тонкие руки с длинными пальцами, холодные, как и всё вокруг.

– Её и ту, – звучит вкрадчивый голос, как приговор, как конец всему.

Грубый рывок, выдёргивающий из кровати, скрипучая лестница и подвал. Огромная печь, вернее, отопительный котёл, пылающий огнём сквозь щели в дверце. И пляшущие тени по углам. Опять рывок, сдирающий сорочку, босые ноги на полу, попытка закрыться — и Чёрный Человек:

– Я просто посмотрю.

На его носу очки, похож на лекаря, но руки… скользят по телу и холодны, как у мертвеца. Он трогает, щупает, давит. Не больно, но оттого в сотни раз страшней.

– Не бойся, девочка… ближе подойди к огню…

Со мною рядом хнычет кто-то, но я не вижу: стою, не шевелясь.

Всё обрывается, но будто ночь другая. Опять котельная, я, девочка и… взрыв! Огня так много! Стена из пламени, как будто мир пылает!..

А вот уже ползу на улице, а сзади всё в огне. Здание трещит, сияет, большой пожар! Но я ужом на животе между кустами, всё дальше, прочь и не оборачиваюсь на крики. Они стихают, а затем темно. Ночь, лес и ветки по лицу.

Потом корабль. Пропахший рыбой трюм, шаги над головой и гогот. Слепящий свет в глаза и хват за шкирку, как кутёнка. Каюта, чужие разговоры и миска. А в ней горячая еда! Глотала жадно, ртом, захлёбываясь, да так, что через нос обратно. И вновь в себя, пока не отобрали.

Опять пробел. Причал и спуск на землю через борт, по канату. Ладони в лоскуты! И ну бежать!

Подворотня, мусор, голод. Нигде не спать два раза, идти вперёд. Без остановки, без передышки, а каждую ночь он – Чёрный Человек… И опять бежать. Чужая речь уже звучит знакомо, понятны обрывки фраз, особо:

– А ну, пш-шла прочь, зараза!

Смертельная усталость, в груди надсадный сип и хочется лишь спать.

– Наверное, я так бы и умерла, – приблизилась я к концу повествования. – Но Пресветлые боги сжалились надо мной.

В ту ночь я забралась на частный задний двор. Под кустами зарылась в кучу листьев и уснула. Проснулась, когда вовсю уже сияло солнце. Но вылезатьсовсем не хотелось.

Внезапно чудесный аромат достиг носа, заставив встать и пойти на его источник. На задний двор дверью и окном выходила кухня. Они были распахнуты настежь. А на подоконнике остывал свежеиспечённый пирог.

О, он был так прекрасен! А как одуряюще волшебно пах!

Я понимала, что жильцы проснулись и мне нужно быстрее уходить, но ноги будто сами несли меня к окну. Золотистая корочка пирога поблёскивала на солнце, так и манила: съешь меня! Встав на цыпочки, втянула аромат, чуть не захлёбываясь слюной, едва не потеряла сознание.

Мне захотелось отщипнуть кусочек, совсем маленький, чтобы только попробовать его вкус на языке. Но по сравнению с ним я воняла просто омерзительно! А руки были грязны до черноты. И я решила откусить, чтобы не марать такую красоту. Но стоило кусочку попасть в рот, и остановиться уже не смогла. Вцепившись пальцами в подоконник, я откусила ещё и ещё. Хватала ртом, задыхаясь, и не жуя.

Глаза сами собой поднялись, и я увидела стоящую на кухне женщину. Она смотрела прямо на меня. Я знала, что поступаю очень плохо, скверно, но остановиться не могла. Глядя ей в лицо, я продолжала есть. Из глаз ручьём катились слёзы, но я кусала вновь и вновь. Она смотрела, молчала и рыдала, прикрыв ладонью рот.

– Вот так нашла меня приёмная мать, – подытожила я. – Потом было много чего, но это всё как-то прошло мимо меня: подделка документов, переезд, проплаченные врачи… Она буквально дралась за меня каждую секунду… Своих детей у неё не было: Оборотная лихорадка… Выжила, но осталась бесплодной.

– Она была перевёртышем? – впервые за весь рассказ подал голос Джереми.

– Да, была. Отец нет, человек. Но истинные… поэтому не смогли друг без друга, умерли почти в один день… – я замолчала, и Джереми тоже.

Солнце уже поднялось над горизонтом, и мы въехали в город. Северный Предел уже ожил. По улочкам сновали магомобили, повозки. Люди спешили по своим делам.

Окрылённая складывающейся в салоне доверительной атмосферой, я решила поинтересоваться о родных Джереми.

– Меня растила старшая сестра, – сухо ответил он.

– А мать, отец? – любопытно сверкнула я глазами. – Расскажешь?

– Прости, но это тебя не касается.

Ответ прозвучал столь неожиданно резко, что мне показалось, будто он меня по лицу ударил.

– Вот как?.. – только и смогла поражённо выдавить из себя, задохнувшись от обиды: я перед ним, значит, душу нараспашку открываю, а он — «это тебя не касается».

В салоне повисло гнетущее молчание.

Отвернулась к окну, глядя на проносящиеся мимо дома и прохожих, пытаясь взять себя в руки и скрыть бурю эмоций, отразившихся на лице. Видимо, после пережитой ночи, по мнению Джереми, мы не стали ближе, всё осталось как прежде.

Что ж, я ошиблась на его счёт, так бывает. Сегодня ночью каждый получил своё: он сэкономил на борделе, а я – на кактусе и коте.

Мы просто босс и подчинённый, Кэссеми. И лучше оставить всё, как есть, сейчас, пока оно не переросло в нечто большее и резать стало бы в разы больнее.

– Ты обиделась, Кэсс, – констатировал Джей.

– Вовсе нет, – вернула я себе ледяную маску босса и холодно посмотрела на него. – Вот тут останови, это кафе открыто.

– Ты обиделась и поступаешь так же, как моя сестра. Даже пыхтишь один в один…

Я проигнорировала его, а как только машина прижалась к обочине, открыла дверцу и сразу вышла.

– Подожди, Кэсс! – понеслось мне уже в спину, но я даже не обернулась, направляясь в заведение.

Джереми пришлось закрывать машину, к тому же с искусственной ногой ему было сложно за мной угнаться. Он отстал. А я, стоило войти в кафе, почти уткнулась в грудь парню, расплывшемуся в довольном оскале. Можно было сделать вид, что я – не я, но татуировка чёрного лиса на его бычьей шее не оставила мне простора для воображения.

Поэтому когда он грубо схватил меня за руку и потащил по коридору к приватным залам, я не сопротивлялась. Продолжая удерживать меня, открыл дверь в один из них, радостно провозгласил:

– Эй, босс! Смотри, какую я птичку поймал! – и впихнул меня внутрь.

Там, за длинным низким столом, на мягких подушках сидели и полулежали плечистые парни, одетые точно близнецы. И у каждого из них красовалось клеймо на шее в виде чёрного свернувшегося лиса. По остаткам еды, пустым бутылкам и плывущим взглядам мне стало понятно, что они гудели здесь всю ночь.

Один из них, который поднялся и направился ко мне, трезвостью тоже не блистал. Проклятье!..

– О, Кэссеми, – промурлыкал он, подходя ближе.

Гневно зашипев, я отмахнулась от здоровяка, продолжающего подталкивать меня в спину:

– Грабли убери!

– Девочка моя, ты решила меня навестить? – подошёл его хозяин ко мне вплотную. – Надеюсь, чтобы ответить согласием на моё предложение? Оно до сих пор в силе, – и погладил меня по щеке.

– А мой ответ, Крис, до сих пор «нет»! – ядовито цыкнула и дёрнулась, пытаясь избежать его касаний.

Он нарочито бархатно рассмеялся, мня, видимо, себя в этот момент великим покорителем женских сердец. Но смех тут же застрял у него в горле, когда дверь в зал с грохотом открылась, а притащивший меня громила отлетел в сторону от удара кулаком в челюсть.

– Какого…?! – возмутился Кристиан, но тут же получил в нос и тоже отправился в «полёт».

Вальяжно до этого возлежащие парни вскочили на ноги и, не сговариваясь, бросились на Джереми. Завязался бой.

Я благоразумно отступила к стене и подперла её спиной, невозмутимо разглядывая маникюрчик на пальцах. Терпеливо ожидая, когда у мальчиков кончится боевой запал, и они перестанут месить друг друга. А вернее – нападать на Джереми.

В зал заглянул перепуганный бледный официант и тут же скрылся.

Из-под опущенных ресниц украдкой я наблюдала за Джеем. Отлично выдрессированный спецназовец заученными приёмами косил дружков Криса одного за другим. Когда в дверном проёме появился мужчина в похожем костюме и с такой же татуировкой на шее, они все уже лежали, а Джей стоял посреди зала, тяжело дыша и обводя их налитыми кровью глазами.

Мужчина оценил обстановку, коротко мне поклонился и известил:

– Леди Сеймет, альфа Аккар Морвин приглашает вас на аудиенцию, – бросил короткий взгляд на Джея. – И вашего друга тоже.

Джереми опешил, а я ответила посланцу коротким кивком:

– Почтём за честь.

Он приглашающим жестом указал на выход, и я не стала заставлять себя ждать. Похоже, завтрак отменяется.

Бандиты, приходя в себя, со стонами поднимались с пола, держась за рёбра, утирая кровь из разбитых носов и губ.

– Что, Кэсс, пёсика себе завела?! – зло прошипел Кристиан мне в спину.

– Надоело, что кое-кто постоянно пытается запрыгнуть на меня, точно похотливый кобелёк, – не осталась я в долгу и подала знак Джереми следовать за собой.

Он нагнал нас с провожатым и гневно прошипел мне на ухо:

– Аккар Морвин, альфа Чёрных Лис, глава банды Северного Предела приглашает тебя на встречу?! Ты ничего не хочешь мне рассказать, Кэссеми?!

– Прости, но тебя это не касается, – холодно бросила ему, и он обиженно засопел.