Цитаты из книг автора «Римма Ефимкина»

Через некоторое время клиентка похудела и очень вежливо рассказала М. Эриксону, что влюбилась «в человека много старше ее», и что «этот человек ею не интересуется». М. Эриксон ответил ей, что, влюбившись в этого человека, она сделала ему огромный комплимент. Теперь, научившись делать мужчинам приятное, она вполне может обратить внимание на мужчину своего возраста. Но она должна еще некоторое время сохранить свое чувство к пожилому человеку. Впоследствии она потеряла интерес к своему терапевту и обручилась с мужчиной соответствующего ей возраста.

На другом полюсе – «синие чулки под неусыпным надзором сушеных вобл из попечительского комитета» (не удержалась от цитаты, потому что труднее придумать что-то более точное и одновременно смешное, чем это сделал Э. Берн), – то есть те люди, которые не приобрели в положенное время способность нравиться представителям противоположного пола.

Истории сами по себе – обучение, и остаются живыми после всех анализов и точных формулировок, которые из них время от времени извлекаются. Джон Энрайт

На основе анализа психотерапевтических сессий, приведенных в литературе по психологическому консультированию, а также из собственной терапевтической практики, я выделила шесть следующих сфер человеческого опыта, где ненормативная лексика может найти применение. Эти сферы я условно назвала так:   – непристойность ради соблазнения; – непристойность ради забавы; – непристойность как выражение гнева; – непристойность с целью полового возбуждения; – непристойность ради установления контакта; – непристойность ради восстановления самосознания женщины.

Речь идет о тех ситуациях, когда развитие личности было искусственно остановлено, и ненормативные слова и выражения, примененные в психотерапевтическом процессе, в силу их шокирующих свойств оказываются способны разблокировать естественные процессы развития личности.

Открытый К. Юнгом процесс индивидуации, посредством которого человек становится самим собой, включает в числе прочего интеграцию тени. К сожалению, человек чаще всего не в состоянии признать вытесненные желания, грубые побуждения, низменные мотивы, детские фантазии и негодования своими собственными, этому препятствует другая часть личности – персона (социальная маска). Тень и персона находятся в компенсаторной взаимосвязи, проявляющейся в конфликтах. Признать тень своей – очень важная задача человека. В противном случае он проецирует ее на ближних, иногда в планетарном масштабе (например, Гитлер). Именно по этой причине К. Юнг утверждал: «Человек, который перестает приписывать свою тень ближнему, а открывает ее в себе и примиряется с ней, как мирятся с отвергнутым когда-то братом, – такой человек совершает работу великой, всемирной важности»44. Что делать с тенью? Сразу скажем, что ее невозможно и, главное, не нужно искоренять. Остается одно – интегрировать свою тень. Это делается каждый раз индивидуально, однако последовательность психотерапевтических шагов определяется следующей логикой: – Для начала признать существование тени в себе. – Усилить в виде конфронтации, противостояния с персоной. – Прийти к соглашению обеих сторон.

Позитивное предназначение ненормативной лексики, как мне кажется, лучше других методов способен объяснить юнгианский подход. Ненормативная лексика, на мой взгляд, – это язык, на котором разговаривает такая наша субличность, которую К. Юнг назвал тенью. Тень – это негативная сторона личности, отвергаемая сознательным эго. При этом «тень – это не что-то целиком скверное, а просто низшее, примитивное, неприспособленное и неудобное. В нее входят и такие низшие качества, детские и примитивные, которые могли бы обновить и украсить человеческое существование»43.

Получается, в непристойной лексике присутствует континуум «священный – бесстыдный». В чем же магическая сила «запретных» слов? В их способности возбуждать, воздействовать на эмоциональную сферу человека. Они могут быть и полезными, и опасными, одни и те же слова могут выполнять как негативную, так и позитивную функцию. Это похоже на действие яда: он может отравить, а может исцелить, в зависимости от дозы и от того, в какие руки попадет, поэтому на всякий случай сильные лекарства должны держаться под замком.

предостережения, привитые в детстве, в более поздних стадиях жизненного пути могут заблокировать естественные процессы развития личности. Это бывает в тех случаях, когда баланс запрещения и поощрения, практически всецело зависящий от матери, нарушен. Если говорить в этой связи о непристойных словах, то кроме останавливающего (шокирующего) свойства они обладают и другими качествами: способностью приносить облегчение, эротической ценностью. Эти качества «происходят из их „ароматических“ свойств не в меньшей степени, чем из неприличности. Наиболее сильные непристойности связаны с самыми сильными запахами, в то время как наиболее слабые – это литературные слова, далеко отстоящиe от первичных образов и полностью дезодорированные»40.

Согласно Э. Берну, «слово становится непристойным, если оно сопровождается отвратительным первичным образом. Это происходит потому, что образ и реальность, которую он замещает, становятся живыми и отвратительными в детстве, как это обычно бывает с запахом экскрементов во время обучения туалету; образ сохраняет свою силу и в последующие годы»39. Отвратительные первичные образы – это те, что связаны в нашем восприятии с чем-то скользким, а также имеют отношение к запаху и вкусу.