Отзывы на книги автора «Ричард Флэнаган»

Мы все страдаем от непомерных аппетитов и желаний. Но только варвар пойдет на всё, лишь бы удовлетворить их.

Если бы мне было не лень, я бы слепила вместо рецензии картинку "Что я ожидала - Что я получила". Начитавшись рецензий на другие книги Флэнагана я настроилась на захватывающую робинзониаду с покорением Австралии белым человеком. Что-то в духе "Люди на деревьях" Янагихары, только без педофилии и черепах, дарующих бессмертие, - реальное, мрачное, правдивое. А получила я Диккенса в костюме полярника на сцене в Манчестере. Облом, да?

Роман в целом довольно интересен. Флэнаган рассказывает нам не одну, а целых две истории которые связаны общими действующими персонажами (в меньшей мере) и Желанием (в большей). Желание именно с большой буквы, потому что оно всепоглощающее, заставляющее отступаться от привычек, идти на перекор общественному мнению, делать выбор, руководствуюясь одним сердцем, и найти в себе силы жить с ним.

Первая часть истории - это действительно колонизация англичанами Тасмании. События разворачиваются в первой половине 19-го века, в этот богом забытый уголок мира попадают легендарный английский мореплавателель и первооткрыватель Джон Франклин с супругой леди Джейн. И в один прекрасный день во время инспекции вверенных территорий бездетная пара встречает в маленькой деревушке девочку-аборигенку небывалой красоты, и леди Джейн, особа, к слову, очень противная и амбициозная, решает девочку как бы удочерить, а заодно поставить эксперимент - удастся ли при помощи воспитания из маленькой дикарки сделать утонченную юную леди. Желаний в этой истории целых два. Первое - стать матерью, а второе - найти свое место в мире. Но в этой истории желание обречено умереть или под натиском силы воли и эгоизма, или от бессилия.

Вторая же история разворачивается несколько десятков лет спустя, когда леди Джейн уже в Англии пытается обелить память своего супруга, пропавшего во льдах Антарктиды (если вы не в курсе, почитайте "Террор" Дэна Симмонса , версия хоть и далеко не документальная, но очень захватывающая). В качестве помощника она привлекает небезызвестного господина Диккенса, который не только пишет проникновенное эссе, но и принимает активнейшее участие в театральной постановке, которая должна склонить общественное мнение в нужную сторону. И, собственно, во время подготовки к одному из выступлений, желание с головой захлестывает Диккенса, и в нем оказывается столько же сил ему противостоять, сколько и у маленькой и давно забытой дикарки в красном платье.

Роман в целом с литературной точки зрения неплох, но лично мне был неприятен. Флэнаган прекрасно показал бессилие человека цивилизованного перед желанием, сравняв его в глазах читателя с безграмотным дикарем. Мысль эта мне близка и симпатична, и, возможно, в другом исполнении или в других декорациях понравилась мне еще больше. Но автор пережал. Философского романа не вышло, а экшена для хорошего художественного произведения не хватило. Жаль, что первое знакомство оказалось не удачным, но у меня в планах еще однозначно есть "Узкая дорога на дальний север". Надеюсь, хотя бы она мои ожидания оправдает.

«Человек сначала смотрится, как в зеркало, в другого человека. Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относиться к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода “человек”»
(К. Маркс, «Капитал»)

Наверное, цитата из К. Маркса привлечет далеко не каждого, и, может быть, это станет не самой удачной рекламой для книги Р. Фланагана, но что поделать, если она в предельно сжатой форме отражает все содержание «Первого лица»?

Р. Фланаган - большой мастер всяческой амплификации и придумывания неоднозначных сюжетов, мастерски заводящих читателя в философские и морально-нравственные тернии, через которые иногда удается прорваться к звездам, а иногда нет. Завязка меня увлекла, и читательский драйв появился с первых страниц – было интересно, что из всего этого получится. За несколько прочитанных романов я привыкла к стилистике Р. Фланагана, оставляющей широкий простор читателю для додумывания и собственных интерпретаций. С одной стороны, его книги внутренне диалогичны, и это меня очень привлекает. С другой стороны, в каждой из них за чувственностью и бесчинством слов угадывается жесткий авторский замысел, от которого он не готов отступить ни на йоту, и это даже немного пугает. В таких книгах таится некая опасность, которая и разгоняет адреналин. Написано было рефлексивно, апеллировало к темам литературы, чтения, писательства, отсылало к Борхесу, Ницше, Джойсу, скромно цитировало философию, перемежало внутреннюю драму профессионального становления с житейскими тяготами, мотивировало к неоднозначным воспоминаниям… в общем, сразу затянуло в фирменный фланагановский когнитивный водоворот.

Соприкосновение с чьей-то жизнью, попытки вплестись в чью-то судьбу – занятие сколь увлекательное, столь и небезопасное. Сразу это трудно понять, еще невозможней в это поверить, но общение с беспринципным негодяем психологически заразно, травматично и разрушительно. Начинающий писатель Киф Кельман, оказавшийся в сложных жизненных обстоятельствах и согласившийся стать литературным негром в написании мемуаров ожидающего суда афериста Зигфрида Хайдля, не мог даже предугадать фатальные последствия этого кажущегося несложным дела. А личность Хайдля оказалась крайне токсичной, особенно в условиях, когда его надо понять, оправдать и «очеловечить». В круговерти разворачивающихся событий, лжи, полуоткровений и манипуляций Киф даже не замечает, как для него стираются грани добра и зла, как возникает цепочка оправданий и самооправданий, делающих ничтожное великим, трагическое - смешным, неправедное - прибыльным, а бессмысленное – наполненным универсальным смыслом. В этом процессе Киф, вынужденный додумывать, досоздавать фрагменты чужой идентичности, используя себя в качестве материала, постепенно теряет свою собственную личность, а вместе с ней – семью, покой, призвание, судьбу.

Кажется, что Киф и Зигфрид были противопоказаны друг другу. Но это только на первый взгляд. Если внимательно вчитаться в текст Р. Фланагана, то под этой внешней драмой начинает просматриваться что-то иное: более глубокая и неоднозначная... трагедия? комедия? реальность? философия? правда жизни? Судьба свела этих двоих вроде бы случайно, но может быть и нет. Киф находился в жизненном кризисе, в котором во внутренний план сознания вбрасывается огромное количество значений, смыслов, мотивов и целей, ранее отвергаемых или противоположных тем, которые привели его к жизненному и писательскому застою. «Да был ли мальчик, - спросим словами М. Горького, - может мальчика-то и не было?». Был ли у Кифа действительно писательский талант? Было ли ему вообще суждено стать писателем? Правильно ли он понимал свое предназначение: точно ли это была его стезя, по которой он до сих пор двигался настолько неуспешно, что согласился на литературную поденщину, презрев собственный внутренний творческий зов? Это ли знак таланта и жизненного призвания? Встреча с реалистически и цинично смотрящим на жизнь Зигфридом, пусть с кровью, но сдирает розовые очки с его глаз. Зигфрид в каком-то смысле выступает как отрицательный гуру, гуру наоборот, открывающий Кифу глаза на исконность и посконность устройства мира и человеческих отношений, где «бараны должны блеять, а не выть с волками». Он пишет дерьмовую книгу, создавая ее из фрагментов грязной биографии Зигфрида и собственных идеалистических максим, постепенно осознавая, что его таланта хватает и всегда будет хватать только на это. А если нет божьего дара писать, то не правильнее ли и проще адаптировать крохи таланта к реальности и не искать творческой судьбы, просто приняв себя как литературного негра высокой квалификации, стать тем, кем можешь, кем получается, а не тем, кем грезилось и снилось? Может, это и была его подлинная идентичность, которая и обрелась в соприкосновении с грязной реальностью жизни в мире, где есть Зигфриды? Может, он и есть та черепаха с переломанными аборигенами конечностями, которой суждено только смотреть в звездное небо и вслушиваться в угасание веры в нравственный закон внутри нее?

Есть люди, встреча с которыми ломает, комкает нашу жизнь, как листок с пусть коряво набросанным, но авторским текстом. Они выступают злыми демиургами нашей судьбы, которых мы хотели бы, но не смогли избежать. Но, может быть, эти случайные толчки и дают нашей жизни то самое направление, которое и дóлжно, спасая нас от худшего?

История, которая рассказывает о судьбе австралийских военнопленных, брошенных на строительство известной Дороги смерти. Рассказывает без прикрас, обнажая все ужасы десятков тысяч людей, погибших в нечеловеческих условиях вдали от дома. Но даже среди всего этого нашлось место любви и отваги.

Я с трепетом читаю подобные книги, боль и лишения всегда заставляют переживать героям, особенно когда дело касается реальных событий, мест. Но с этой книгой любви не случилось. Более того мне было непонятно и местами ужасно противно. Тема войны, военнопленных априори не может радовать, здесь хватает неприкрытых подробностей, мерзких описаний, но в данной книге это было описано непросто мерзко, а мерзко обыденно.

Не знаю, может дело в переводе, может в самом авторе, но написана история невероятно скучно и сухо. Что неприятно удивило, так это то, что сюжет скачет от конца к началу, перестраивается незаметно и слишком резко, я не раз возвращалась на страницу назад, пытаясь найти тот самый переход. Это сильно мешает и путает.

Второе, что не понравилось - слишком много пошлятины и похоти. Дорриго Эванс - хирург и ужасный бабник. Он гуляет от своей возлюбленной направо и налево, мечется как самый настоящий кобель, перебирая в мыслях все желания и потребности. И если по началу я уважала его за самоотверженоость, за человечность и отвагу, то ближе к середине на дух не могла переносить!

Строительство железнодорожной линии для японцев описано более интересно. Я с головой окунулась в беспросветный ужас лишений, вечный голод, всевозможные болезни и отчаяния. Но и тут было то, что отворачивало меня от книги! Физиологические подробности, описания половых органов, похабщина в разговорах и шутки "ниже плинтуса". Вывернутые анусы, стоящие пенисы, слизь и язвы... Такое чувство, что автор намеренно выворачивает все гадости, чтобы впечатлить читателей, но лично меня это не то что не впечатлило, меня напрочь отвернуло от произведения.

О войне и страданиях можно писать иначе, не всегда надо обнажать так глубоко, воображение само дорисовывает необходимое, а здесь просто грязь. Ни один герой не стал симпатичным, ни одна любовная выходка не зацепила.

Не знаю, чем тут можно восторгаться. После прочтения, а далось оно мне очень непросто, я полезла в официальные источники и нашла много фактов о строительстве этой самой дороги. И читать их было намного интереснее!

Пожалела, что потратила на неё столько времени, но я все надеялась, что вот-вот и зацепит, увы, нет.

Неожиданные ощущения.

Поначалу у меня была почти полная иллюзия, что я читаю «made in China»-приквелы к «Террору» и «Друду», поскольку в «Желании» были те же персонажи – Чарльз Диккенс, Уилки Коллинз, Джон Франклин и его леди Джейн, даже Френсис Крозье мелькнул… Правда, их характеры раскрывались непривычно и, надо сказать, вовсе не с традиционной лирико-эпической стороны, скорее, наоборот, так что постепенно вырисовался почти фрейдовский сюжет.

Хотя истории большинства персонажей задумывались как драматические, сам роман мне показался вялым, фрагментарным (Р. Флэнаган в «одну телегу впрял» и северную экспедицию Франклина, и сентименальную туземную повесть, и Диккенса с его любовницами и тараканами), а его конец – предсказуемым. Самоконтроль белых европейцев, противопоставленный природной хтоничности тасманийских туземцев, должен был где-то обломаться, и автор почти равнодушно, с очень холодным и злым рассудком описал нам эти линии излома, внушая, что никто не свободен от своих желаний, желания могут быть очень разрушительными, нередко они затрагивают свободу и ломают судьбы других людей, а утрата самоконтроля может стать причиной многих бед, открывая, как ящик Пандоры, простор похоти, предательству, лицемерию и разнузданной агрессивности.

В романе разворачиваются сразу несколько «желанных» линий: леди Джейн проводит свой «эксперимент» с чернокожей сироткой Матинной, не смея признаться себе в тоске по материнству и легко манипулируя людьми во имя собственных желаний; Джон Франклин, поддавшись низменным чувствам, уезжает в экспедицию, одновременно спасаясь от навязчивых пигмалионских желаний жены сделать его таким, как ей хочется, и презрительно давящей в нем собственные ленивые стремления; Диккенс, актерствуя, сублимирует непреодолимое влечение к юной актрисе. Все находятся под властью своих желаний и почти все, отдаваясь им, в авторской интерпретации выглядят довольно гадко.

Кажется, что Р. Флэнаган исподволь, но все же по-проповеднически настойчиво, отстаивает всеобщее человеческое равенство, показывая, что все люди, и европейцы, и туземцы, равны и слабы перед лицом своих желаний: туземцы по своей природе не знают иного двигателя жизни, чем внутренние хотения, но и европейцы недалеко ушли по тропе цивилизации, и тоже теряют разум перед их мощным зовом, забывая не только основы морали, но и самих себя. Всё в романе звучит прямолинейно и безальтернативно, почти как обвинение. Ну что ж, мы и до Р. Флэнагана знали, что покров цивилизации и культуры на биологической природе человека очень тонок, и сила желания легко и пренебрежительно рвет его в клочья. Но что же нам делать с нашими непреодолимыми желаниями? Если очень хочется, то… можно? Нужно? Нельзя? Каковы, по Р. Флэнагану, перспективы желающих, в том числе и чужой жены, раба, вола… да просто другого человека себе, для самого себя? Что и зачем человек должен противопоставить своим желаниям? В чем его путеводная звезда на пути к саморегуляции? Но если у автора нет какой-то своей версии спасения от желаний и собственной философии спасения, побуждающей преодолевать внутренние порывы, то зачем он это писал, а мы – читали? Так что под конец ко мне прокралась крамольная мысль: может быть, Р. Флэнаган не просто книгу писал, а сублимировал либидо?

В книге повествуются две совершенно разные истории, иногда переплетающихся между собой. Первая - история жизни 7-летней аборигенки Матинны, которая была взята на воспитание достопочтенной семьей губернатора Джона Франклина. Супруга губернатора леди Джейн, строгая и умная дама, потерявшая всякую надежду родить ребенка, решает открыть свое сердце маленькой негритянке и вырастить из нее благовоспитанную английскую леди. Но все оказывается не так легко, как выглядело сначала... Вторая история, это жизнь Чарльза Диккенса в период угасающей любви к своей жене Кэтрин, родившей ему, на тот момент, уже 9х детей. Вечно угрюмая несчастная жена, блуждающее вдохновение и молодые, сулящие новые возможности друзья - всё это подталкивает Диккенса отречься от семейной жизни и полностью уйти в образ нового сценического героя. Благодаря пьесе он встречает молодую и очаровательную актрису Эллен, которая искренне им восторгается.

В каждой истории людьми движет желание.
Желание счастья движет леди Джейн в воспитании Матинны, а плотское желание накрывает ее мужа наблюдавшего за маленькой дикаркой. Желание любви разрывает сердце Кэтрин Диккенс, а желание впечатлений и новизны движет ее мужем Чарльзом толкая его как можно дальше от семьи.
Кого-то желание приведет к любви, а у кого-то наоборот разрушит жизнь. Одни смогут объединиться и разделить счастье, другие потеряют все и потянут за собой остальных.

"Чернокожий ребенок никогда не вырастет белым человеком."

"Человек живет только благодаря тем, кто его любит."

"Иные женщины хотят, чтобы им дарили цветы, но лично я претендую на лавры."

Все мы чего-то желаем, и идя к своей цели, так мало уделяем внимания тем, с помощью кого выполняем задуманное.

Книга, переведенная чуть позже, чем надо было. Теперь у нас есть, с чем сравнивать. Помните историю с террактом в питерском метро? Там еще было видео подозрительного человека, которого сразу записали в виновников. Он потом пришел в полицию, объяснился и история себя исчерпала. Да и изначально она не была похожа на всенациональную охоту на одного человека. Все таки, то ли мы уже привыкли (что, конечно, страшно), то ли наоборот, стали более разумно и без паники относиться к таким стрессовым и трагическим событиям, не позволяя себе превращаться в безумную толпу.

Поэтому роман не напугал и не ужаснул своей практически утопичной жестокостью. Я вижу, что правдой он сейчас не стал (пока или уже – не знаю). В наше время даже страшнее не то, что тебя могут заподозрить в пособничестве террористу, а в пресловутом харрасменте. Вот тут ополчатся, так ополчатся. Но и это, зная нестабильность человечества, ненадолго.

Ну да ладно, теперь к достоинствам. Роман написан очень хорошо, бодро, активно. Хоть это и не детектив, но сюжет не позволяет оторваться от книги надолго. Хочется листать и листать дальше. Герои непростые, противоречивые, с полутонами. Так что, и в этом направлении автор постарался. Больше всего в романе меня потряс Сидней. Как-то я его себе более чистым, приличным и спокойным представляла. А не чем-то уровня трущоб Балтимора времен "Прослушки" или Нового Орлеана середины прошлого века. Ну Флэнагану виднее.

И что самое важное, этот роман делает самое важное для приличной книги – оставляет в голове важную мысль. Но эта мысль не о том, как ужасно общество, подверженное влиянию пропаганды. А как важно принимать взвешенные решения без паники. Как важно сразу опираться на правду и верить и в нее и в себя. Если бы вы первый же день Куколка все рассказала, то ничего бы с ней не случилось. Но тогда и романа бы не было. Но мы же и не хотим становиться сами героями подобной истории?..

C.R.
Наша обложка не ужасна, но скучна. Из иностранных на мой взгляд самая лучшая – центральная. Пусть она немного вызывающая, но зато ближе всего к сути романа.

Я не читала романа, за который Флэнагану дали Букера, но эта книга показалась мне такой же мутной, как чайного цвета воды реки Франклин, такой же тягучей, как поток для гребущего против течения и такой же мучительной, как ощущение терзаемого рекой тела, зажатого меж камней. И ведь вроде хорошо продумана композиция, затрагиваются серьезные вопросы, да и обложка вон какая красивая.. но Увы! Книга протекла мимо моей души, не затронув ни единой струнки. И не то чтобы у моей души была такая хорошая обтекаемость, что ничто ее не тронет, не встревожит, просто для меня эта книга пуста. Нет в ней ни эмоций, ни чувства, ни события, ничего, что показалось бы реальным, знакомым и близким.. Но это все, разумеется, совершенно субъективный взгляд.
Так о чем же и как написана "Смерть речного лоцмана"?
Вся книга это история одновременно жизни и смерти Аляжа (ну правда, лучше бы он остался совсем без имени!) Козини. Из первой главы мы узнаем о том, как он появился на свет и о том, что на этот самый момент он тонет в реке и перед взором его души всплывают видения прошлых дней. Таким интересным способом Флэнаган закручивает нечто на подобие семейной саги (видения ГГ охватывают и его жизнь и наиболее значимые эпизоды из жизни его предков) с легким привкусом мистики. Получается сразу три плана повествования: Аляж, тонущий в реке, Аляж, сплавляющийся по реке (история утопления) и Видения - истории об Аляже и его предках. Есть тут и семейные тайны и личные трагедии в каждом поколении, и ужасы колонизации, но тайны так себе, трагедии описаны походя, а ужасы воспринимаются как "ну да, где-то мы это уже видели". Автор пытается рассказать нам о расизме, о каннибализме, о грехе людей, надругавшихся над террой нулис, ее жителями и природой, о потребительском стиле жизни белых переселенцев, о трагедии умирающего мира, разграбленного и обесчещенного, но все это просто истории. Истории, которые мы уже слышали, и никакое обилие географических наименований не сделает эти истории австралийскими, не наполнит их кровью и не нарастит плоть на белые кости сюжета. Да, есть тоска, но нет боли. Как нет и счастья. Жизнь ГГ беспросветна и печальна: или горе и утраты или просто бытие, нет ни одного действительно счастливого момента, то есть они вроде как упоминаются, но никаких эмоций не вызывают. Может быть ему так нравится сплавляться по реке, потому что всю свою жизнь он только и делает, что плывет по течению? И умирает в момент, когда решает сопротивляться. Возможно в этом и была авторская фишка - бесславный конец бесцветной жизни в момент, когда герой собирается начать жить? Возможно.. но оно того не стоило.
Единственное, что хочется похвалить в этом тексте - это последний абзац. Да, он красив, хорош, и если бы вся книга была такой, я бы ее полюбила!

Флэнагана я до этого времени не читала, и скорее всего, больше читать не буду.

Это ж надо умудриться написать настолько нудную книгу. Нудную и мутную, как вода в той самой речке, где погиб главный герой. Имечко еще такое, что просто язык сломаешь. Вся книга представлет собой жизнеописание этого самого героя. Имя которого я так и не смогла запомнить, да если честно, я и не пыталась.

Кто-то назвал это книгой-выживанием, а я бы назвала книгой-болотом. Настолько она тягучая и странная. Читая эту книгу словно попадаешь в трясину, и хорошо, если ты сможешь пробраться через нее и все таки дочитать книгу до конца. А если нет, так и останешься тонуть вместе с главным героем, а за одно и Титаником, Британиком и Олимпиком вместе взятыми.

Мне было неинтересно и скучно, но делать нечего и книгу пришлось читать. В который раз убеждаюсь, что тема морских (и не только) путешествий это не мое. Совсем не мое. И мучать себя этим в дальнейшем я не хочу.

Знаем ли мы, что на самом деле происходит? И так ли нам это интересно?
Когда-то предположение Филиппа К. Дика «может быть, это они хотят, чтобы мы так думали», казалось мне зловещим. Нами манипулируют. Нам раз за разом подставляют вместо реальности придуманную кем-то картинку. И мы живем дальше в мире лжи, думая, что все так и есть на самом деле.
Но это ведь, если задуматься, не так уж и страшно. Медийные потемкинские деревни при таком раскладе не могут стоять вечно. Кто-нибудь закричит, мальчик найдется. Все проснутся.
На этом стояла вся идеология социального прогресса, преображения действительности.
А если не закричит? Если всем хорошо и удобно в этой страшной, лживой, но в целом ясной и понятной медиареальности? Если все смирились, привыкли, если уже помыслить не могут ничего иного?
Роман Ричарда Флэнагана «Неизвестный террорист», который я начал читать с известной долей скепсиса, как раз об этом. Когда писатель, прописанный по разряду «большой литературы» берется писать триллер, всегда ждешь вихляния от интриги к морализаторству. Ничего подобного. Здесь конструкция в лучших традициях «Преступления и наказания». Сюжет, вроде бы, криминальный. «Вроде бы» - ключевое слово, прекрасно передающее то состояние современного общества, которое и становится поводом для высказывания Флэнагана.
То есть перед нами не просто дешевая авторская уловка, попытка расширить аудиторию за счет остросюжетности. Флэнаган не пишет триллер, он наоборот разоблачает своих героев, пытающихся представить окружающую действительность в угрожающих тонах.
Прочитав роман до конца, мы, по большому счету, так и не узнаем, что случилось. Хотя все карты, опять же «вроде бы», выложены перед нами на стол. Единственное, в достоверности чего сомневаться не приходится – история журналиста Ричарда Коуди, шагающего все выше и выше к высотам популярности, и стриптизерши по прозвищу Куколка, которая благодаря его стараниям становится самой разыскиваемой женщиной в Австралии.
Если же говорить о терроризме, то он слабо интересует Флэнагана. К чести автора, он отказывается играть в рамках, заданных политиками и политтехнологами всех мастей. «Неизвестный террорист» - книга не о терроризме, она о теме терроризма. То есть о смысле, назначении и сути той риторики угрозы, которую человечество выслушивает уже почти два десятилетия. Не отвергая опасности террористических актов, автор демонстрирует, какой медийный пузырь вокруг них нарастает, к каким последствиям приводит постоянное манипулирование страхом, который испытывает перед ними обыватель. В то же время терроризм становится всего лишь новостью. Очередным ярлыком, с помощью которого можно упростить действительность. Или пощекотать нервы.
«Неизвестный террорист» - книга о прозрении. Куколка, отлично знавшая о том, что мир грязен и подл, внезапно осознает, что он жесток и глуп в своем равнодушии. В какой-то момент своих скитаний она понимает, что никогда и никем по-настоящему не интересовалась. Никому не помогла (более того, погубила, не придя на помощь). А, значит, не может ожидать чьей-то помощи. Ведь люди вокруг ничем от нее не отличаются.
Равнодушие, самоуспокоенность людей и становятся объектом критики в этом романе.
Неожиданно крепкая, отлично сделанная вещь, написанная с нарастанием темпа, заставляющая искренне сопереживать героям.

"Неизвестный террорист" Ричард Флэнаган. Быстрее я не читала: 442 страницы затянули так, что не отпустили, пока не перевернула последнюю. Литературный кайф!

Очень мощное вступление. Мысли о Ницше, об Иисусе, о безнадёжности любви человеческой, об её недостаточности, об её крахе. И все это лишь тонкая подводка к основной линии романа, которая по-началу ошибочно кажется банально-простой: три дня из жизни 26-летней стриптизёрши. Повествуется довольно аккуратно, рафинированно о не рафинированном. 18+!

Резюме: безусловно, читать! Буря эмоций по прочтению обеспечена. И долгое послевкусие.
Роман этот не столько о террористической угрозе, сколько об обществе, о не тех приоритетах и ценностях, об двойной морали... О том, как правду превращают в ложь ради чьих-то интересов... Как будто к обществу подставили большое зеркало.
Цитата №1: "Раз она в общем хоре кого-то обвиняла, что же удивительного в том, что теперь другие обвиняют ее?"
Цитата №2: "Любви никогда не бывает достаточно, но любовь - это единственное, что у нас есть".
Только дочитав книгу, понимаешь ее масштаб, ну, и то, зачем там был упомянут Иисус.
Хороших вам книг!