Цитаты из книг автора «Ричард Докинз»

Главная цель этой книги – заинтересовать читателя, но если он извлечет из нее какую-то мораль, пусть примет ее как предостережение. Пусть он знает, что если, подобно мне, он стремится к созданию общества, члены которого великодушно и самоотверженно сотрудничают во имя общего блага, ему нечего рассчитывать на помощь со стороны биологической природы человека. Давайте попробуем учить щедрости и альтруизму, ибо мы рождаемся эгоистами. Осознаем, к чему стремятся наши собственные

говорим о светском устройстве Индии… Некоторые думают, чт

Стряхните с себя все страхи и угодливые предрассудки, перед которыми по-рабски пресмыкаются слабые умы. Пусть руководит Вами разум, поверяйте ему каждый факт, каждую мысль. Не бойтесь поставить под сомнение само существование Бога, ибо если Он есть, то ему более придется по душе свет разума, нежели слепой

Допустим, я скажу: “Величайшим из когда-либо живших на земле людей был Дарвин”, а вы возразите: “Нет, Ньютон”, но я надеюсь, что наш спор на этом прекратится. Мысль моя заключается в том, что как бы ни разрешился наш спор, ни один важный вывод от этого не изменится. В истории жизни и свершений Ньютона и Дарвина не произойдет никаких изменений независимо от того, будем мы называть их “великими” или нет.

Почему бога считают объяснением чего-либо? Это не объяснение, а провал попытки объяснить, пожатие плечами, школьное «я не знаю», закутанное в покровы духовности и ритуалов. Объяснение чего-либо делом рук божьих обычно означает, что говорящий понятия не имеет о происходящем и поэтому приписывает авторство недостижимому и непостижимому небесному волшебнику. Спросите, откуда этот парень там взялся, и, могу поспорить, в ответ услышите невнятные псевдофилософские заявления, что он всегда был или что он обитает вне границ природы

Если ваш домашний питомец умирает в мучениях, а вы не вызываете ветеринара, который даст ему достаточную дозу наркоза, чтобы животное не проснулось, вас обвинят в жестокости. Но если мучаетесь вы сами и врач окажет аналогичную милосердную услугу вам, то его вполне могут обвинить в убийстве.

А вот еще одна трогательная картина. Разыскивая незадолго до Рождества воплощающий праздничное настроение образ, ежедневно читаемая мною газета «Индепендент» напечатала сентиментальную, экуменическую сценку из школьной рождественской пьесы. В подписи к фотографии с гордостью заявлялось, что роли трех волхвов исполняли четырехлетние Шадбриит (сикх), Мушарафф (мусульманин) и Адель (христианка). Трогательно? Очаровательно? Думаю, не то и не другое, скорее – нелепо. Как порядочному человеку может прийти в голову, что на четырехлеток допустимо навешивать ярлыки теологических установок и мировоззрений их родителей? Чтобы понять справедливость моего утверждения, представьте себе аналогичную фотографию со следующей подписью: «Четырехлетние Шадбриит (кейнсианец), Мушарафф (монетарист) и Адель (марксистка)». Вы не сомневаетесь, что в редакцию хлынул бы поток жалоб? Конечно, хлынул бы. Но благодаря странно привилегированному положению религии в данном случае никто и не подумал возмутиться, как никто никогда не возмущается в других подобных ситуациях. Или представьте реакцию на такую подпись: «Четырехлетние Шадбриит (атеист), Мушарафф (агностик) и Адель (светская гуманистка)». В отношении родителей могло бы, пожалуй, начаться расследование с целью проверки их методов воспитания.

Директор Маккуойд выступил с поражающей высокомерным самодовольством защитой позиции школы; ему самому она явно кажется проявлением широты кругозора: Лучшим примером может служить лекция, которую я читал в одном из старших классов (для 16–17-летних учеников). Один из них, Шакиль, заявил: «Все написанное в Коране – истинная правда». Ему возразила Клэр: «Нет, правда написана в Библии». И мы начали обсуждать, в чем их мнения сходны и в чем кроются разногласия. Мы сделали вывод, что оба они одновременно правы быть не могут. И в конце я сказал: «Извини, Шакиль, но ты ошибаешься, правда – в Библии». А он ответил: «Извините, господин Маккуойд, но это вы ошибаетесь, правда – в Коране». И по окончании лекции они пошли на обед, продолжая обсуждение. Именно к этому мы и стремимся. Мы хотим, чтобы дети осознавали, во что они верят, и умели защитить свою веру[226]. Как трогательно! Шакиль и Клэр рука об руку идут в столовую, продолжая бурно спорить, защищая свои – несовместимые – убеждения. Но что в этом хорошего? Не кажется ли вам, что нарисованная господином Маккуойдом картина довольно прискорбна? Чем, в конце концов, Шакиль и Клэр могут подтвердить состоятельность своих доводов? Какие убедительные факты каждый из них может предложить оппоненту, чтобы дебаты стали полезными и плодотворными? Каждый подросток просто-напросто утверждает, что его или ее священная книга – лучше, вот и все. Насколько нам известно, дальше этого аргумента они не пошли, да дальше пойти и невозможно, если вам внушили, что истина познается из Священного Писания, а не из анализа фактов. Образования Клэр и Шакиль не получили. Совершив по отношению к ним насилие – не физическое, но интеллектуальное, – школа во главе с директором их предала.

По мнению Хамфри, пока ребенок еще мал, уязвим и нуждается в защите, истинно нравственная позиция воспитателя заключается в том, чтобы попытаться как можно лучше угадать, что бы ребенок сам для себя выбрал, если бы возраст ему это позволял. Он трогательно рассказывает о маленькой девочке из племени инков, чьи пятисотлетние останки были найдены вмерзшими в лед в горах Перу в 1995 году. Нашедшие ее тело антропологи полагают, что она оказалась жертвой ритуального жертвоприношения. Хамфри сообщает, что фильм о «снегурочке» показали по американскому телевидению. Зрителям предлагалось… …восхититься духовной силой священников-инков и представить чувства девочки во время последнего пути: гордость и восторг, охватившие ее при известии о том, что на нее пал почетный выбор, она будет священной жертвой. Телефильм, по сути, убеждал зрителей в том, что человеческое жертвоприношение являлось своего рода важным культурным достижением, – вот вам еще один перл нерассуждающего преклонения перед культурным многообразием. Хамфри возмутился, и я вполне разделяю его чувства. Как у них язык повернулся предположить такое?! Как смеют они предлагать нам – сидящим в уютных домах, перед экранами телевизоров зрителям – восторгаться, проигрывая в уме акт ритуального убийства: казни беззащитного ребенка толпой недалеких, напыщенных, суеверных, глупых стариков?! Как смеют они призывать нас искать в этом аморальном насилии над беззащитной жертвой что-то положительное?! И опять же, у добропорядочного, либерального читателя могут закрасться сомнения. Конечно, с нашей точки зрения, это был жестокий, бессмысленный обряд, но самим инкам так, безусловно, не казалось. С их точки зрения, жертвоприношение было нравственным, далеко не бессмысленным действием, оправданным целым набором священных верований. Девчушка, без сомнения, также целиком разделяла религию своего народа. Какое право имеем мы судить священников-инков по законам нашей, а не их собственной морали и называть их убийцами? Возможно, девочка действительно была до восторга счастлива своей судьбой; возможно, она и вправду верила, что отправляется прямиком в рай в компании ослепительного бога-Солнца. Или, может быть, – и это кажется гораздо более вероятным – она визжала от ужаса.

«Свобода слова слишком драгоценна, чтобы хотя бы помыслить о возведении на ее пути препятствий». Однако в дальнейшем, наперекор своим либеральным убеждениям, он предложил сделать одно важное исключение, а именно – заявил о необходимости цензуры, когда речь идет о …моральном и религиозном воспитании детей и особенно об образовании, получаемом ребенком дома, где от родителей ожидается – и даже требуется – объяснить детям, что хорошо, а что плохо; что есть истина, а что ложь. Я убежден, что у каждого ребенка есть право на то, чтобы его голову не забивали чужими дурными идеями – вне зависимости от того, кому эти идеи принадлежат. У родителей нет богоданного права оболванивать детей, как им вздумается; они не должны ограничивать для малышей горизонты знания, воспитывать их в атмосфере догматов и предрассудков или настаивать на неуклонном следовании по узкой колее их собственной веры. Короче говоря, дети имеют право на защиту своего разума от навязываемой им глупости, и каждый член нашего общества несет за это ответственность. Поэтому следует точно так же не разрешать родителям прививать детям веру в буквальную правоту Библии или в определение судьбы ходом звезд, как не позволяется выбивать малышам зубы или запирать их в чулан.