Цитаты из книг автора «Ричард Брэнсон»

Мы вполне довольны EMI, — сказал сэр Колин. — Мы принимаем все меры для управления этой ведущей компанией Thorn EMI Group. — Ну, хорошо, — сказал я. — Думаю, разузнать все-таки стоило. С этими словами я встал и вышел из комнаты. Я поехал прямо на Вернон-ярд переговорить с Саймоном и Кеном. — У них все серьезно, — сказал я. — Они находятся в критическом положении. Думали, я буду торговаться с ними. Встретили меня в штыки. Если сэр Колин настолько обеспокоен, что пригласил к себе всю свою тяжелую артиллерию, значит, они действительно уязвимы, и думаю, мы должны надавить. Саймон и Кен согласились со мной. Тревор устроил нам встречу с руководством инвестиционного банка Samuel Montagy. Эти господа представили нас группе по недвижимости Mountleigh и посоветовали выставить совместное предложение. Поскольку сэр Колин не продал бы нам только EMI, мы могли бы вместе с Mountleigh постараться получить всю Group, а затем разбить ее на части. Если в двух словах, то Mountleigh оставила бы себе сеть магазинов

обращены ко мне. Люди сидели по одну сторону стола, плечом к плечу, в костюмах в тонкую полоску, образуя непробиваемую стену. Сэр Колин пожал мне руку и посмотрел через мое плечо, нет ли там еще кого-нибудь. — Я один, — сказал я. — Где мне сесть? Одна сторона длинного блестящего коричневато-красного стола была пуста. Там находилось десять или пятнадцать блокнотов для записей, на них лежали остро отточенные карандаши. Я сел и посмотрел на море лиц напротив. — Разрешите представить вас, — начал сэр Колин. Он отбарабанил имена банкиров, адвокатов, бухгалтеров и консультантов по менеджменту. — Я — Ричард Брэнсон, — представился я, нервно засмеявшись. — И я здесь потому, что просто хотел узнать, не хотите ли вы… может быть, хотели бы… — я сделал паузу. Все шеи напротив вытянулись в мою сторону. — Может, вы хотели бы продать дочернюю компанию EMI, — сказал я. — Мне кажется, Thorn EMI — такая большая группа компаний, что EMI Music, возможно, не является вашим высшим приоритетом. У вас есть столько других вещей. Это все. Наступила мертвая тишина.

звукозаписи, чем продавая американским компаниям лицензии на выпуск пластинок наших лучших артистов. Вторую трудную задачу — поглощение Thorn EMI — надо было решать осторожно. Мы чувствовали, что руководство EMI было довольно вялое и что невероятный каталог выпущенных ею альбомов, включавший записи The Beatles, мог бы быть использован намного прибыльнее. Вся Thorn EMI Group оценивалась примерно в £750 млн, что троекратно превышало стоимость компании Virgin. В конце концов, я подумал, что лучше всего поговорить с сэром Колином Саутгейтом, управляющим директором Thorn EMI, и спросить его, не хочет ли он продать нам EMI Music. — Не пойти ли нам с тобой? — спросили Саймон и Кен. — Это может быть слишком, — ответил я. — Я просочусь к нему, поговорю с глазу на глаз, а потом, если он заинтересуется, мы можем пойти вместе. Я позвонил сэру Колину и договорился о встрече в его офисе на Манчестер-сквер. Меня направили на верхний этаж и пригласили войти в комнату. Там царило молчание. По меньшей мере двадцать лиц без малейшей тени

производило никакого впечатления. Акции Virgin, сначала продававшиеся за 140 пенсов, вскоре упали до 120 за штуку. Доверие, которое люди в очереди, артисты и персонал Virgin проявили ко мне, потратив свои собственные деньги на покупку акций нашей компании, стало слишком тяготить меня. На протяжении 1987 года стоимость акций Virgin вернулась на прежний уровень, достигнув примерно 140 пенсов за штуку, но не поднялась выше. Мы начали использовать деньги, полученные от продажи акций, для осуществления двух инвестиционных проектов. Первый был нацелен на создание полноправной дочерней компании Virgin в Америке, второй — на компанию Thorn EMI с целью ее последующего приобретения. Создание Virgin Records American Inc. было недешевым предприятием. Мы учли те сложности, с которыми столкнулись раньше, и на этот раз не поскупились. В 1987 году мы сумели выпустить в Америке четыре сингла, вошедших в лучшую двадцатку, и один «золотой» альбом. Несмотря на то что в 1987 году Virgin America была убыточной, мы рассматривали ее как долгосрочный инвестиционный проект и были уверены, что в итоге получим намного больше денег, имея

семья, кузины и множество людей, встретившихся мне на дорогах жизни, — все они купили акции. Тревор Аббот занял у меня £250 000, чтобы купить акции Virgin, и хотя он управлялся с цифрами даже лучше меня, я все-таки чувствовал ответственность за возможное падение акций. Я бы ничего не имел против, если бы аналитики Сити были правы, оценивая, что в компании Virgin делается плохо или уровень компетентности ее менеджмента. Меня начало выводить из себя другое. Вне зависимости от того, как и сколько раз Саймон, Кен и я пытались объяснить, что 30% нашего дохода составляют выплаты от ранее выпущенных записей и даже если не удастся выпустить новую пластинку, к нам все равно будут поступать деньги или что 40% прибыли, заработанной во Франции, получены за счет французских певцов, а не за счет Боя Джорджа или Фила Коллинза, обеспечивавших нас стабильным местным доходом, — Сити продолжал упрощенно трактовать систему работы Virgin. Аналитики по-прежнему полагали, что Virgin полностью зависела от меня и Боя Джорджа. Саймон и Кен начали проигрывать записи UB40, The Human League и Simple Minds на совещаниях аналитиков, но это

ты в очень большой степени теряешь контроль, к примеру, из-за необходимости назначать директоров, не являющихся сотрудниками компании, а в целом — тратишь время на то, чтобы угодить Сити. До этого я всегда был уверен в решениях, которые мы принимали, но сейчас Virgin являлась открытым акционерным обществом, и я начал терять веру в себя. Стало трудно принимать быстрые решения, и я задавался вопросом: неужели каждое решение должно быть формально утверждено и запротоколировано на собрании членов правления? Во многих отношениях 1987 год, когда мы были открытой компанией, оказался для Virgin самым неудачным в творческом плане. Мы потратили по меньшей мере половину своего времени на поездки в Сити, чтобы объяснять, что мы намерены делать для финансирования менеджеров, консультантов по финансовым вопросам и PR-фирмы Сити, вместо того чтобы взяться и сделать это. К тому же я чувствовал ответственность за людей, инвестировавших деньги в Virgin, приобретя ее акции. Фил Коллинз, Майк Олдфилд и Брайэн Ферри приобрели акции, Питер и Сэрис, мои соседи и близкие друзья на Милл Энд вложили часть своих сбережений в Virgin

У меня также были разногласия с Доном, больше всего по поводу дивидендов. Я не хотел следовать английской традиции и выплачивать большие дивиденды. Мне больше импонировали американская и японская традиции, когда компания во главу угла ставит реинвестирование своей прибыли, чтобы укрепить позиции и повысить рыночную стоимость акций. Высокие дивиденды означали потерю денег, которым лучше было бы найти применение внутри Virgin. Мне казалось, что сторонние держатели акций доверили свои деньги Virgin для того, чтобы мы обеспечили их рост, а не для того, чтобы мы вернули им 5% от тех же денег, которые будут обложены налогом как доход и моментально потеряют 40% своей стоимости. Возможно, подобный аргумент кажется незначительным, но он иллюстрирует общую потерю контроля, пережитую мной. Большинство людей полагает, что владение 50% открытого акционерного общества — это ключ к контролю над ним.

После большого «бум» как насчет маленького «хлоп»? К началу 1986 года взоры всех обратились к Сити73. Все, кто приобрел акции British Teleсom, удвоили свои деньги, а приватизация British Gas заставила говорить о Сиде: «Если увидишь Сида, скажи ему…» Я никогда не забуду, как поехал в Сити, чтобы взглянуть на скопление людей, выстроившихся в очереди. Они хотели купить акции компании Virgin. Мы уже получили по почте свыше 70 000 заявок на покупку акций, но эти люди отложили все на последний день — 13 ноября 1986 года. Я ходил вдоль очереди и благодарил людей за доверие. Несколько их реплик остались в моей памяти: — Мы не поедем отдыхать в этом году. Мы вкладываем свои сбережения в Virgin. — Давай, Ричард, докажи, что мы правильно делаем. — Мы полагаемся на тебя, Ричард.

Проходя мимо места, где в предыдущий раз затонул наш катамаран, мы зааплодировали и вдруг осознали, что можем осуществить свою мечту. В пяти милях от Силли нас встретили вертолеты, а потом сотни самых разнообразных лодок, которые приветствовали нас на пути домой. В 19.30 мы миновали Бишоп Рок. Эки и Стив, пошатываясь, вышли из машинного отделения. Они были героями: в условиях тряски выдержали трехдневное пребывание в жарком, тесном машинном отсеке, стоя по щиколотку в масле, и делали все, чтобы поддерживать работу двигателей. Даг Пайк отключил навигационную систему, и все обнялись. Мы сделали это. Уложились в 3 дня 8 часов и 31 минуту. Совершив вояж, превышающий 3000 миль, мы побили рекорд «Голубой ленты Атлантики» на 2 часа и 9 минут.

исчисляемого £3 млн. Обратившись с тем же самым бухгалтерским балансом в другой консорциум банков, Дон и Тревор условились о возможности овердрафта в £30 млн. После этого они занялись структурой Virgin Group и решили закрыть несколько наших маленьких компаний, в частности Top Nosh Food и пабы. Они разделили Virgin Group на Music, Retail и Vision и затем выделили Virgin Atlantic вместе с Virgin Holidays, Heaven, The Roof Garden и Necker Island в отдельную частную компанию. Саймону и мне было по 33 года, столько же было Тревору и Кену. Дон был немного старше, Роберт — немного моложе. Мы знали, что можем принять на работу любого, и решили привлечь к Virgin Group внимание общественности. От рынка рок-музыки мы двигались к фондовой бирже.