выдающих телевизоры напрокат, а мы бы взяли EMI Music.
Наша прибыль за первый год существования в качестве открытой акционерной компании выросла более чем вдвое, составив больше £30 млн (несмотря на стоимость проекта в Соединенных Штатах), и мы планировали опубликовать эти результаты в октябре одновременно с объявлением о наших притязаниях на Thorn EMI.
В течение лета Тревор сумел договориться в банке Новой Шотландии о ссуде в £100 млн, мы медленно начали скупать акции Thorn EMI, платя около £7 за акцию, и таким образом приобрели долю, которую могли использовать как стартовую площадку для предложения своей цены. По мере роста активности торгов на фондовой бирже в летние месяцы стали распространяться слухи о том, что Thorn EMI колеблется, и я забеспокоился, что, если мы оставим это до октября, будет слишком поздно. Но я мало что мог поделать, потому что был полон решимости встретить вызов, который многие считали началом моего конца. Этот вызов был таким же пугающим и дерзким, как и в мире бизнеса: мы с Пером Линдстрэндом планировали перелететь через Атлантический океан