Отзывы на книги автора «Редьярд Киплинг»

Сказки маленькие, и книжка тоже маленькая, компактная. Однако в ней уместились все хорошо известные истории — о том, как слонёнок получил свой хобот, верблюд — горб, леопард — пятна и т.д. Киплинг использует самый древний жанр и наслаждается мифотворчеством. Так здорово всё взять и переобъяснить по-своему!

К тому же здесь не только Киплинг-рассказчик, но и Киплинг-художник. Почти на каждой странице — картинка, и все авторские. Под иллюстрациями — пространные подписи с объяснениями, что именно вы там видите. А ещё Киплинг подбивает читателя подключиться к творчеству и раскрасить картинки! Пальму, например, зелёным, а слона — красным.

Любите ли вы Киплинга, как люблю его я? Этого нестрогого морализатора из Отважных капитанов , этого любителя многообразия человеческой природы из «Простых рассказов с гор»? Ну и заодно певца британского империализма с пресловутым «беременем белого человека»?

Мое пристрастие началось не с Маугли или рассудительного мангуста, а со сборника рассказов о простых британских солдатах, вот этого , когда я почувствовал прелесть его образов, языка и жизненного опыта. Опыта англо-индийца, человека, который всем сердцем любил Индию и британское превосходство (что не мешало ему хорошо относиться ко всем людям).

Индия Киплинга

И вот я перечитал «Книгу джунглей» с рисунками Ингпена. История о Маугли хороша. И рисунки хороши. Посмотрите на эти пропорции, как они реалистичны! Это настоящие детские пропорции, делающие Маугли похожим и на моего малыша.

Киплинг сплел (из лиан :) историю, которая вечна, так как она все о том же, о дружбе, предательстве, любви, но на таком шикарном материале, что весь этот экзотизм правит балом и делает книгу интересной и через сто лет после публикации.

Первые три истории про Маугли известны всем (как и Рикки-Тикки-Тави), а вот сказка про белого котика была для меня новинкой, со всем ее русским налетом (правда, через алеутов). Нравилось Киплингу играть тем, что мир стал теснее, играть географией, представлять как морской котик путешествует по всему известному миру.

Да и история про танцы слонов из «Маленького Тумаи» была для меня неожиданной, хотя она и укладывается в ту же тему отношений между человеком и животными. Ну а «Слуги ее величества» - совсем взрослая сказка, почти Скотный двор , модель общества на примере животных, используемых в британской колониальной армии.

Что там таить, взрослая эта книга, очень взрослая, с иронией, сложными аллюзиями и социальным подтекстом, просто упакованная в сказки о животных.

Это утонченная и стремительная новелла, которая окунает читателя в атмосферу Индии 1840-х годов. Действие разворачивается в Симле, живописном уголке, который создает неповторимый экзотический фон, не отвлекая от сути рассказа. В сердце повествования — юная душа, стоящая на перепутье. Перед ней встает судьбоносный выбор, глубоко укорененный в нравах той эпохи и ее положении в обществе. Должна ли она подчиниться воле близких, ища безопасности и похвалы, или же довериться неукротимому зову своего сердца? На фоне этих мучительных внутренних битв развиваются события, среди которых особенно выделяется необычное состязание по стрельбе из лука. Этот турнир не только служит развлечением, но и пронзительно метафорически отражает бушующие страсти героини. Киплинг ведет рассказ с удивительной простотой и выразительностью, пронизывая его тонкой, едва уловимой иронией. Автор не стремится диктовать решения, а скорее приглашает нас примерить на себя положение героини, позволив нам самостоятельно осмыслить тяжесть ее выбора. Повествование течет плавно и завораживающе: короткие, но емкие картины сменяют друг друга, создавая ощущение легкости и вовлеченности. Само название рассказа глубоко символично: оно намекает и на реальный элемент сюжета, и на вечную, трепетную тему сердечных томлений.

Читайте больше друзья !!!

Нет, совсем не тем, о ком пел Владимир Семенович. Представьте, если вашим другом оказался бы, например, ... слон. а в, опять же, к примеру, совершенно беспутный махаут (погонщик, всадник или тренер слона).
Самому Дисе Киплинг уделяет в рассказе крайне мало строк. Только и того, что он горький пьяница и, по большому счету, бездельник. центральный образ здесь, конечно же слон. Как у человека, выросшего в Индии, у писателя было совершенно особое отношение к этим благородным гигантам джунглей, вынужденных выполнять для людей тяжелую работу до самой смерти. Киплинг вообще был большой мастер в изображении братьев наших меньших. И , в отличие от того Сеттон-Томпсона, у него намного меньше сцен жестокости в обращении с ними. Для Киплиннг, здесь опять влияние индийской культуры, животные - такие же люди, только в другом облике. Но в своих поступках они лучше многих людей.
У старого слона в этом рассказе воистину самое благородное сердце. Чего стоит только эпизод, когда слона совершенно по человечески обращается с ребенком человека, который только что хотел его зверски избить за отказ работать.

Крошечный смуглый ребенок Чихана, перекатываясь по полу хижины, протянул пухлые ручонки к огромной тени в дверях. Моти-Гадж отлично знал, что Чихану это существо дороже всего на свете. Он вытянул вперед свой хобот с соблазнительно закрученным концом, и смуглый ребенок с криком бросился к нему. Моти-Гадж быстро обнял его хоботом, поднял вверх, и вот смуглый младенец уже ликовал в воздухе, на двенадцать футов выше головы своего отца.
— Великий владыка! — взмолился Чихан.— Самые лучшие мучные лепешки, числом двенадцать, по два фута в поперечнике и вымоченные в роме, будут твоими сию минуту, а кроме того, получишь двести фунтов свежесрезанного молодого сахарного тростника. Соизволь только благополучно опустить вниз этого ничтожного мальчишку, который для меня — как сердце мое и жизнь моя.
Моти-Гадж удобно устроил смуглого младенца между своими передними ногами, способными растоптать и превратить в зубочистки всю Чиханову хижину, и стал ждать пищи. Он съел ее, а смуглый ребенок уполз.

Но как бы не был благороден слон, по сути своей он раб. По большому счету в рассказе изображены два раба: человек - раб алкоголя и слон, раб этого человека. Рабство само по себе, вне зависимости от того, человеческое оно или слоновье, глубоко противно душе писателя. По своему рабскому состоянию слон тоскует, получив кратковременную свободу. Ему не нужен человек, который с ним обращается вроде бы лучше старого хозяина. Ему нужен тот, вечно пьяный, тупой, но зато угощающий ромовыми катышками и чешущий за ушами. Так брошенный матерью ребенок никогда не скажет о своей родительнице ни одного дурного слова.
Очень теплый и трогательный рассказ. Рекомендую к прочтению взрослым и детям

Любите ли вы Киплинга, как люблю его я? Этого нестрогого морализатора из Отважных капитанов , этого любителя многообразия человеческой природы из «Простых рассказов с гор»? Ну и заодно певца британского империализма с пресловутым «беременем белого человека»?

Мое пристрастие началось не с Маугли или рассудительного мангуста, а со сборника рассказов о простых британских солдатах, вот этого , когда я почувствовал прелесть его образов, языка и жизненного опыта. Опыта англо-индийца, человека, который всем сердцем любил Индию и британское превосходство (что не мешало ему хорошо относиться ко всем людям).

Индия Киплинга

И вот я перечитал «Книгу джунглей» с рисунками Ингпена. История о Маугли хороша. И рисунки хороши. Посмотрите на эти пропорции, как они реалистичны! Это настоящие детские пропорции, делающие Маугли похожим и на моего малыша.

Киплинг сплел (из лиан :) историю, которая вечна, так как она все о том же, о дружбе, предательстве, любви, но на таком шикарном материале, что весь этот экзотизм правит балом и делает книгу интересной и через сто лет после публикации.

Первые три истории про Маугли известны всем (как и Рикки-Тикки-Тави), а вот сказка про белого котика была для меня новинкой, со всем ее русским налетом (правда, через алеутов). Нравилось Киплингу играть тем, что мир стал теснее, играть географией, представлять как морской котик путешествует по всему известному миру.

Да и история про танцы слонов из «Маленького Тумаи» была для меня неожиданной, хотя она и укладывается в ту же тему отношений между человеком и животными. Ну а «Слуги ее величества» - совсем взрослая сказка, почти Скотный двор , модель общества на примере животных, используемых в британской колониальной армии.

Что там таить, взрослая эта книга, очень взрослая, с иронией, сложными аллюзиями и социальным подтекстом, просто упакованная в сказки о животных.

Любите ли вы Киплинга, как люблю его я? Этого нестрогого морализатора из Отважных капитанов , этого любителя многообразия человеческой природы из «Простых рассказов с гор»? Ну и заодно певца британского империализма с пресловутым «беременем белого человека»?

Мое пристрастие началось не с Маугли или рассудительного мангуста, а со сборника рассказов о простых британских солдатах, вот этого , когда я почувствовал прелесть его образов, языка и жизненного опыта. Опыта англо-индийца, человека, который всем сердцем любил Индию и британское превосходство (что не мешало ему хорошо относиться ко всем людям).

Индия Киплинга

И вот я перечитал «Книгу джунглей» с рисунками Ингпена. История о Маугли хороша. И рисунки хороши. Посмотрите на эти пропорции, как они реалистичны! Это настоящие детские пропорции, делающие Маугли похожим и на моего малыша.

Киплинг сплел (из лиан :) историю, которая вечна, так как она все о том же, о дружбе, предательстве, любви, но на таком шикарном материале, что весь этот экзотизм правит балом и делает книгу интересной и через сто лет после публикации.

Первые три истории про Маугли известны всем (как и Рикки-Тикки-Тави), а вот сказка про белого котика была для меня новинкой, со всем ее русским налетом (правда, через алеутов). Нравилось Киплингу играть тем, что мир стал теснее, играть географией, представлять как морской котик путешествует по всему известному миру.

Да и история про танцы слонов из «Маленького Тумаи» была для меня неожиданной, хотя она и укладывается в ту же тему отношений между человеком и животными. Ну а «Слуги ее величества» - совсем взрослая сказка, почти Скотный двор , модель общества на примере животных, используемых в британской колониальной армии.

Что там таить, взрослая эта книга, очень взрослая, с иронией, сложными аллюзиями и социальным подтекстом, просто упакованная в сказки о животных.

Туманный Альбион в глазах многих давно сам по себе стал сказкой – далёкой, прекрасной, вдохновляющей. Люди тянутся к его истории, легендам под действием очарования старины, и получают в полной мере всё, что ищут, будь то древние народы и загадочная вера друидов, или же короли, рыцари, дворцовые перевороты. Англия – это красота и романтика, на странице какого бы периода мы ни открыли книгу истории. А что же Киплинг? Киплинг – это история страны глазами нежно любящего её человека.

Если эту книгу английские дети могут назвать своим первым погружением в прошлое, то я понимаю, почему в Англии так сильно чувство патриотизма. Особенность «Пака с Волшебных Холмов» в том, что Редьярд Киплинг никого из народов-завоевателей, чья кровь течёт в жилах современных потомков, не показывает в плохом свете. Он принимает их всех, показывая гордых, но честных, достойных людей. Те редкие отрицательные персонажи, которые мелькают в книге, кажутся инородным телом идеального мира, на котором построена Великобритания.

Смотря вокруг глазами Дана и Юны, двух детей, которым посчастливится погрузиться в историю родной страны, практически не веришь в существование зла. Эти зелёные холмы могут быть полны лишь волшебством, на них можно только дружить, играть, быть счастливым. Англия Киплинга – это не просто красивая Англия, это Англия глазами ребёнка, тянущегося к душе своего народа.

Сюжет мил и прост: двое детей, разыгрывая отрывок из «Сна в летнюю ночь» Шекспира в магическом кольце фей, привлекают внимание одного из упоминающихся в пьесе персонажей – Пака. И сколь бы ни была знаменательной встреча с представителем малого народца, она – только незначительная деталь, ведь детям предстоит увидеть своими глазами людей, которые были свидетелями важных событий в истории Британии. И не только увидеть, но и услышать.

Около десятка историй, входящих в сборник, который, впрочем, воспринимается как единая книга, познакомят читателя с древнейшими богами Британии, с нормандцами и саксами, с римскими завоевателями и пиктами, а завершат своё повествование подписанием Великой хартии вольностей. «Пака» называют историческим фэнтези, одним из первых примеров жанра, но я всё же вижу в нём прежде всего сказку, хорошую, добрую, для любых возрастов.

Есть и ещё один повод прочитать эту книгу. Редьярда Киплинга мы привыкли считать автором «Книги джунглей», в лучшем случае ещё пары других произведений, но почему-то очень редко можно услышать похвалу Киплингу-поэту, а ведь его талант ушёл далеко за пределы прозы. Рассказы в «Паке» то и дело перемежаются стихотворными вставками, которые открывают вам автора заново, как человека с тонким чувством прекрасного, передающегося его мечтательным, по-детски нежным, романтичным стихотворениям.

Если вы хотите хорошее, но малоизвестное классическое произведение, не проходите мимо Киплинга. Пусть феи и эльфы покинули наш мир, магия, которой была полна Британия, всё же навсегда сохранилась на страницах «Пака с Волшебных Холмов» и его продолжения – «Подарков фей».

You must learn to forgive a man when he's in love. He's always a nuisance.

О сколько же раз я начинала писать рецензию на этот роман, начинала и останавливалась посередине, или даже в самом начале.

Если бы мне не выпала эта книга в рамках игры "Несказанные речи", я бы, наверное, так никогда и не решилась.

Если вы пройдете по ссылке автора и выйдете по списку книг на русский вариант этого романа Киплинга, "Свет погас", то справа от книги вы увидете маленькое красное сердечко, а рядом с ним цифру 2. Нажмите на сердечко и внизу вы получите коротенький список из двух человек, всего двух из всех читателей этого романа, которые отметили его как любимый. Да, я там, в этом списке, роман из самых любимых, а писать о любимом труднее всего.

How can you do anything until you have seen everything,or as much as you can?

Это самый первый роман Киплинга, он вышел, когда ему было всего 25. В этом романе меня, наверное, больше всего и поразило сочетание страстного юношеского максимализма и совершенства отточенного мастерства зрелого писателя. Но это уже потом, когда я читала роман в n-ный раз и была способна анализировать, сравнивать, теоретизировать. Это уже потом, начитавшись литературоведческих и биографических работ о Киплинге, я смогла задуматься о том, почему в первую очередь именно из-за этого романа Киплингу предъявляли обвинения в солдафонстве и имперском зазнайстве.

Но это все потом, и действительно не так важно, потому что роман прекрасен, и тогда, в мои очень романтические пятнадцать, прекрасная и трагическая история неразделенной любви, страсти, успеха и падения молодого талантливого художника, рассказанная очень умным и, не побоюсь этого слова, гениальным автором, потрясающим мастером слова и диалогов, настолько сильно и однозначно совпала с моим внутренним миром, что стала любимой на всю жизнь.

Этот роман совершенен на стольких уровнях, что даже не знаю, с чего начать. Во-первых, сюжет романа выстроен просто мастерски, в своей прекрасной лаконичности история рассказана абсолютно совершенно.
Во-вторых, образы и главные и второстепенные герои романа выписаны, созданы, придуманы, сделаны, не важно как сказать, но это совершенство.

"Well, madman, how d'you feel?" - " I don't know. I'm trying to find out." - "You had much better do some work." -"Maybe; but I'm in no hurry. I've made a discovery. Torp, there's too much Ego in my Cosmos."

Ну и сам текст, язык, и наконец сама история, в чем-то, кстати, с автобиографическими элементами, на моей памяти найдется очень мало историй, очень мало романов, сравнимых с этим по силе и интенсивности прямого эмоционального воздействия.

"I'd take any punishment that's in store for him if I could; but the worst of it is, no man can save his brother." - "No, and the worser of it is, there is no discharge in this war. Dick must learn his lesson like the rest of us.."

"Свет погас" останется одним из самых любимых романов навсегда, как прекрасно, что его можно перечитывать снова и снова, и немного жаль, что нельзя прочитать в первый раз, как тогда, в 15 лет.

Roses red and roses white
Plucked I for my love’s delight.
She would none of all my posies—
Bade me gather her blue roses.
Half the world I wandered through,
Seeking where such flowers grew
Half the world unto my quest
Answered me with laugh and jest.
It may be beyond the grave
She shall find what she would have.
Mine was but an idle quest—
Roses white and red are best!

Книжка-малышка для чтения родителями детям (лет с 3-3,5) или для самостоятельного чтения.
Книга рассказывает историю о том, как у леопарда появились пятна и почему эфиопы темнокожие. Не скажу, что эта история самая занимательная из сказок Киплинга, но вполне себе интересная.
Странички у книги плотные, кегль шрифта большой, а самого текста на странице немного, один-два развёрнутых абзаца,поэтому даже начинающие Читатели без труда осилят книгу.

Читать «Книгу джунглей» Редьярда Киплинга сейчас невероятно больно. Ушло наивное доверие сказочной простоте. Остается жестокое понимание социальной действительности и парадоксальности поэтического миросозерцания писателя.

Сборник историй разнороден по своему содержанию и по откровениям, местами противоречивым, не складывающимся в единую систему. Например, малоизвестная сказка «Белый Котик» с чудным воспроизведением русской речи – это манифест зоозащитника. Весь XX век был посвящен таким историям о губительной жадности человека, уничтожающей невинный животный мир. Конечно, можно искать в тексте библейские мотивы, когда заглавный герой выводит свой народ в землю обетованную, спасает от безжалостных агрессоров в лице охотников и равнодушных соседей. В этом гуманизм Киплинга, воспитанный на древних культурных кодах. Но и не менее важное публицистическое высказывание, отражающее ту ситуацию с истреблением целых видов, начавшуюся с конца XVIII века.

Совершенно другая по интонации сказка «Маленький Тумаи». Удивительная по литературной силе, сложенная из жестких, тревожных ритмов, она стоит на пограничье между восхищением мудрыми силами природы, которые олицетворят слоны, и провозглашением царства человека. Киплинг с иронией наблюдает нравы индийских погонщиков слонов, белых колониаторов, их тщеславие и часто чрезмерную жестокость по отношению к животным. Писатель рисует страшные и гипнотизирующие сцены охоты, дает возможность услышать боль порабощаемых гигантов, их преданность и покорность, ничем не вознаграждаемую. Можно даже попробовать вывести из сказки метафору унизительности рабства, но это уже будет осовременивание. Киплинг искренне восхищается маленьким Тумаи, невоспитанным и невежественным во всем, что касается цивилизации и этикета. Но именно его незагаженной первобытной душе покоряется природа.

Совсем другие эмоции крутятся в «Слугах Ее Величества». Это почти басня, где полковые животные хвастаются друг перед другом своей полезностью в бою. Тут оторопь берет от того, с каким цинизмом рассказчик подслушивает разговор зверей, цель которых состоит в том, чтобы как можно усерднее служить человеку для исполнения его кровожадных и тщеславных замыслов. Жаждущие несвободы и подчинения, наделенные рабским сознанием, они всего лишь забавляют рассказчика, служат отталкивающим примером, насмешкой над неразвитой первобытной личностью.

Иронические отзвуки есть и в «Рикки-Тикки-Тави», когда Киплинг пишет о том, что каждый мангуст мечтает стать домашним и жить рядом с человеком. Правда, эта история гораздо тоньше и неоднозначнее, что и обеспечило ей большую популярность в интерпретациях. Мифологическая история составляет крепкий фундамент, на котором выросла писательская фантазия и публицистическое чутье.

Наконец, три истории о Маугли, ставшие общекультурным мифом, тоже не безобидны. Что интересно, хоть Маугли по закону и должен вернуться к людям (делает это он дважды и вовсе не под влиянием любовного жара, как сделано в двух знаменитейших мультипликационных версиях), соотечественников он презирает. Генеральной мыслью через цикл проходит мысль о простом, бесхитростном, но справедливом существовании природы. Наделяя животных индийскими именами, Киплинг, конечно, возводит их до символа, тотемной универсальности. От этого возникает некоторая путаница и неравномерность, когда в сказках фигурируют уникальные представители или целые семейства. И не всегда вид животного определяет его коллективную личность. Так Шер-Хан (хоть Киплинг и смеется над представлениями туземцев о переселении душ) не олицетворяет собой всех тигров, а отвечает только за одного единственного хромого тигра, покусившегося на человека и обрушившего на себя некий антично-первородный рок. Но устаревших представлений об общественной иерархии у Киплинга достаточно. Бандар-Логи – это национализм, выглядящей с точки зрения современной этики кошмарным. Целому виду отказывается в праве на существование из-за родовых черт. Да, в рамках сказочной системы это оправдано. Но Киплинг не фольклорист и не стремится к последовательности и логике сказки, это отблески презрения цивилизованного человека к народностям, которые «досаждают» просвещенному миру.

В общем, книга полна парадоксов и очень непростых размышлений. Красота и сила литературного дара Киплинга такова, что очень трудно воспитывать в себе несовременного читателя. Во многих местах кажется, что он знает и чувствует день сегодняшний, проблемы, накатившие на планету страшным кровавым комом. Но его этика всё же там, в колониальных военных конфликтах, в вере в окончательную победу над природой и в то же время восхищение перед ее необузданностью и справедливостью.

Зато вот иллюстрации Роберта Ингпена вне времени. Их можно использовать как атлас животных, энциклопедию для детей. Художник отказывается от какой-либо стилизации и с анатомической достоверностью изображает всех героев рассказов. Это портреты, наследующие художникам прошлых столетий, искусно сочетавших образность с физиологической подробностью. Пейзажи, уносящие фантазию в далекие страны. Ингпен лаконичной гаммой умеет передавать свет иного солнца, его отблески на экзотических ландшафтах. Есть и оммажи академической живописи. Достаточно посмотреть на обнаженного Маугли, принимающего позы античных воинов. Дикость и природная элегантность этого мгновения полны достоинства. Конечно, Ингпен расходится с игровой природой текстов Киплинга. Но в пространстве одной книги получается еще более объемное высказывание.