Глава 2

Постояльцы после завтрака почти не высовывались из номеров. Наступала жара. Делать ничего не хотелось. Сотрудники слонялись по лобби и решали задачи механически. Наступал долгий, томительный день, так похожий на все предыдущие.

С появлением в отеле Николя все приободрилось. Директор радостно сообщил о долгожданном гоночном фестивале, который пройдет в отеле «Ребекка» буквально через пару месяцев. Заявка одобрена: отель получил возможность размещать у себя гостей гонок. Скоро, совсем скоро звезды, журналисты и бизнесмены будут пить здесь шампанское и гулять по зеленым аллеям парка! Именно с таким воодушевлением Николя рассказывал это работникам, которых собрал, чтобы поделиться радостной новостью. Все кивали или присвистывали в тех моментах, когда он называл имя какой-либо знаменитости.

Сотрудники восприняли новость с большим энтузиазмом. Молчала только Эллен. Она понимала: работы теперь будет невпроворот. Но, разумеется, интересных моментов от фестиваля станет не меньше. Как бы то ни было, деваться некуда. Дата фестиваля уже назначена, договоры подписаны. Николя пребывал в приятном оживлении. И все в отеле заполнилось едва ли не праздничной сутолокой.

Два месяца пролетели незаметно. Все готовились усердно, но еще усерднее трепались по поводу того, станет ли главная звезда гонок прошлого фестиваля, Колин Перкинс, победителем этого года. Американский гонщик был жутким скандалистом. Кстати, большим любителем выпить и разнести что-нибудь в номере. Поскольку эти две составляющие стали бессменной частью его образа, Эллен с ужасом представляла, какая предстоит работа с этим типом впереди.

Менеджмент Колина Перкинса был не лучше него. Акулы в профессиональной деятельности жадны до денег, юридически грамотны и очень своенравны. Кажется, все упоминания в прессе о Перкинсе связаны со скандалами. И чего только о нем не писали. Эллен искренне надеялась на то, что все эти статьи были самой настоящей ложью, раздутой СМИ. А Колин – на самом деле премилое создание, о котором всё врут. Так это или иначе, но день фестиваля неминуемо наступал, и «Ребекка» вот уже несколько дней как пребывала в состоянии возбуждения.

Гости повалили в отель еще до наступления гонок. Все хотели погулять по саду, полюбоваться гипсовыми скульптурами, башенными часами или изучить коллекцию портретов неизвестных людей.

Стоило наслаждаться произведенным эффектом: отель был воплощением торжественности и праздности. Праздник жизни – так можно было назвать то, что происходило здесь в эти дни.

Стояла чудная погода. Шлепанье сонной морской волны издавалось эхом на террасе. Этот звук становился особенно приятным всегда в сопровождении хлопков от шампанского.

Официанты с набриолиненными волосами, в черных жилетках выглядели как манекены. Портье напоминали солдатиков: красные кители с золотыми пуговицами подчеркивали стройные тела юношей. Все носились на выпрямленных ногах и почти не сгибали колени.

На входе гостей встречал парнишка-швейцар по имени Венсан. Его темно-зеленая униформа вторила цвету прелестной аллеи. Наняли его буквально несколько дней назад, однако парень уже проявил себя как специалист и очаровал галантностью. Эллен наблюдала за швейцаром из окна: Венсан выглядел подобающе случаю и прекрасно справлялся. Можно сказать, первое впечатление у гостей оставалось правильным.

К восторгу богатых дам, молодые люди были все как на подбор красивыми. Хорошее обслуживание было не самым последним звеном в психологии воздействия. Эллен постаралась прикрыть все фронты: если случится конфуз, то юноши быстро пустят в ход свои обольстительные улыбки.

Обольстить дам – это задача не номер один. Как заставить Колина Перкинса быть довольным обслуживанием? Вот что терзало больше всего.

Узнать о том, что Перкинс прибыл, было несложно: толпа устремлялась к звезде и сносила на пути все, что стояло рядом. Удлиненные светлые волосы, высокий, широкий в плечах. Его образ определенно нравился публике.

Перкинс вступил в сезон действующей звездой и, видимо, ожидал защитить свой титул. Прибыл с огромной делегацией. Менеджмент был сразу заметен: шумные, назойливые, эти мужчины болтали без умолку на американском сленге. Остальные гонщики вели себя чуть скромнее, хотя шумели не меньше.

Мужчины обсуждали предыдущие сезоны гонок, машины и спорт. Эти темы не сильно будоражили Эллен. Она часто отключалась от речей и оставляла себе лишь отдаленные звуки гостиничной жизни.

Несмотря на то, что цены на проживание в отеле за пару ночей вскочили в разы, постояльцы заполонили номера «под завязку». Казалось, что люди были готовы заплатить целое состояние даже за койки, на которых спали прачка Оливия или садовник Жиль. Слава Богу, сотрудники жили в отдельно стоящем здании, надежно прикрытом зеленью сада, иначе им пришлось бы бороться за собственную кровать.

Президентский люкс, в котором жил в эти дни мистер Перкинс, достиг баснословной стоимости. Это и понятно. Заселять в лучший номер надо было главную звезду фестиваля.

Отель заполнился секьюрити. Верзилы в черных костюмах бродили следом за знаменитыми гостями. Тут были актеры, музыканты и даже политики. Эллен чувствовала себя небольшим коренастым человечком, который запутался среди людей ростом от ста восьмидесяти и выше.

Постояльцы растекались по периметру отеля, но в конце концов к вечеру все равно встречались в одном-единственном месте: на террасе ресторана. Пустующих столиков не осталось. Официанты разносили доверху нагруженные подносы и тут же обратно толкали столики на колесах с пустыми и полупустыми бокалами.

Тончайшая колористическая гамма открывалась здесь под вечер. Бардовые закаты. Синяя гладь воды. Подталкиваемое темным течением море билось о камни, словно имитировало плеск игристого вина в бокалах. Влажный ветер закручивал дамские волосы в завитушки.

Звезды «зажигались» под вечер резко, словно их кто-то включал на небе. В саду мелькали причудливые тени. Эллен любила наблюдать за гостями с террасы: пьяно мотая головами, они болтали каждый на своем языке и кучковались по интересам. Спокойная музыка всегда заполоняла паузу, когда человеческое жужжание прекращалось хотя бы на секунду.

Эллен вдохнула сырой, вечерний воздух и наклонилась на белоснежную ограду: морская волна слизала песок с камней и умчалась обратно. Шум волн действовал как лекарство, но, к сожалению, совсем недолго. Пока чьи-то возгласы, которые летели из лобби, не начали вытягивать из прекрасной сомнамбулы.

– Нет, ты послушай меня! – кричал кто-то в лобби. – Я ненавижу, когда мне дышат в спину. Мне нужно побыть одному!

Несколько мужчин пытались перекричать друг друга. Их эксцентричность казалась образцовой. Нисколько не уступая противнику, каждый старался выделить свое «я» и непременно оставить за собой последнее слово.

Эллен нехотя прислушивалась к звукам в лобби. Старалась не реагировать в надежде, что возня угаснет как-нибудь без ее участия. Но эфир заполнялся криками, и наслаждаться красотой природы становилось сложнее.

– Колин, успокойся, – попросил мужчина. – Это просто твои капризы. Сейчас проблем хватает и без твоей истерики.

– А, я еще и истерик? – Крик из лобби сделался оглушительным. Он эхом прошелся по террасе и засел в пустотах сада.

Пора было втягиваться в неприятное дело, пока оно не приняло невероятный размах. Все очевидно: в заварухе участвовал не кто иной, как мистер Колин Перкинс. Эллен уже почти ожидала подобного исхода вечера. Она поняла: вариантов немного, придется примирять враждующие стороны.

В лобби стоял сам мистер Перкинс, его менеджеры, охрана и молодой портье Франсис. Парень был слегка напуган. Перкинс показывал пальцем в его сторону и ругался по-английски.

Эллен быстро вникла в проблему. Дело оказалось, как всегда, плевым, но Перкинс без внимания оставаться не собирался. Он заливался краской: требовал, чтобы услужливый портье катился подальше, как, впрочем, и два прикрепленных к нему охранника.

Эллен намекнула: иметь личного портье – это привилегия. Но раз неугоден – он не станет ему мешать. После чего предупредила, что в целях безопасности лучше не отказываться от сопровождения совсем.

– Я хочу, – командным тоном выдал Перкинс, – чтобы вы убрали и верзил.

Эллен посмотрела на менеджеров звезды, с которыми лично решала вопрос по охране.

– Ваши менеджеры сами заказали вам охрану, – объяснила она спокойным тоном.

Менеджеры подтвердили ее слова и начали наперебой уговаривать знаменитость.

– Колин, – сказал Маккинзи, – надо оставить обоих охранников. Это для твоего же блага. – Он перевел взгляд на громадных мужчин. – Вы ведь не мешаете ему?

– Нет, сэр, – пробасил один из охраны. – Мы все делаем строго по инструкции. Мы здесь, но при этом нас не видно.

– Не видно, – засмеялся Перкинс, – ты смотрелся в зеркало?

Он схватил сигарету из пачки и потянул ее в рот. Эллен предупредила, что курить здесь нельзя, но просьба сошла на нет.

– Поверь, Колин, – сказал Маккинзи, – охрана тебе не помешает.

– Это ты так решил?

– Так решили мы все. Ты же знаешь, мы хотим тебе добра.

Перкинс посмотрел на Маккинзи таким взглядом, как будто хотел напомнить, сколько «добро» это стоит в переводе на доллары.

– Добра, – хохотнул он и побил себя по куртке в поисках зажигалки.

Тут в дело вступил второй менеджер. Этот грузный мужчина носил фамилию Бернс, однако почему-то все называли его просто «Берни».

– Сейчас ты должен думать о деле, – напомнил Бернс. – Англичане наступают нам на пятки! Ты же не хочешь, чтобы победил этот выскочка Харли Джонс?

Перкинс метнул недобрый взгляд на менеджера. Еще бы. Он лучше умрет, чем отдаст свой титул англичанину!

Маккинзи пытался внушить подопечному, что рассеивать внимание сейчас не время. Надо быть готовым к настоящей схватке. И поменьше мелькать в разных статейках, которые только и делают, что описывают похождения Перкинса да его пьянки. Менеджер был убежден: так можно не просто оскандалиться, но лишиться титулов и всех контрактов.

Оба мужчины говорили наперебой, и каждый дополнял речи друг друга. Эллен это все что-то напоминало. Кажется, эти двое были похожи на персонажей «Алисы в Зазеркалье»: двух уморительных толстяков-близнецов. Бог знает откуда взялись такие ассоциации, ведь внешне они были непохожи.

Менеджеры раздражали занудством. Перкинс недовольно морщил лицо и просил их заткнуть свой рот хотя бы на минуту, чтобы он мог в спокойной обстановке и без мерзкого фона прикурить сигарету.

Эллен осмелилась заявить, что если господин Перкинс так рьяно выступает против охраны, то пусть ходит один, но по взгляду Маккинзи поняла, что поторопилась с суждением. Он тут же взорвался негодованием.

– Вы что, совсем? – выкрикнул Маккинзи. Стало понятно: далекий от галантных пасторалей, он сейчас выдаст все, что накопил после выходок подопечного. Мужчина живо объяснил, что не разрешал вмешиваться в диалог. На что Перкинс откликнулся: нет уж, пусть участвует. Если есть хоть какая-то сила, способная отозвать этих «шнырей», то пусть имеет слово.

– Колин, – сказал менеджер со вздохом, – ты, вероятно, не помнишь, так как не трезвеешь уже давно, что в том году на тебя напали. Что? Забыл, как это было?

Перкинс запустил целую тираду по поводу того, что случайная выходка фаната не может теперь до конца дней отравлять жизнь. Мало ли какие случаи происходят иногда со знаменитостями! Не сидеть же целыми днями в обществе охраны. Он что, хочет уничтожить его частную жизнь?

Маккинзи настаивал на том, что гарантий нет ни в чем. Даже здесь, в «Реббеке», может случиться что угодно, поэтому от охраны отказываться нельзя.

– Мистер Маккинзи, – поспешила вставить Эллен, – мы гарантируем безопасность в нашем отеле. Система охраны у нас на высоком уровне…

Но, встретившись глазами с менеджером, добавила:

– Однако спешу согласиться, что дополнительная охрана никогда не помешает.

Эллен исправилась вовремя: еще секунда – и ее сметали бы с пола. Пришлось сменить тактику – теплые отношения с дебоширом все равно стоили мало. С его менеджерами, по крайней мере, общение происходило в деловом порядке, поэтому переметнуться на их сторону было выгодней.

Теперь уже трое человек уговаривали звезду прекратить капризничать. Перкинс только молчал и жевал незажженную сигарету. Эллен пообещала: портье больше не появится, но подчеркнула, что от охраны отказываться нельзя. Перкинс требовал дать ему настроиться на победу и побыть одному. Эта реплика показалась всем смешной: каждый понимал, что в этом случае следовало бы отказаться от ежедневных попоек. Тогда эффективность могла бы еще как-то возрасти.

Перкинс осушил бокал и впихнул его в руки менеджеру. Наконец гонщик выдохся. Алкоголь клонил ко сну, и теперь можно было ждать, когда знаменитость сдастся. Так и решили: с Перкинсом останется всего один охранник (и тот, на которого указал он сам), остальные удаляются на отдых. Перкинс утвердил вышеизложенные условия и зевнул. Затем подтолкнул охранника в спину и сказал:

– Шагай! Вы меня все бесите.

После чего театрально раскланялся.

– Надеюсь, не надо напоминать о бутылке виски? – сказал он деловито и зашел в лифт. – Принесите в мой номер. И не позднее чем через две минуты.

Он выставил два пальца вверх и заулыбался. Эллен не стала уточнять, куда делся весь элитный алкоголь, который для звезды оставили заведомо в люксе.

– Колин! – прикрикнул Маккинзи родительским тоном. – Тебе уже хватит! Ты пьяный и так.

Перкинс в ответ только вынул изо рта жеваную сигарету и кинул ее к ногам менеджера.

– Никакого алкоголя ты больше не получишь, – предупредил Маккинзи, но сразу пожалел о сказанном.

Наступила тишина. Перкинс придержал двери лифта – створки со страдальческим скрипом вернулись на место. Он окинул Маккинзи безумным взглядом. Все замерли. Колин помедлил несколько секунд, затем глубоко вздохнул и парировал с обезоруживающей простотой:

– Тогда и в гонках участвовать не буду.

Минута молчания.

– Все! Решено! – крикнул он хрипло. – Я не участвую в гонках! Скажите это всем и вычеркните меня, ясно? Эй! Репортеры!

Все всколыхнулись. Поднялся шум.

– Колин! Колин!

– Эй вы! Где вы, журналюги?

Колин заорал и ударился об двери настырного лифта. Он голосил, измывался над менеджерами и, кажется, наслаждался произведенным эффектом:

– Где вы, репортеры? У меня есть для вас сенсация!

На радость менеджерам, репортеры отдыхали на террасе и из-за музыки не слышали, что вопли принадлежат не абы кому, а королю эпатажа. Перкинс знал, что не напрасно драл глотку: менеджеры сдувались, как проткнутые шарики. Они были готовы пойти уже на что угодно, лишь бы прекратился вой и репортеры ничего не поняли.

– Тихо, черт бы тебя побрал! – прорычал Маккинзи и закрыл рот Перкинса ладонью. Он оглянулся на Эллен:

– Несите чертову бутылку в номер! И не подпускайте сюда журналистов!

Он впихнул звезду поглубже в лифт. Следом зашел охранник и перекрыл обозрение могучей спиной.

Берни, как человек более сдержанный, подошел к Эллен, чтобы добавить важную деталь.

– И не говорите никому об этом разговоре, – сказал он тихо. – Я могу на вас рассчитывать?

– Разумеется, мистер Бернс, – ответила Эллен. – Я сейчас же прикажу принести мистеру Перкинсу выпивку и…

– И поживее, madame! Ле Фантомас! – крикнул Колин, когда двери закрылись.

Он захохотал, как полоумный, и лифт отправился наверх. В лобби установилась тишина.