Эллен помотала головой. Вопросов больше нет. Она смущенно поглядела на Морган. Та, в свою очередь, отвела взгляд.

Интересно, чем же провинился этот предок Николя, что согласился на такую кабалу? Ну и история. И чего только не происходит в этой «Реббеке»!

Наверное, Николя просто не хочет раскрывать причину, почему Меркьюри приезжает так внезапно. Или сам ничего не знает? С какой стати Меркьюри нахально заявляется в «Реббеку»? Бесплатно живет, ест, пьет. Что еще ему подают здесь? Наверняка Николя раскошелился на вина времен Наполеона.

– Подводим итог, – сказал Николя, словно разговаривает с трудным ребенком. – Если так случится, что приезжает мсье Меркьюри, что вы делаете?

– Проверяю, свободен ли люкс, срочно выпроваживаю постояльцев, – отчеканила Эллен.

Николя поморщился. Эта грубая формулировка не добавляла чести директору.

– Ладно, дальше, – сказал он со вздохом.

– Дальше портье берет багаж, если он есть, мы провожаем гостя до номера. Никаких денег не берем. И ничего не спрашиваем.

Эллен подумала секунду и спросила:

– Подать для мсье что-то особенное в номер? Шампанское? Может, пригласить массажистов?

Наложниц, злобно подумала она про себя.

– Только по требованию, – ответил Николя. – Ничего ему не навязывать, не разговаривать и ничем не интересоваться.

Ничем не интересоваться. Это правило в отеле нужно приравнять к догме.

«Неужели Меркьюри всегда так спокойно размещают?» – подумала Эллен. А если он приедет в неподходящий момент? Наверняка ведь случались события, из-за которых его появление вредило отелю? Президентский люкс – это серьезная локация, и в ней проживают люди при деньгах, а часто еще и с характером. Что если в люксе живет какой-нибудь дипломат или чиновник? Чего ждать? Дипломатический скандал?

Какие-то странные правила. Кажется, что эти люди попросту не понимают, о чем они говорят. И, в конце концов, выяснится, что Меркьюри на самом деле всегда приезжает как положено – вовремя. Ни раньше и ни позже срока. А все эти нелепые вымыслы лишь часть какого-то имиджа или опять «традиции». А может, он и вовсе не приезжает? Кто вообще этот человек? Он на самом деле существует или эта легенда – выдумки старушки Морган?

– А бывало ли такое, что Меркьюри не заселяли? – зачем-то спросила Эллен.

Все утихли. Действие ее слов сказалось незамедлительно. Мадам Морган и Николя снова посмотрели друг на друга. В выражении их лиц почувствовалось напряжение. Николя вскинул брови и коснулся своих безупречных запонок. Всеобщее молчание красноречиво намекало: Эллен наступила не иначе как на мину.

– К сожалению, – сказал Николя, – за всю историю отеля такое случалось. И не один раз. Сотрудники нарушили заповедь и не смогли разместить мсье Меркьюри в «Реббеке». Скорее всего, не постарались. Не особенно верили в эту традицию и, видимо, халатно отнеслись к приказу. Мсье Меркьюри просто уехал: его не заселили. Это был фатальный провал.

– Я понимаю, – сказала Эллен, – это противоречит договоренности вашего родственника с мсье Меркьюри, порочит честь…

– Нет, – преспокойно ответил Николя, – они умерли. Друг за другом.

Тишина. Мгновение Эллен стояла неподвижно. Остальные не издавали ни звука. Изучали узоры паркета и застыли, как истуканы, в нелепых позах.

– Кто умерли? – переспросила она.

– Те сотрудники, которые не приняли мсье Меркьюри. Просто у каждого из них случился внезапный инфаркт. Сразу после отъезда гостя. Через две недели.

Николя состроил такое лицо, словно припоминает точнее, две это было недели или плюс-минус несколько дней.

– Инфаркт у нескольких сотрудников сразу? – спросила Эллен растерянно.

– Только у тех, кто встречался с мсье Меркьюри. Кто отказал ему в заселении.

– Мсье Меркьюри не принимает отказы, – вставила мадам Морган голосом, похожим на ржавый скрип.

Эллен следила за реакцией сотрудников: может, кто-нибудь хотя бы выскажется? Молчание становилось губительным. Время растягивалось, недобрый свет луны уже заглядывал в окна.

Очень хотелось верить, что все происходящее – просто шутка. Так называемое посвящение. Ведь бывает же такое: новая управляющая вступает в должность, но сначала коллектив разыгрывает ее. Сейчас определенно все засмеются и скажут какие-то слова поздравлений. Достанут подарок, а Николя подарит цветы.

Но нет. Тишина сдавливает виски. Либо в коллективе все актеры, либо говорят чистую правду.

Эллен поинтересовалась, каким образом Николя связывает эти события с приездом мсье Меркьюри.

– Не с приездом, а с провалом, – напомнил директор. – Сделали бы сотрудники все правильно – и все бы остались живы.

– А с чем, по-вашему, это надо «связывать»? – передразнила мадам Морган и изобразила пальцами кавычки. – У молодых, здоровых ребят происходит такое. Внезапно. И одинаково. Вы думаете, это совпадение?

– Я не имею права об этом рассуждать, – ответила Эллен и заметила, как Морган согласно кивает, – но окутывать такие страшные события мистикой – это, по меньшей мере, странно. И вообще, куда смотрела полиция? Неужели эта история так всех запугала, что никто даже к ним не обратился?

– Полиция приезжала, – сказал Николя. – Они все проверили. Состава преступления нет. Что наши люди должны были им сказать? Что подозреваем нашего постояльца в убийстве сотрудников? Приезжали врачи. Смотрели ребят. У них случился инфаркт. Это рядовой случай в медицинской практике. И что тут изменишь? Ни у кого из специалистов даже мысли не возникло, что смерть была насильственной. Но об этом знали все в «Реббеке».

Драматическая пауза.

– Так здесь появилась страшная тайна, которую отсюда больше никто не выносил. По правде говоря, этих Меркьюри просто стали бояться. Никто не хотел выступать свидетелем и лишний раз участвовать в деле. Все делали вид, что ничего не видели и мало что знают.

По словам Николя, его отец не раз рассказывал о легенде: о том, как все происходило и как случались трагические события. Очевидно, предки Николя были бы в ужасе, зная, что их потомки не смогут наладить нормальных отношений с этой семьей.

Эллен слушала и ужасалась. Эти люди вообще соображают, что они несут? Ладно, рабочие болтают – им просто нравится собирать небылицы. Наверное, так они развлекаются, чтобы скрасить однообразную работу. Но Николя? Его семья? В роду де Бриссак едва ли нашлось бы место для суеверных предубеждений. Мужчина с образованием, наделенный бездной вкуса… И напротив этого – невероятная приверженность к предрассудкам. Как это может существовать вместе?

Она не спускала глаз с директора. Даже в такие минуты он выглядел безукоризненно. Картинно смахивая кудрявые волосы, изображал погруженного в печаль человека.

Но как может Меркьюри убивать людей только за то, что его не заселили? Не кажется ли это кому-то «слегка» нереальным? Если даже он это сделал на самом деле, то, возможно, по другой причине?

Но Николя не собирался погружаться в объяснения. Он уже определил для себя, сколько положено знать, и заходить за эту черту не желал. Вопрос Эллен о загадочном договоре Меркьюри с его родственником Николя просто «не расслышал». Пора было уловить намек: что стоило знать, то он озвучил, остальные вопросы неуместны.

– Мне не нужны проблемы, – дал понять Николя. – Я предпочитаю делать все правильно. И не связывать себя с семьей Меркьюри. Я ничего о них не знаю: кто эти люди, где они живут и чем занимаются. Мафия ли это или сам дьявол – мне все равно. Прошу вас поменьше проявлять инициативы, я этого не люблю. А сделать все так, как велено. И главное…

– Ничего не спрашивать.

– Да. Никаких вопросов к мсье Меркьюри. Если только он сам не пожелает с вами поговорить. Здесь разрешаю пустить в ход весь свой потенциал. Можете его очаровать, если хотите.

Николя притворился, что приводит в порядок бумаги на столе. На самом деле его мысли улетели куда-то в пространство. Эллен не знала, стоит ли добавить что-либо еще. Да, вопросы имелись, но всеобщее напряжение не позволяло терзать эту тему.

– Спрашивайте, – сказал Николя, кинув на Эллен беглый взгляд. Ее порывы угаданы с легкостью: по-видимому, скрыть свои намерения не получилось.

– Я просто подумала… – Эллен не знала, как подобрать слова. – Почему все решили, что смерть, которая произошла в этом отеле…

– Смерти, – перебила мадам Морган. Уточнения, по ее глубочайшему убеждению, здесь были крайне необходимы.

– Да, – сбилась Эллен. – Как мог мсье Меркьюри убить этих людей? Ведь врачи установили: инфаркт. Чем этот инфаркт был вызван, по-вашему?

– Все происходило сразу после его отъезда, – объяснил Николя. – А поскольку еще мой прадед говорил, что с Меркьюри шутки плохи, все сразу поняли, в чем дело. Мы в состоянии связать одно с другим, понимаете? И мой дед их боялся, и мой отец. Наши предки никогда бы не стали перечить Меркьюри и тем более вмешиваться в договоренность. Условия сделки нарушить нельзя. Если такое случается – происходит что-то ужасное. И так каждый раз, если мсье Меркьюри уезжает в неудовольствии. Теперь вам ясно? Цепочка однообразна.

Эллен дала понять, что все уяснила. Конечно, история звучала как какой-то триллер. Она задумалась: то ли в этом отеле все сумасшедшие, то ли на самом деле здесь происходят такие леденящие душу события. Чего дальше ждать? Представлять не хотелось.

Глубокая ночь за окном добавила жути и без того мрачному собранию. Туман обволакивал черные скелеты деревьев. Эллен уже на всех смотрела с опаской и дикой тоской, стремление осмысливать поток безумных сведений исчезло. Захотелось удрать куда-то в ванную комнату, под струю душа, и смыть эту трагичную энергию (но в идеале, конечно, еще сжечь одежду и помолиться).

Николя, по всей видимости, тоже готов был ретироваться. Он как-то вскоре распустил работников и попрощался со всеми в духе: «Всем спасибо, все свободны».

Сотрудники поплелись в соседнее здание: по своим комнатам. Топот на лестнице смешался с гулом голосов. Эллен тоже пошла спать. В конце концов, она решила: пусть этот день просто закончится, а паранойя от жутких историй исчезнет с появлением первых утренних лучей.

Новый день наконец настал. Воздух был пронизан солнцем. У входа в отель уже разгружали грузовик с продовольствием. Гудел мотор. Сотрудники разносили доверху нагруженные коробки с ингредиентами для рогаликов, круассанов и панини.

В ресторане вовсю пыхтела кофейная машина. На стойке в углу множилась армия полупустых тарелок и чашек. Люди завтракали, подолгу беседовали, а позже выходили перевести дух от сытной трапезы на террасу.

В кухне господствовал кофе. Кофейные запахи летели в открытые окна, отчего постояльцы торопливее спускались из номеров к ресторанной зоне.

Эллен позавтракала на террасе. Сегодня она была задумчива как никогда: мысленно прокручивала детали вчерашнего собрания.

Сотрудники «Реббеки» слишком суеверны, понимала она. Предпочитают ничего не осмысливать, а слепо доверять двухсотлетним легендам. Но вот вопрос: правда ли что-то мистическое происходит в этом здании? Или это чьи-то выдумки? Конечно, строение «Реббеки» настолько старое, что порой наводит ужас! Все эти длинные коридоры, подвальные помещения, склады. Может быть, здесь есть даже подполье (Эллен это, разумеется, не проверяла, не хватало еще туда сунуться и не найти дороги обратно!).

Подсвеченный рокошью снаружи, внутри отель холодный, мрачный. Каменные стены хранят в себе тяжелую историю.

Убитые молодые портье… Боже, все это звучит жутко. Эллен фантазировала: может, здесь живут их привидения? Где они обитают? В тех подвальных катакомбах? Встают ночью в черно-желтом тумане, окружают отель, заходят к постояльцам в комнаты и под видом настоящих портье просят их спуститься в подвал? Приглашают за собой. Утягивают в темные комнаты: сырые, скользкие. Все ниже, ниже… И говорят им: «Идем за мной! Спускайся сюда!»…

Брр! Мурашки по коже! Какой бред лезет в голову! Эллен зажмурилась и поднесла к губам чашку кофе. Взглянула на небо: за зеленью деревьев пряталось солнце. Щебетание птиц. Белоснежная балюстрада и бирюзовое море. Райская красота. А что творится в мыслях? Мрак! Не сказать иначе.

Пора прекращать что-либо обдумывать, решила она. Ей еще здесь работать. Не покидать же должность, когда она столько ради нее трудилась? Испугалась легенды о Меркьюри! Ну и ну. Мысли просто опутаны ужасом.

Здесь все, вероятно, происходит так же, как с портретами в лобби: никто ничего не знает, но все лихорадочно поддерживают саму идею. Просто верят в мистику. А это очень заразительно. Сложно стоять на своем, когда вокруг каждая история подчиняется необъяснимому. В таком обществе засомневается любой.

И сейчас Эллен чувствует, как погружается в абсурд. Медленно. И основательно. Можно сказать, утопает с головой.