Глава 9. Могильный лабиринт сомнамбулы

Не знаю, сколько я сидел за стаканом кофе в старом уютном кресле. Но впечатлений было так много, что я снова заснул и погрузился в безмятежность. Или на меня так действует насыщенный воздух карпатских гор? Проснулся от странного предчувствия на длинном вдохе. Во рту стоял металлический привкус, как будто ел овсянку алюминиевой ложкой – этот вкус помню еще с детства.

Надел кроссовки, завязал шнурки и увидел, что пустой стакан из-под кофе валяется на полу. Поднял, отнес за ширму, сполоснул в рукомойнике, сжал в кулаке и бросил в мусорку, в которой уже лежали пластиковые контейнеры от завтрака. Вернулся в комнату, подошел к столу, дернул верхний и нижний шпингалеты и потянул створки окна на себя.

Пахнуло свежестью. Над горами стояли тучи, было пасмурно, над лесами вдалеке парил орел. Я вспомнил, как хороша такая погода после летней изнуряющей жары. Но лишь бы не было дождя. Пусть испепеляющее Солнце скрывают тучи, а я пока пройдусь по проспекту, посижу на лавочке в сквере, посмотрю на воробьев, которые резвятся и играют друг с другом в догонялки-прятки. Как же хорошо вспоминать безмятежную юность! И чувствовать, что время уходит и не вернуть его назад. Можно обернуться, посмотреть, почувствовать, даже нырнуть с головой. Но нельзя сделать так, как было раньше. Зажженную спичку можно легко потушить, но как ни чиркай ей снова и снова о коробку, она не загорится.

Я вернулся за ширму, включил кран тонкой стройкой, и долго умывался. Но не лицо, а душу очищал от наваждения. Выключил кран и посмотрел в зеркало. Щетина начала явственно проявляться. Лицо уже было не таким отечным, я словно просыпался от алкогольной комы. И тут же погружался в новую реальность, которая начинала играть яркими цветами в моей голове. Я такой человек, что мне нужно, чтобы в жизни был хоть какой-то смысл. Если кругом пустота, и дни идут своим чередом, то начинаю тосковать, да так сильно, что хоть на вешайся.

Я провел правой рукой по острой щетине. Большим и указательным пальцами оттянул кожу на подбородке, разжал пальцы и отпустил. Улыбнулся, улыбка шла к моему небритому мокрому лицу.

Вытираться не стал. А сразу пошел быстрым шагом вон из комнаты. Минул проклятый коридор с головами животных – сердце не дрогнуло. А вот и черная лестница, такая длинная и темная, что впору ноги сломать об нее, если не так и не туда наступить.

Внизу никого не было. Проклятые волки смотрели на меня как на предателя. Я старался не обращать на них внимание, а прошел мимо, только лишь чувствуя боком, как они давят на меня мертвым взглядом. Дошел до двери, она была заперта на задвижку. Я прикоснулся правой рукой к металлу и хотел уже отжать засов. Но замер.

«Если чего-то боишься, то надо подойти и дотронуться», – говорила мне мама в детстве. Сейчас я почему-то вспомнил эти слова. Не к добру это все! Развернулся на пятке и уверенно зашагал прямо к волкам. Они все также зловеще стояли с открытыми пастями, издалека казалось, что это оборотни-убийцы, которые скалятся и сейчас бросятся на и будут отрывать с пока живого куски плоти.

Я подошел к ближайшему ко мне волку, который стоял слева от камина, и внимательно посмотрел в его стеклянные глаза. Затем медленно поднес левую руку к голове животного и погладил. Чудище не издало ни звука. Оно было действительно мертвым. Или все же притворялось? Испытание еще не закончилось. И я медленно засунул руку в открытую пасть проклятого. А чтобы совсем было честно, отвернулся. Но ничего не произошло. Волк решил не есть мою плоть, чтобы раньше времени не выдать себя. Я повернул голову обратно в сторону волка, убрал руку и снова посмотрел в глаза животного.

– То-то! Но я знаю, что ты сделал это специально, ублюдочная псина! Я выведу тебя на чистую воду! – крикнул я в исступлении. И этот крик сначала испугал меня, а потом я почувствовал облегчение.

Я рассмеялся в морду волка, повернулся и быстрым шагом подошел к входной двери. Отодвинул засов и нажал плечом на дверь. Массивное полотно нехотя поддалось. Я вышел наружу, а чтобы было совсем честно – закрыл дверь. Теперь мои страхи были только со мной. И никак не зависели от обстоятельств. Я сделал все, что мог, чтобы развеять сомнения в душе и начать мыслить широко, как раньше, не только впитывая, но давая.

Я решил обогнуть замок слева и посмотреть на обрыв, который был над моим окном. Замок стоял на естественной возвышенности из скальной породы. Рядом с ним шла заросшая травой тропа и кустами. Задача оказалась нелегкой. Я скользил по неровным камням, кусты впивались в ноги острыми лапами-клыками. Когда я смотрел вверх, кружилась голова. Какой творец построил этот замок, возвел серые стены с маленькими окнами? И кто жил здесь веками, какой человек, добрый или злой?

Наконец, стена закончилась, и я оказался у широкого обрыва. Внизу лежали огромные валуны. А впереди – свобода, словно портал в другой мир. Лес, горы, и мутное небо над головой!

Завораживающий пейзаж словно вырвался из сказки. Предо мной простирались безграничные просторы, где скалы возвышались к тучам, а тучи склонялось к скалам. О чем они шепчутся, уж не обо мне ли?

Вернулся той же дорогой. У открытой двери стоял Иван. Его лицо было серьезным. Он ждал меня.

– Нагулялся? Волков не боишься? – спросил он, в голове чувствовался металл, – Тут, конечно, не тюрьма, но одному тебе я ходить не советую. Более того, это прямой запрет Инре Стивенсона. Воспринимай это как часть работы.

От дружелюбия ничего не осталось. Наш откровенный разговор у серебряного гроба для Дракулы словно был забыт. И передо мной стоял другой Иван, строгий, суровый. В этом чертовом замке я пленник. И некому за меня заступиться.

Иван сделал жест рукой, который означал «заходи внутрь». Я с виноватой улыбкой проскользнул и не успел даже прийти в себя, как Длинный захлопнул дверь и задвинул засов.

– Мне придется повесить замок на дверь. К сожалению, это вынужденная мера. Что ты, что Лиза нестабильны. В прошлый раз вас чуть волки не загрызли, но вы упорно хотите повторить это приключение. Сегодня Лиза уже выходила. Теперь ты. Вам там медом что ли намазано?

Ивана как будто подменили. Я его не узнавал. Он говорил четко и внятно, от тихони с влажными ладонями не осталось и следа. Умелый притворщик! Не надо так со мной играть!

– Я, ко сожалению, не видел предписания Инре Стивенсона. Но если это требование безопасности, то, конечно, я буду держать свою прыть в руках. И больше не выйду из замка… – я подбирал слова, при это старался говорить как можно мягче. Но моя нервозность, думаю, передалась Длинному. Почувствовал, как лоб вспотел и по нему побежала капля.

– Выходить можно. Но втроем. Все-таки нам надо соблюдать безопасность. Это не шутки, – сказал примирительно Иван.

Видно было, что он не рад, что так зло говорил со мной, и сам теперь понимал, что перегнул палку. Я прошел вглубь залы и остановился около стола. Краем левого глаза я наблюдал легкое движение у камина, во мраке волки открывали и закрывали пасти. Видимо большая порция свежего воздуха так подействовала на меня, что мне начали мерещиться разные фантазмы.

– Так Лиза тоже выходила? Я сходил на край обрыва, хотел посчитать количество башен. Но так и не понял, сколько их.

– Да, выходила. Она бредит фантазмами о духе Дракулы, который бродит вокруг замка неприкаянный. Посоветовал ей сходить к психиатру, и мы поругались. А башен всего пять, – сказал Иван. Он подошел ближе к камину и стал спиной к левому волку. Словно не боялся, то животное может прыгнуть на спину и задрать.

Количество башен у замка меня не сильно интересовало. Но мне нужно было что-то сказать, чтобы оправдать мой сумасбродный поход, который, как я теперь понимал, мог закончиться трагедией. Какие тайны и загадки хранит в глубинах это место под сенью упавших деревьев и истлевших останков людей и животных? Ответы на эти вопросы могут привести к истине, к которой я стремился всю жизнь. Или к погибели. И там, стоя на краю обрыва, среди тишины и мистической природы с картины старинного художника, я понимал, что ничто еще не решено.

Иван кашлянул. Я видимо ушел глубоко в себя, и поэтому понадобился окрик, чтобы вывести меня из оцепенения.

– Я начал изучать подземелье с учетом того предположения, которое ты сделал насчет захоронения в земле. Перевод с румынского точен. Речь идет о зарытом в землю Цепеше. Уже есть кое-какие подвижки. Одно место в лабиринтах мне показалось подозрительным. Вечером я еще раз все перепроверю, а завтра утром мы начнем раскопки. Хотел поблагодарить тебя…

Я кивнул. Голова кружилась, каменный пол уходил из-под ног, затошнило. Резким движением отодвинул стул и сел. Голова быстро прошла, и я вернулся в реальность.

Ивана уже не было на прежнем месте. И вместо него я увидел волка, который открытой пастью смотрел на меня, готовый прыгнуть. Оставаться тут было нельзя, я встал и направился к лестнице. Сердце отчего-то колотилось в груди, каждый шаг казался бесконечно долгим, и я чувствовал угрозу, но уже не от волка, а от всего этого места.

В комнате было свежо. Близился вечер. И хмарь, которая пришла вместе тучами, остудила комнату через открытое окно. Я закрыл дверь на засов, но чувство беспокойства не покинуло меня. Разве можно спрятаться в этой комнате, когда жуткую тревогу я чувствую внутри себя? Я прижался к двери, сжал кулаки, чтобы сдержать дрожь. Внезапный запах серы и мха наполнил легкие, а в мерцающем свете заката тени приняли странные формы.

Как танцующие призраки лучики играли с пылью, оставляли едва заметный след, который тут же исчезал, словно его и не было. Время замедлило ход, замерло в ожидании чего-то неизвестного и страшного. Чтобы хоть немного избавиться от гнетущего чувства, я подошел к окну и затворил, а затем закрыл на два шпингалеты: верхний и нижний. Стало немного спокойней. Я включил зеленый фонарь на столе, разулся, снял штаны и лег в носках и майке в постель, укрылся одеялом. Зябко! Я смотрел, как закат покидает комнату, слизывая со стола последние капли вечера, и в зеленом свете фонаря растворяется ночь.

Мне снился сон, похожий на явь, как я проснулся и встал с кровати. В окно протягивала руки Луна. Она пряталась за тяжелыми быстрыми тучами, которые как калейдоскоп от быстрого ветра сменяли одна другую и в промежутках выглядывала она, не желтая, а красная Луна, богиня ночи, величественная, больше Солнца. И от такого зрелища стало нестерпимо страшно.

В этом сне я подошел к столу и взял горящий зеленый фонарь. Вернулся к кровати и посветил на свое лицо. Я спал в постели, укрытый одеялом. Только ноги в черных носках торчали из-под края одеяла. Поднес фонарь ближе и увидел, что зрачки под веками бешено крутятся в танце. Это зрелище заставило мое сердце замереть от ужаса. Я чувствовал себя чужим среди своих собственных мыслей и боялся себя как того, который спал в холодной постели, так того, кто стоял над кроватью с зеленым фонарем.

«Приди ко мне, путник, дай мне напиться с тебя. Не оглядывайся назад, иди вперед, и ты найдешь меня сейчас», – послышался шепот. Уверенный голос приказывал идти. Я последний раз посветил зеленым фонариком на лицо, развернулся и не оглядываясь быстро подошел к двери, дернул задвижку, открыл дверь и вышел в коридор.

В коридоре горели одинокие свечи в канделябрах. Голос шептал идти дальше, и я пошел, медленно ступая. Зеленый фонарь светил тускло, создавал мерцающее облако впереди, из которого выплывали кривые мертвые тени и растекались по стенам, черному потолку и полу.

Черная лестница была как провал. Шагнешь вниз – и упадешь. Ступеней не было видно, и казалось, что я стоял над пропастью. Но голос звал идти дальше, Дракула звал в лабиринты.

Стараясь не оступиться, я шагнул вниз. Первый шаг был неуверенным, я почти потерял равновесие, клюнул носом и провалился на первую ступеньку. Затем сделал второй шаг, третий. Постепенно глаза привыкали к мраку, и ступени в зеленом свечение как бы проявились передо мной.

Медленно в непроглядной тьме я ступал вниз ощущая, как каждая ступенька таинственной лестницы касается моих ног. Я продолжал спускаться все глубже и глубже несмотря на тревогу, которая охватила мое сердце.

В зале на столе догорали три свечи в подсвечнике. Волки замерли на том же месте, они встречали меня как своего, потому что их господин приказам меня не трогать. Чтобы не нарушать их покой, я быстро обогнул лестницу и подошел к двери в подвал, отодвинул засов, потянул дверь и прошел внутрь. Вниз вела лестница, которая напоминала кручу с пустотой внизу. Я стал шаг за шагом проходить путь вниз, помнил, что всего ступеней восемьдесят шесть. Но на семьдесят третьей что-то пошло не так. Я завалился на бок, оступился и скатился кубарем, фонарь отлетел и погас. Голос шептал то ли в голове, то ли из лабиринта, звал меня, а я на голых коленях ползал и шарил руками по земле. В друг пальцы зацепились за что-то. Фонарь. Схватил его, встал, нащупал рычажок и сдвинул его в сторону. Фонарь загорелся зеленым светом, я с облегчением выдохнул и пошел на зов.

С каждым шагом я погружался все глубже во тьму, где тени скрывают тайны, а стены сжимаются словно живое существо, которое хочет проглотить тебя целиком.

Коридоры казались узкими, а воздух был пропитан страхом и тревогой. Звенящая тишина наполняла всего меня, все сосуды моего тела. И сквозь тишину я слышал уверенный шепот призрака, хозяина ночи, который уверенной рукой вел меня туда, где обитает зло. Я шел туда, где тьма была настолько густа, что имеет вес. Там страхи, верно, превращаются в реальность, а мрак зовет умереть. Я погружался в самые темные уголки своей души. Каждый шаг казался как последний. Вокруг плыли тени. Сердце пытаясь предупредить об опасности, но я не мог остановиться. Голос призрака становился все более отчетливым, зовущим.

Вдруг я услышал душераздирающий вой. Звук пробивал воздух в коридоре, было жутко и страшно. Я очнулся ото сна и в ужасе понял, что стою в носках, которые намокли, на холодной земле. Вокруг был мрак, только зеленый тусклый свет от фонаря, который я держал в руках – и больше ничего. Я посмотрел себе на грудь и понял, что я в той же черной маке с надписью «Встретимся за гаражами», в которой лег спать. Я находился в лабиринте. Это был первый раз, когда я ходил во сне! Посветил на часы – без четверти пять утра. В шесть Иван будет ждать в зале с камином. Надо выбираться отсюда. Но куда идти?

Я вспомнил про таблички, поднял фонарь на уровень лица и начал внимательно осматривать стены. На краю стены, которая уходила в поворот, увидел табличку. На ней был написан номер «12». Я стал вспоминать, видел ли я карту лабиринта и если да, то в какой последовательности на ней были изображены номера табличек. Но как не напрягал мозг, в памяти зияла дыра. Я предположил, что номера на табличках были присвоены коридорам в каком-то порядке: чем ближе к выходу, тем меньше число. Такое утверждение было логичным, и поэтому я прошел до первой развилки и отыскал таблички сначала в левом рукаве тоннеля («13»), затем в правом («14»). Я вернулся в коридор «12» и стал потихоньку выбираться.