Глава 11. Лицо Дракулы

Кирку и лопату оставили у могилы – они нам были уже не нужны. Лиза шла первая и светила фонариком в темноту. А я и Иван несли тело на саване как в гамаке. Иван шел впереди и держал простыню одной правой рукой, а я сзади. Каждый десять минут мы менялись. По ощущениям Дракула весил килограммов сорок. Значительная часть веса брали на себя серебряные цепи. Иван категорически отказался попробовать их снять, чтобы облегчить ношу. Он сослался на распоряжение Инре Стивенсона. Я же здраво рассудил, что лучше сейчас попотеть, зато потом можно с легким сердцем получить обещанную награду. Триста тысяч долларов на дороге не валяются. Но не только деньги меня заботили. Я нес Цепеша и лелеял мысль, что вернусь на родину героем, обо мне будут говорить и писать и даже по телевизору покажут! А мне было что рассказать, чем поделиться. Ведь только подумать – благодаря мне, моей догадке, нашли захоронение и теперь все тайное о страшном злодее станет явью. А с помощью современной науки ученые раскроют секреты и ответят на вопросы, которые мучали историков и публицистов.

– Давай поменяемся, рука затекла, – попросил Иван, – идти еще долго.

Мы остановились, и я взял саван спереди, а мой визави сзади. Лиза и не подумала остановиться, скрылась за поворотом, и нам пришлось ее догонять почти в полной темноте.

– Лиза, Лиза, – закричал я, и она посветила нам фонариком.

– Мы все-таки не картошку несем, – закричал Иван, когда мы вышли на свет.

– Ой, я задумалась, – сказала Лиза и зло посмотрела на него. Затем перевела взгляд на меня и подмигнула. Чертова Куколка, а ведь правда, мы не картошку несем.

Пошли дальше, проходили туннель за туннелем, и вдруг Иван заговорил.

– А ведь вся эта историю про вампиров – полная чушь. Не знаю, что хочет Инре Стивенсон. Ученые исследовали письма Дракулы и установили, что он страдал редкой формой заболевания. Цепеш плакал кровавыми слезами. На бумагах остались его слезы. Болезнь называется гемолакрия. Вместе со слезами выделялась кровь. Кто-то из домашних или слуг увидел, и понеслись слухи по всем окрестностям… Наверно оттуда пошло поверье, что он вампир.

– И правда! Зашел на кухню, когда повар резал лук, и заплакал, – воскликнула Лиза и засмеялась. Фонарь в ее руке задрожал. Смех перешел во всхлипы.

– Ты лучше за табличками смотри, а то, не ровен час, свернем не туда. А я уже есть хочу, – меланхолично проговорил Иван.

– Мне Рябой… – быстро сказал я и осекся, – мне Златко обещал масла привезти. Надеюсь, не обманет.

– Рябой? Однако. Это ты ему уже прозвище дал? А он и правда рябой. А у меня кокое? – спросила Куколка. После того, как мы откопали Цепеша, у нее было игривое настроение. Она повеселела и теперь буквально излучала счастье. Словно мы тащили не Дракулу, а сундук золота.

– Да нет, я просто. Подумал, что он рябой, – попытался оправдаться я. Но было поздно. Лиза зацепилась и теперь не хотела отставать.

– Ну какое? Принцесса? Барби? Красавица? Златовласка? Хотя нет, волосы у меня белые, а у Златовласки золотые. Но если ты дальтоник, то для тебя я могу быть и Златовлаской. Ты ведь дальтоник, Александр?

Я не знал, что ответить. Да и нужно ли было отвечать несносной девчонке, которая не понимает красоту момента, не мыслит широко, у которой нет в голове научной базы, знаний…

Потихоньку мои мысли стали переключаться в иное измерение. Я стал гадать, а что если Дракула настоящий вампир, а не сухой комок из костей и кожи? И что если жизнь там есть, чудная, дьявольская, неземная. И Цепеш всего лишь спит летаргическим сном, время за столетия вытянуло из него всю влагу, осталась мумия, внутри которой таится исчадье.И как проверить? Дать ему крови.

Я начал вспоминать фильмы про вампиров, в которых герои поили Дракулу кровью из ладони. Ножом делали глубокую рану, и кровь буквально сочилась. Видимо, сценаристы ни разу серьезно не резались… Я как-то в студенчестве сильно порезал ладонь – поскользнулся на кухне, упал, разбил банку с огурцами и приземлился аккурат на кусок стекла. И до сих пор помню, как долго, неделями, заживала рука – с болями и постоянными кровотечениями – стоит только неудачно за что-нибудь взяться. Нет, так делать нельзя, резать ладонь ножом – это последнее, к чему я прибегну… Надо аккуратно.

Я вышел из подземелий в приподнятом настроении. Мрачные мысли как будто остались там, в холодном подвале. А здесь, в центральной гостиной замка, сквозь маленькие мутные окна пробивались лучи Солнца. Словно оно встречало не Цепеша, а Иисуса Христа. Узкие столбы света подсвечивали пыль, которая светилась и играла, заслоняла мрачность замка, каменные стены, скрывала черноту страшной лестницы. Волков у камина не было видно, и только стеклянные глаза животных отдаленно поблескивали: напоминали, что кровожадные часовые все еще здесь, не дремлют и, если надо, отомстят за своего хозяина, которого мы небрежно несли в саване.

Иван кивнул в сторону стола, и мы как можно аккуратней положили мумию на черный большой стол. Хотя церемониться уже было излишним: уже все правила раскопок были нами проигнорированы.

– Дело сделано – сказал Иван. Он взглянул на часы, – без пяти минут двенадцать. Мы были в катакомбах почти шесть часов. Златко наверно уже приехал. Лиза, открой дверь, посмотри.

– Ну так сам бы сходил, – ответила Лиза.

– Нет, так дело не пойдет. Главный тут я. Давай не нарушать субординацию. Иди и открой.

Лицо Длинного было серьезным. А в голосе чувствовались железные нотки. Я чего-то не знаю? Такое ощущение, что они сейчас будут друг друга резать. А на кону не Дракула, а выигрышный лотерейный билет.

– Боишься, что я что-то сделаю с Дракулой? – спросила Куколка и поправила белые волосы на голове.

– Есть распоряжения Инре Стивенсона, и я их просто соблюдаю, чтобы все мы получили свои деньги. Только и всего. Зачем перечишь? Инре…

– Инре Стивенсон то, Инре Стивенсон се… Да кто он такой? – зло проговорила Лиза, пялясь широко открытыми глазами в лицо Длинного. Она была не злой, не в духе и вот-вот могла сорваться.

Я решил остановить конфликт и сказал:

– Я сам открою дверь. А вы тут пока делите шкуру Дракулы. И не забывайте, «кто разбудит его, тот умрет». Подумайте о душе, успокойтесь.

Было видно, что мои слова нисколько не подействовали на Лизу. А вот Ивана зацепили. Он успокоился и нашел новое занятие – рассматривал тело Дракулы в черных кирасах с изображением страшного дракона, на которых лежали сухие желтые руки мумии. Я быстрым шагом преодолел расстояние до двери, нажал на засов и открыл. Черный микроавтобус марки «Мерседес» стоял метрах в пятидесяти от замка на площадке из камня. Дорога из асфальта петлей тянулась позади. Солнце било в лобовое стекло, отчего водителя не было видно.

Спустя несколько секунд, как я вышел, водительская дверь открылась и из машины выпрыгнул Рябой. Я замахал ему рукой и быстро подошел. Мне нужно было узнать про алкоголь.

– Донесох маслото, масло! – закричал Златко, тоже махая мне рукой.

– Да черт с ним, с маслом. Водка есть? Водка! – я отвесил своей шее щелбан средним пальцем, потом поднес полусжатый кулак ко рту, запрокинул голову и показал будто пью, – Буль, буль, буль… Водка!

– Няма водка, няма! Нету! – сказал Рябой все еще улыбаясь, – Маслото!

Радостный Златко сел обратно в машину и дотянулся до кнопки на панели приборов. Пассажирская дверь-купе открылась. Вылез, обошел машину спереди, шагнул в салон и достал небольшой прозрачный пакет с тремя пачками масла.

– Маслото! – протянул мне пакет Рябой, – нямка!

– Ну давай хоть масло, – ответил я.

Я взял пакет и положил брикеты в рюкзак, который за время похода по подземельям уже прикипел к спине и не казался чужеродным.

Златко достал из салона две большие термосумки и, тараторя на болгарском проклятья, потащил их к двери. Я попытался выхватить у него одну, но он не дал.

– Треба, треба, – шикнул он.

Златко зашел в Замок первым. Я следом. Черный деревянный стол был длинным, и места на нем хватило и для Дракулы, и для провизии. Как ни в чем не бывало Рябой поставил сумки на пол и стал доставать одноразовые контейнеры с горячей едой, термосы, закуски, печенья, фрукты. Забавно, но он не обратил внимание на Цепеша. К его приходу Иван укрыл мумию краями савана, и в свете солнечных лучей труп на другом конце стола был почти незаметен.

Я же хотел не есть, а пить. Запах еды, который пробивался через закрытые контейнеры, вызвал приступ тошноты.

– А куда пропала Лиза? – спросил я.

– Ушла за шампанским. На такой случай Инре Стивенсон оставил нам бутылочку в кладовке.

– Лучше бы водки оставил, – не выдержал я. А чего, собственно, я терял? Я уже не боялся своих желаний, напротив, полностью зависел от них и даже радовался этому.

Златко перестал доставать еду из сумок и теперь смотрел на дальний конец стола. Он, похоже, начал о чем-то догадываться.

– Дракола? – спросил Рябой и показал на тело в саване.

– Дракула! – ответил Иван.

Златко переменился. Лицо стало испуганным и серьезным. Он будто вспомнил об утюге и выбежал из замка. Дверь была открытой. Хлопнула дверь машины. Я услышал, как Златко громко с кем-то разговаривает. До меня доносились фразы «затворяте ковчега», «заключване» и другая подобная тарабарщина. И через каждое слово звучало «Дракола», словно на проклятом вампире свет клином сошелся. Да сколько можно, право, Златко, будь оригинален!

– Это он по спутниковому телефону инструкции получает, – объяснил Длинный.

Через пять минут Рябой буквально влетел назад. Глаза были большие, словно он увидел динозавра. В руках держал аппарат, напоминающий старые мобильные телефоны.

– Требва да носите ковчег! Гроб, гроб! – закричал Златко и воздел руки к потолку.

– Хочет сюда гроб притащить, Ирод! Мы же его перли наверх. Теперь вниз опять? Да они издеваются? – закапризничал Длинный.

В ту же секунду по каменной лестнице зацокали каблуки. Мы посмотрели в сторону звука. Лиза спускалась в красных туфлях с высокими каблуками. Она была одета в красное вечернее платье с глубоким вырезом декольте и разрезом до середине бедра. В руках несла бутылку шампанского, искренне улыбалась.

Златко смотрел на Лизу с открытым ртом, словно окаменел. Испуганное выражение лица сменилось недоумением и восхищением. Он что-то сказал, но из него вырвался лишь невнятный звук, что-то вроде «лепа дива».

Лиза будто не обращала ни на кого внимание. Она, как модель на подиуме, прошла ни разу не запнувшись на длинных каблуках и поставила бутылку на стол рядом с головой Дракулы.

– Александр, за гробом пойдем мы с тобой, а Златко останется с Лизой, – тихо сказал Иван.

Я кивнул, мы пошли, нет, можно сказать, побежали по лестнице, хотя до вечера оставалось еще много времени. Неужели, если не положить Цепеша в гроб, он встанет и начнет нас убивать?

Мы молча быстро поднимались по каменным ступеням черной лестницы, которая уходила вверх, как змея, и я чувствовал, что напряжение в воздухе росло как и как пелена отовсюду обволакивала нас. Иван, я чувствовал, тоже уловил нечто необъяснимое, древнее, мрачное, которое выползало сквозь холодное пространство замка.

– Александр, Лиза мне не нравится, она странная, – сообщил Иван, когда мы подошли к его комнате. В голосе звучало беспокойство, сомнения и страх.

– Да, есть немного, – ответил я. Хотя сам вспоминал слова Рябого, пытаясь их перевести на русский, – А Златко что-то бормотал о гробе и каких-то инструкциях. Зачем ему гроб внизу?

– Понятия не имею.

В комнате Иван первым делом подошел к столу и отыскал в многочисленных коробках черный пакет с чем-то тяжелым.

– Это замки для гроба, – пояснил Длинный, – положи себе в рюкзак.

Я сделал так, как он сказал, и затем мы взялись за гроб. Он оказался не таким тяжелым, как я думал, но все-таки увесистым. Иван пошел первым задом наперед, а я за ним.

По коридору было идти легко. Но когда перешли на лестницу, каждый наш шаг давался трудно: важно было не оступиться и не полететь вместе с гробом вниз. Мысли о Дракуле и странных разговорах в замке мелькали в голове. Не равен час я мог потеряться в мире собственных страхов. Когда подходили к концу лестницы, я увидел краем глаза, как Лиза разливала шампанское в пластиковые стаканчики. «Однако», – подумал я.

Златко, увидев нас, стал хаотично двигать стулья и, наконец, сделал из двух подставки под гроб. Мы положили его на стулья. А затем возник некоторый спор, как поступить: переложить Цепеша на пол, поставить гроб на стол, а потом положить туда покойного. Или оставить гроб на стульях и положить в него Цепеша, а потом поставить наполненный гроб на стол. Лиза же предложила оставить гроб на стульях и туда положить мумию. Златко стал протестовать, мол, он получил четкие инструкции. «Инре, Инре», – кричал он, размахивая руками.

Решено было поступить так. Положить Цепеша в гроб, а затем вчетвером поднять и поставить гроб с Дракулой на стол. Так мы и сделали. В результате Лиза все-таки подвернула ногу на неудобных туфлях и чуть не испортила нам все: я еле успел перехватиться, чтобы гроб не перевернулся. А Куколка как ни в чем не бывало предложила выпить шампанское. От нервов Иван, на лбу которого выступала испарина, выпил залпом доверху налитый стакан. Я же был рад, наконец, вкусить алкоголь после долгового перерыва, но видя идиотскую ухмылку на красивом лице Куколки решил только пригубить: мало ли чего она подсыпала в стакан, от нее можно ожидать что угодно. Златко же наотрез отказался от шампанского, сослался все на того же Инре Стивенсона, который дает ему четкие инструкции, и надо быть в здравом уме, чтобы все их выполнить без запинки.

Я достал из рюкзака пакет с замками и передал Златко. Он уже хотел накинуть их на петли. Но Лиза начала протестовать:

– А как же лицо Дракулы? Иван, ты обещал!

Разгоряченный шампанским Иван молча кивнул и откинул саван. Златко начал было противостоять, ломая слова, но Длинный замахал в его сторону руками. Мы замерли в ожидании. На голове Цепеша был свободно надет черный кожаный мешок. Иван медленно потянул его. И мы увидели образ, который более пятисот лет назад наводил ужас на врагов. Дракула устраивал жестокие казни и, по преданиям, был вампиром.

Желтая высохшая кожа обтягивала худое лицо, из которого пробивалась жидкая бородка. Длинные черные волосы были сбиты в копны и лежали на висках и лбу. Глаза словно впали и казалось, что под веками пустые глазницы. Тонкие губы были расцеплены, рот полуоткрыт. Во рту виднелись ряды желтых зубов, из которых выделялись два верхних и два нижних клыка, но они были не такими длинными, как показывают в фильмах про вампиров, возможно, просто аномалия, из которой впечатлительные и темные люди раздули целую легенду. Из глаз по вискам шли две бурые бороздки – значит, Дракула плакал перед смертью лежа заточении. Возможно, какое-то время его держали в склепе, а потом переложили вместе с отрубленными головами родных и слуг и засыпали землей. Вероятно, таков был ритуал Ордена Святой Марии.

Конечно, я ожидал увидеть страшное лицо, лицо чудовища. А увиденное меня нисколько не потрясло. Просто мумия просто человека. Каково это лежать пятьсот лет между светом и тьмой, между жизнью и смертью и не мечтать даже, что тебя откопают и ты сможешь дальше продолжить свой путь? Ах, если бы все было так просто – заснул, проснулся, и вот уже ты за чертой времен.

Невольно мои мысли понеслись вдаль. Я подумал о себе, о своей жизни, о своей смерти. Ведь мне за сорок, и я вскоре умру, полжизни, по сути, прожито. А с учетом моей страстью к алкоголю, я могу закончить жизнь намного раньше. Какого это умереть? Закрыть глаза и не проснуться? Я думаю об этом постоянно. И, признаться, именно поэтому пью. Алкоголь на несколько часов дает забыться. А тяжкое похмелье по утрам заставляет думать о чем угодно, только не рефлексировать на тему жизни и смерти.

И вот сейчас, стоя у тела Дракулы, самое время задуматься о том, зачем я живу, и тот ли путь я прохожу, моя ли это дорога. Да, ответа нет! И не будет, к сожалению.

– Инре, Инре, – прервал наше молчание Златко.

Иван внимательно посмотрел в его испуганные глаза, накрыл лицо Дракулы саваном и закрыл гроб. Раздался звонкий щелчок, который означал, что Дракула был надежно спрятан, из такого ящика не выбраться. Какая ирония! Нигде ему не будет покоя. Ни под землей, ни под серебром.

Златко повесил на ушки три навесных замка. Один ключ забрал себе, а два передал Ивану, которые тот сунул в карман штанов. Дело было сделано, до заката оставалось еще много времени.Иван предложил взять еду и каждому подняться в свою комнату, чтобы поесть. На что Лиза возразила, мол, можно было бы отметить прямо здесь всем вместе. Я поддержал ее. Все-таки это было странное правило – есть наверху. Иван после некоторого колебания согласился. Златко ничего не ответил, достал из кармана спутниковый телефон и вышел наружу. Видимо, чтобы получить новые инструкции от Инре Стивенсона.

Я же вытащил из рюкзака одну из трех пачек масла, самую помятую, которая была придавлена замками, развернул, взял пластиковую ложку и начал есть. Лиза смотрела на меня как на полоумного.

– Ты хоть бы хлеба взял! – посоветовала он.

Но я не ем хлеб с маслом. Он перебивает сливочный вкус, мешает маслу обволакивать рот, не дает наслаждаться и вкушать продукт. Масло надо есть отдельно от всего.

Я съел полпачки, остатки убрал в рюкзак. Налил кофе, добавил жирных сливок. И стал смотреть, чем бы еще перекусить. Глаз зацепился за жаркое из мяса и картошки.

Вошел Златко. Он позвал Ивана, они отошли к камину и несколько минут разговаривали на смеси русского, английского и болгарского. Лиза старалась не смотреть в их сторону. Но было видно, что она напряжена и ловит каждое слово. Ее лицо постоянно меняло выражения, глаза бегали, она облизывала накрашенные красной помадой губы и в конце концов слизала всю краску, из-за чего теперь выглядела несуразно в дорогом платье и с испорченным макияжем.