Стив с непониманием посмотрел на собеседника.

– По сути, – начал тот, – ситуация не изменилась. Да, вы перестали владеть теми деньгами, которые у вас были. Но вы не перестали быть собой – быть Стивеном Донахью, к которому мы и пришли.

Стив хотел было что-то сказать, но собеседник поднял руку, призвав его к молчанию. Это выглядело грубовато, но вполне сочеталось с открытым стилем общения Стивена.

– Я уже говорил, что мой внук восхищается вами как успешным и удачливым финансистом. Именно это позволяет надеяться, что, следуя за своим кумиром, – он указал рукой на Стива, – он сможет добиться желаемых результатов. А самое главное – эти результаты позволят сохранить и приумножить дело, которым я занимаюсь.

Он сделал глоток виски, давая собеседнику обдумать мысль, и продолжил:

– И если с вами что-то случится, его мечта – моя мечта – пойдут прахом. Понимаете?

Стив кивнул и ответил:

– Понимаю, но всё уже произошло.

Старик махнул рукой:

– Произошло что? Ваши деньги испарились на канзасском солнце? Но ваше имя, ваш талант, ваша репутация – всё это ещё при вас. Ну а с деньгами мы что-нибудь решим.

Стив с недоумением посмотрел на собеседника. А тот не спешил продолжать, давая возможность своему оппоненту задать нужный вопрос:

– Что вы предлагаете?

– Вы продолжаете вести дела так, как их вели, – вы это умеете. И от неприятностей никто не застрахован. И при этом изредка приглашаете меня и внука на ваши приёмы – кумир должен подпитывать и вдохновлять. Но не слишком сильно и часто – приестся. Я же со своей стороны решаю ваш финансовый вопрос. С запасом. Скажем, в два раза.

Стив, профессиональный переговорщик и делец, растерялся. Предложение было выгодно для него, но той выгоды, которую рисовал собеседник, он не видел.

– Запомни, мой мальчик, если ты когда-нибудь услышишь слова «вам это ничего не будет стоить», «специально для вас», «уникальное предложение», «это простая формальность» и иные фразы, которые призваны сделать процесс ничтожным, знай, что тебя хотят облапошить, – вспомнился один из вечеров, когда сын пришёл из школы, принеся домой старенькую и обшарпанную авторучку Parker.

– Пап, смотри, – он показал отцу ручку, – я поменял свой Rolex на эту уникальную модель. Ни у кого такой нет!

Отец посмотрел на авторучку и молча пошёл к бюро, достав оттуда два увесистых журнала. Первым оказался каталог фирмы Parker. Он пролистал несколько страниц и остановился, сравнивая то, что увидел, с тем, что было перед ним.

– Похоже?

Стив кивнул, а отец молча показал на цифры в каталоге: двести тридцать пять. Внутри Стива всё похолодело, и он понял, что совершил большую ошибку.

Между тем отец взял другой каталог, на этот раз принадлежащий Rolex, и открыл там, где была фотография часов, которые он отдал в оплату, и цена: девять тысяч девятьсот девяносто!

Он молча взял ручку и расположил её перед носом сына.

– Сегодня ты получил урок. Не скажу чтобы бесплатный, но очень полезный. Пока не понял всего – пока не понял, что отдаёшь и что получаешь взамен, не делай ничего! И если кто-то пытается убедить тебя, что ты опоздаешь или что такого шанса больше не будет, знай, что это не правда. Шансы будут всегда – их больше, чем тебе кажется. А вот денег – возможностей, может и не быть. И тогда, если действительно подвернётся шанс, который ты прохлопал по собственной глупости, ты будешь кусать локти.

И теперь эта Parker – символ твоего будущего внимания, прозорливости, скепсиса и расчёта. Поставь её в рамку и смотри на неё почаще – она станет напоминанием об ошибке, которую ты не захочешь повторить.

Собеседник между тем мельком взглянул на часы, и Стив положил и этот взгляд в копилку своих наблюдений.

– Ваше предложение лестное и крайне интересное, – искренне ответил Стив, – но, как говорят русские: «утро вечера мудренее».

– А ещё они говорят: «куй железо, пока горячо»! – парировал собеседник. – Вас что-то смущает?

– Многое, – Стив откинулся на спинку кресла и начал разгибать пальцы. – Во-первых, мои юристы уже ушли, и я просто не смогу подготовить нужные документы. Во-вторых, это не спасёт ситуацию – всё уже произошло, и о падении акций знает весь мир. В-третьих, мне крайне неловко продавать дохлую корову человеку, который обладает такими уникальными человеческими качествами, как вы. Даже если он убеждает меня, что корова не сдохла или то, что даже в таком виде она может быть полезна.

Он встал, своим видом показывая, что разговор на сегодня закончен. Но собеседник, казалось, не понял его намёка и жестом пригласил его обратно присесть. И Стив послушался, повинуясь какой-то незримой силе, которая виднелась в поведении собеседника.

– Я услышал ваши доводы и готов дать пояснение по каждому вопросу, – он, в отличие от Стива, начал не разгибать, а загибать пальцы. – Во-первых, документы уже готовы – или вы думаете, что я поверю вашим юристам? И это не из недоверия к вам, а к вашим юристам, которые не столь заинтересованы в процессе, как заинтересован я. В конце концов, я буду отдавать, вкладывать или терять – как повезет.

– Тем более, – собеседник засмеялся, закончив этот всплеск эмоций переходом на грустные нотки в голосе, – именно в компании этих персон вы оказались там, где находитесь. И я имею в виду не кресло, а ситуацию. Так что, будь я на вашем месте, выпотрошил бы их по полной – кто знает, может быть, дело не в несчастном случае, а запланированном?

Он дал небольшую паузу, чтобы слова не только попали в уши, но и всколыхнули извилины, создав нужные эмоции, затем продолжил.

– Во-вторых, биржа в Гонконге ещё работает – у нас 11 часов вечера. И я смогу приобрести достаточное количество акций, которые моментально изменят ситуацию. Если на падение кто-то реагирует скупкой, может быть, это не совсем падение? Мне ли рассказывать! В-третьих, я делаю это не из милосердия и сострадания, а из выгоды – выгоды, связанной и с моей инвестицией во внука, со стремлением сохранить и приумножить то, что я зарабатывал долгие годы.

Моя позиция понятна?

Стив кивнул, а собеседник направился к двери и позвал внука.

– Дай мне документы, – сказал он и протянул руку.

Взяв папку в руки, он передал её Стиву. Но когда тот открыл её, документов в папке не обнаружилось. Он показал это Форасу, приведя его в некоторое замешательство. Тот посмотрел на часы и сказал извиняющимся тоном:

– Думаю, что мой внук перепутал папки, и в течение получаса он сможет привезти новый пакет документов.

С этими словами Форас вышел в приёмную, и как только дверь за ним закрылась, зашипел на внука:

– Ты что принёс? Где документы?

– Я взял со стола то, что ты приготовил.

И тут Форас вспомнил, что брал документы в кабинет, но не вернул их обратно. А внук, видимо, просто взял одну из папок, которые лежали на столе, считая, что у пунктуального деда всё под контролем. Не всё…

– Пулей домой за документами!

Форас-младший ехал в такси. Вечерний город располагал к поездкам и размышлениям о жизни – земные привычки, земное тело и его чувства давали о себе знать.

Он не помнил своих родителей. Видимо, они слишком рано покинули его, передав на попечение деду. Но и тот не часто появлялся в его жизни, во всяком случае до последнего времени.

Оно и понятно – сейчас становилось понятно, а в детстве было совершенно не ясно, кто он и как ему быть. У демонов, в отличие от людей, предназначение определяется по занятиям рода. Дед, отец, сын – все они становились частью родовой цепочки, которая была призвана заниматься одним делом. Перейти в другую профессию или найти себе что-то другое было просто невозможно. Можно было только расти вверх или опускаться вниз. Что в большинстве родов и происходило.

Говорят, что его отец и мать слишком быстро начали подниматься по эдакой демонической лестнице, создав неудобства другим родам, и их попросту подставили под мага-экзорциста.

Нет, в самом экзорцизме нет ничего страшного для демона. Немного больно, но в целом это как принудительное выселение из квартиры – тебя скручивают и пинком возвращают домой. Будто взяли за шкирку, скрутили потуже и выбросили. Но некоторые маги, зная, что это не последний день для демона, применяют так называемый фатальный экзорцизм, который приводит к распылению демона. Но для этого нужно было быть серьёзным специалистом. Вот такой-то и нашёлся, распылив родителей. Впрочем, всё это со слов деда. Но у демонов не принято вести фамильные хроники и сомневаться в слове своего. В слове чужого – постоянно. Но если не верить своим, кому верить? Так что фраза «со слов деда» является окончательной.

– Приехали, – раздался голос таксиста, который выхватил сознание демона из архива воспоминаний.

– Подождите меня, я скоро, – сказал Форас-младший и пулей бросился к лифту.

Войдя в комнату, он ощутил, что в ней произошли какие-то изменения. Кто-то был здесь недавно или присутствовал здесь сейчас. Да, для демонов любые человеческие угрозы не страшны. Но Форас-младший ощущал что-то иное.

– Не нужно красться, молодой человек – вы у себя дома.

Из кресла, на котором он любил сидеть, на него смотрел очень худой и очень высокий человек демонической наружности. Вернее, наружность была обычной, но вот глаза – глаза были демонические. Этакий незримый образ, который не могли скрыть человеческие черты лица и человеческий облик.

– Кто вы? – растерянно спросил молодой демон.

– Ревизор, – с серьёзным видом сказала фигура, – и хотел бы видеть вашего деда.

– Но до полуночи ещё сорок пять минут!

Гость согласно кивнул, но не сдвинулся с места. Лишь заметил:

– Я подожду его здесь, с вашего позволения. И передайте ему, что Марбас ждёт его.

Форас-младший кивнул и бочком, как бы стараясь не потревожить гостя, прошёл в кабинет и взял папку.

Дед встретил его в приёмной. Он выглядел взволнованным, но вполне довольным – пока всё шло по плану. Внук передал ему папку и добавил:

– У нас гость. Он представился как Марбас и сказал, что ждёт тебя.

Дед посмотрел на часы и проворчал:

– Формалисты! Ничего, – он потряс папкой перед носом внука, – мы испортим ему обедню.

И, открывая дверь в кабинет Стива, радостно произнёс:

– Всё в наших руках, и сейчас в них нужные нам документы!

Он передал документы и, довольный, уселся напротив, мельком взглянув на часы. Стив же открыл папку, но не посмотрел на неё, а посмотрел на Фораса и спросил:

– И всё-таки, как вы намереваетесь решить финансовый вопрос?

– Это очень просто, – радостно ответил Форас. – У вас есть табло Гонконгской биржи?

Стив утвердительно кивнул головой и нажал на кнопки пульта, который лежал на столике. Из потолка комнаты с тихим гулом выехал проекционный экран, и через несколько секунд на нём отобразились колонки цифр.

Форас всмотрелся в цифры и указал на нижний правый угол, содержащий цифры окрашенные красным цветом:

– Это ваша позиция. И судя по цифрам, она уже потеряла 80% и продолжает искать своё дно. А теперь, – он достал из кармана смартфон и несколько раз нажал на его экран, – я займусь чудесами, а вы изучите документы. Ну или подпишите их, если полностью мне доверяете.

Стив откинулся на спинку кресла и достал пачку жёлтых листов из папки. Одновременно с этим из внутреннего кармана он извлёк ручку, чем вызвал яркую эмоцию Фораса:

– Только прошу вас, – воскликнул он, – ничего не исправляйте! Если что-то не устроит, мы просто составим новую форму, исправив нужные моменты – после обсуждения.

Стив кивнул – его больше интересовали цифры в углу экрана, нежели бумаги. И, о чудо, цифры медленно, но уверенно начали расти. Вначале на доли процента, а потом скакнули, уменьшив падение до 40 процентов!

Да, это не решало всей задачи, но демонстрация возможностей собеседника была налицо.

– Как вам? – спросил довольный Форас.

– Впечатляет! – искренне прокомментировал Стив. – Но, как я понимаю, это первая часть плана?

Форас кивнул и добавил:

– Верно. Через 15 минут, когда всё стабилизируется и потенциальные инвесторы будут гадать, что же происходит с вашими акциями – попытка спасти ситуацию или нажить состояние на финансовом шторме, – мы вновь начнём скупать их в ещё больших масштабах. Тогда вначале не выдержат самые беспокойные, а затем и самые стойкие встанут в очередь за ними. И затем наступит третий этап – я его называю этапом новообращённых, тех, кто за это время узнает, что есть акции, на которых можно быстро подняться. И мы их тоже подогреем скупкой.

– Великолепно! – ещё более искренне сказал Стив.

– Теперь я понимаю, что вы действительно разбираетесь в том, о чём говорили. Но для таких игр нужны ресурсы.

Колоссальные ресурсы. И, как я понимаю, о них вы тоже упоминали.

Форас довольно кивнул и указал на документы. Стив попытался вникнуть в текст, но увиденное слегка туманило его взор. Он держал в руках ручку и машинально щёлкнул пару раз кнопкой, чем вызвал некоторое волнение у собеседника.

Впрочем, не только у него. Его взор стал яснее, а мысли начали выбираться из эмоциональной пробки.

– Не волнуйтесь, – успокоил он Фораса, – я помню насчёт помарок на полях. Думаю, что к концу второго этапа я смогу дать оценку этим бумагам.

Это был не совсем тот ответ, который ждал Форас, но давить в такой ситуации было нельзя. Давление – это появление новых эмоций. А новые эмоции, это конфликт с прежними и вот уже схема, которая казалась безупречной, начинает спотыкаться и падать.

Когда цифры на экране вернулись к нулю и перешли в прибыль, став из красных зелеными, Стив закончил чтение бумаг.

– Мне всё понятно, – сказал он в задумчивости, внимательно смотря в глаза собеседнику. – Стандартный договор, вернее, сделка. И знаете, что я вам скажу?

Он положил бумаги перед Форасом:

– Мне это не интересно. Заманчиво – не спорю, но не интересно.

Форас недовольно нахмурился и показал рукой на экран:

– Вы же понимаете, что всё это сейчас вернётся на свои места и ваша встреча с Кольтом, Смитом и Вессоном станет неминуемой.

– Возможно, – сказал Стив и достал свой смартфон из кармана. – Помните, я говорил про русский фольклор? У них есть такая история про немцев, которых разбили на замерзшем озере. Вначале заманили, а затем, когда они втянулись, резерв из-за какого-то камня, по-моему Вороньего, добил рогатых. А ещё это называется «рояль в кустах».

Форас ошарашенно смотрел на собеседника. То, что было прогнозируемо минуту назад, исчезло, испарилось в прах, оставив только призраки надежды, которая бежала по ступенькам вниз – прочь из этого небоскрёба.

Стивен нажал несколько кнопок на смартфоне, и цифры, замедлившие рост, вновь побежали вверх.

– Теперь у меня хватит сил, чтобы доделать начатое вами.

Часы, стоящие в углу и мерно отстукивающие секунды, вдруг ударили оглушительным боем. Наступила полночь.

Форас, зло сверкнув глазами, собрал бумаги и направился к выходу.

– Вы ещё поплатитесь за своё поведение! – зло сказал он.

На что Стив рассмеялся и сказал ему в спину:

– Если бы за каждое проклятие, направленное в мой адрес, я получал по доллару, то мой капитал был бы в два раза больше!

Уже покидая приёмную, дед оглянулся. Ему послышалось слово «пылесос», которое прозвучало откуда-то из-за угла. Но приёмная была пустой, и он поймал себя на мысли о том, что шутка, высказанная внуком, стала приобретать значимость в реальности. Из неприятной, но, по сути, вполне безобидной формы ерничанья она вдруг стала идолом, который готов высосать жизнь. И это должно произойти буквально с минуты на минуту.