3 глава. Акции

Через несколько часов дед с деловым видом вышел из комнаты. В руках у него был смартфон. Видя это, внук крайне оживился такому преображению – до недавнего времени дед был крайне консервативен и всё, что содержало микросхемы или аккумуляторы, обходил стороной. Но на этот раз, видимо, ему было не до соблюдения им же прописанных норм.

– Собирайся, это наш шанс! – сказал он радостно, показывая на экран устройства. К слову – последняя модель, которая только-только поступила в продажу. Интересно, откуда она у него?

– Что за шанс?

– Я обзвонил близлежащих соплеменников, – и, видя иронию в глазах внука, добавил: – Да, обзвонил – на ногах я бы пробегал не один день, пока всех навестил. Так вот – есть отличный вариант. Созреет буквально с минуты на минуту. Правда, пришлось пойти на некоторые уступки. Но это мелочи.

– Дед, – сказал внук, не спеша вставать с кресла, – а тебе не кажется, что ты слишком загоняешься во всей этой ситуации?

– Загоняешься, – дед возмущённо воскликнул, – загоняешься! Ты знаешь, что завтра – конец квартала, и ты знаешь, что будет?

Внук отрицательно покачал головой.

– Если до завтра я не предоставлю хотя бы один контракт, то послезавтра в эту дверь, – он указал на входную дверь, – или в окно войдёт ревизор с проверкой. И если её результаты покажутся ему неудовлетворительными – а они ему покажутся, – то мы немедленно вернёмся домой. Ты хочешь домой?

Внук поёжился, всем своим видом демонстрируя, что домой он не хочет.

– Вот то-то, – мне-то терять нечего – мне до пенсии один шаг. Но если мой преемник будет не готов к этому времени, то на наше место пришлют других. Знаешь, какая в аду очередь на это место?

Внук не знал, но проникся волнением деда.

– Документы брать?

– Непременно. А ещё возьми бутылочку старого виски. Они, бизнесмены, предпочитают его больше других.

И уже на выходе, осматривая квартиру перед уходом, спросил:

– А тебе не кажется, что всё как-то неуклюже? Не так, как обычно.

Внук пожал плечами, не зная, что сказать. Не с его опытом давать оценки происходящему.

– Впрочем, всё это напускное. Сейчас обделаем дело и потом уже будем смотреть, что кажется, а что мерещится.

И шагнул за порог.

Стивен Донахью сидел в своём кабинете на последнем этаже небоскрёба, в своём роскошном офисе. А где, скажите на милость, должен сидеть один из богатейших людей города, как не на самой вершине – как в прямом, так и в переносном смысле этого слова?

Сидел и бессмысленно смотрел перед собой. Из угла доносились звуки проигрывателя – пел Синатра своим убаюкивающим голосом. Раньше это приносило спокойствие и умиротворение. Но сейчас даже как-то раздражало, и, не имея сил встать с места, Стив ждал, пока пластинка доиграет до конца и услужливый механизм прекратит эту нервотрепку.

Но то, что раньше пролетало незаметно, сейчас тянулось целую вечность.

Стив посмотрел на золотые часы, украшенные чёрными бриллиантами, и отметил, что с момента поступления новостей прошло не более десяти минут. Десять минут…

Пятнадцать минут назад он был миллиардером, у ног которого лежал весь мир. А теперь, когда акции обвалились, он стал не просто нищим, у которого ни гроша в кармане. У него в кармане был минус – минус несколько миллиардов!

Эдакая чёрная дыра, которая буквально высасывала из него жизнь, не давая никаких шансов на будущее.

Сын сенатора, он быстро сколотил своё состояние – там купил акции, тут продал. Благо первоначальный капитал имелся в наличии, а советы родственников были весьма и весьма продуктивными. Он никогда ничего не делал своими руками – на всё были слуги, помощники, исполнители.

Деньги решали всё. А если не решали деньги, то решали очень большие деньги. Эта схема работала всегда и везде. Обычно нужно было просто достать пачку денег, и тебе сыпалось множество предложений от менее удачливых и более голодных, которые готовы были сделать за тебя всю работу, даже чёрную.

– Пойми, сынок, – наставлял его отец, – в мире много людей, которые не ценят себя. Но ты, если оценишь их талант, можешь купить его по дешёвке. Ищи пользу от любого, кто находится рядом, и не стесняйся использовать!

Большинство даже не могут понять, что ими только что вытерли пол, по которому ты идёшь к своему трону!

И Стив так делал. Вначале в школе, покупая одноклассников-ботаников и учителей, получая нужные оценки. Причём, как оказалось, учителей покупать было проще и выгоднее – им всегда чего-то не хватало и всегда казалось, что их труд не получает должного вознаграждения.

Достаточно было «упаковать» взятку в бумагу благодарности за их нелёгкий труд и огромный вклад в его, Стивена, образование, как они с лёгкостью брали и подарки, и пухлые конверты. Это были не взятки и не платежи – это была благодарность и признание, выраженные вот в такой простой форме.

Впрочем, был один крепкий орешек, который не вёлся на всю эту чепуху, о чём он как-то раз сказал отцу, на что тот ответил:

– Нет такого человека, которого нельзя было бы купить. Но не рассматривай слово «купить» прямолинейно – это не только деньги, но и то, чего он не может себе позволить, но можешь позволить себе ты. Возможность всегда стоит над деньгами – ищи то, в чём у него нет возможности, и попробуй помочь её обрести. Это сложнее, чем выписать чек, но гораздо интереснее.

И Стив начал копать и сделал это крайне профессионально. Во всяком случае, для подростка двенадцати лет это было верхом изворотливости. Он выяснил всё об «Орешке-преподавателе» у своих аффилированных учителей и прирученных ботаников, у садовника и охранников школы. И наконец нанял частного детектива – информация от которого стала вишенкой на торте расследования.

Теперь он знал об учителе больше, чем тот знал о себе.

А главное, он знал, какой валютой с ним нужно расплатиться…

Синатра закончил исполнять свой очередной шедевр, и проигрыватель шикнул, выведя Стива из состояния ностальгических воспоминаний.

– Детство закончилось, ты стал взрослым – вырос и стал выше. Но помни, что в детстве ты падал с небольшой высоты. И то твоей заднице было больно. А теперь высота приличнее, так что задница может и не выдержать – береги её! – вспомнились слова отца, который, хоть и не уделял ему достаточно времени – во всяком случае, так казалось в детстве, – всё же дал Стиву массу бесценных советов, без которых он бы не был тем, кем является сейчас. Он всегда появлялся в тот момент, когда был действительно нужен – словом, кивком головы, кашлем, он ставил на место то, что разваливалось и рассыпалось. Казалось, он был волшебником, которого слушался весь мир, и Стив очень гордился своим отцом.

И тут Стив осекся в своей мысли: не является, а являлся. Теперь Стив был волшебником, мир которого рушился на глазах и никто кроме него не мог остановить это.

А мог ли он?

В дверь постучали, и после окрика «войдите» в комнату вошли два человека, которых Стивен никогда не видел. Один из них – пожилой человек в дорогом костюме, быстро огляделся по сторонам и уверенным шагом, которого не ожидаешь от джентльмена столь почтенных лет, направился в сторону стола, где сидел Стивен. Второй, молодой человек, почти юнец, так и остался стоять у двери, видимо ожидая команды своего спутника.

– Позвольте представиться, – сказал пожилой человек, подходя к столу и протягивая руку, – Бенджамин Форас.

Стив пожал протянутую ему руку и молча указал на кресло перед столом. Если эта парочка прошла через несколько колец охраны и пробралась через секретаря, значит, с ними можно было иметь дело.

Когда пожилой джентльмен удобно устроился перед ним, он так же молча, одними глазами, задал вопрос о цели визита.

Выглядело это не совсем учтиво, но ранних лет Стивен понял, в том числе и со слов отца, что все эти правила, этикет и иные «культурные танцы» – всё это придумано, чтобы как можно крепче держать тех, кто не разобрался в этом вопросе. Достаточно упрекнуть человека в нарушении этикета – и вот он уже взволнован, растерян и готов загладить вину. Тут-то его можно брать тёпленьким.

Ну а если он всё же не прошёл тест антиинтеллигенции, то и это в пользу – Стив уже знал, что перед ним крепкий орешек, для которого придётся поискать нужную валюту. Дед, сидящий перед ним, был из таких. Он даже бровью не повёл в ответ на молчаливый вопрос Стивена.

Более того, вместо ожидаемого объяснения цели визита он сказал совсем иные слова:

– Вы простите, что я привёл сюда внука. Но он очень хотел познакомиться с одним из влиятельнейших людей нашего города. И с одним из богатейших людей страны.

Последние слова больно ударили по нервам Стива, и он не смог сдержаться, раскрыв перед собой часть карт:

– Простите, господа, вы опоздали буквально на полчаса.

Старик с молчаливым вопросом уставился на собеседника, когда тот продолжил:

– Теперь вы находитесь в обществе самого бедного человека во всех штатах. Возможно, это тоже покажется достижением – я на первом месте с конца. Но не знаю, насколько это будет вам интересно.

Дед погрустнел, демонстрируя сопереживание тому, что только что сказал собеседник. Наверное, даже не демонстрируя, а действительно переживая.

«Странная парочка», – мелькнуло у Стивена в голове, но додумать он не успел, потому как его собеседник повернулся к внуку и сказал:

– Верон, мой мальчик, оставь бутылку на столе и подожди нас в приёмной.

Внук быстро поставил бумажный пакет, который всё это время держал в руках, на стол и быстро скрылся за дверью, оставив собеседников один на один.

– Вы меня простите, что я проявил немного хозяйских ноток, – извинился собеседник Стива, хотя в его тоне не было слышно ни тени извинений, – но вы для него – кумир, и я не хотел бы, чтобы ваша душевная травма как-то наложилась на ваш героический образ. У всякого бывают взлёты и падения.

Но в момент падений мы выглядим максимально жалко, что, несомненно, портит героический образ.

Стив не очень понял, куда клонит собеседник, но утвердительно кивнул. А между тем тот встал и прошёл к проигрывателю, находящемуся в другом конце комнаты.

Посмотрев на диск, лежащий на нём, он не стал менять пластинку, а вновь включил мелодию и повернулся лицом к собеседнику.

Музыка великого певца наполнила помещение, но звучала она как-то по-особенному. Казалось, что это не динамики её исполняют, а сам Синатра поёт в этой комнате.

Казалось, в комнате появилась какая-то магия, хотя хозяин не понял или не заметил этого факта, поглощённый своими переживаниями.

– Помню, ему не нравилось то, как он записал эту композицию, – сказал Форас, проходя к столу, на который внук поставил пакет. – Он считал, что слишком сентиментально и лирично он её исполнил. Даже перепел её ещё раз. Но, послушав и сравнив обе версии, понял, что был не прав.

– Вы были знакомы с Синатрой? – удивлённо спросил Стив, вставая из-за стола. Фраза старика вывела его из состояния ступора, в который он всё время пытался провалиться.

Вместо ответа Форас достал из пакета бутыль и спросил:

– У вас не найдётся парочки стаканов? Синатра, вечер, выдержанный виски – простите мои старые привычки – скотч. И приятный, как я надеюсь, собеседник. Может быть, не самый плохой финал этой истории? А может, и не финал?

Стив совершенно растерялся, не понимая, к чему клонит этот пожилой джентльмен. Но его манеры, обаяние, шарм успокаивали и оттягивали неизбежное. Почему бы и нет?

Стив достал два стакана и поставил их на стол. Форас мягким и в то же время уверенным жестом разлил напиток и уселся в одно из кресел перед низким журнальным столиком, расположенным в углу кабинета, неподалёку от проигрывателя – этакий уголок уюта и приватности в этом безумном мире.

– Я не ответил на ваш вопрос, – сказал собеседник, сделав глоток. – Да, я был знаком с Синатрой. И предваряя второй ваш вопрос – лет мне больше, чем кажется. Но кого это волнует?

Он рассмеялся и сделал ещё один глоток.

– Простите, – начал Стив, – я так понимаю, вы живёте в нашем городе. Но я никогда не слышал о вас и никогда не видел.

Форас согласно кивнул.

– Я давно уже ушёл на покой. И если бы не внук, то вряд ли бы вылез из своей норы. Но он последнее время загорелся финансами, и мне это очень нравится – будет кому оставить свои капиталы. Нужно только научить и научиться.

Стив кивнул, но как-то с грустью. Научить и научиться – не поспоришь. Но можно ли научиться всему? После того как он решил вопрос с «Крепким орешком», ему казалось, что он сможет решить любой вопрос.

А вопрос оказался не простым. Когда Орешек был молодым начинающим учителем, он буквально горел стремлением научить всех, кто попадал к нему в руки, и сделать из них сильных и преуспевающих людей. И самое главное – у него это прекрасно получалось. Стив, а вернее детектив, выяснил, что немало из тех, кто прошёл через обучение Орешка, стали известными, влиятельными и успешными.

Стали и… и забыли, не оценили своего учителя. Кто-то не понял, что именно ему они должны быть благодарны. Кто-то был настолько занят, что судьба учителя была ему не столь интересна. А, как оказалось, для учителя всё было с точностью до наоборот. Он ждал и наблюдал за всеми.

Он пристально следил за судьбами всех, буквально всех своих учеников и гордился любому, даже незначительному успеху. А ещё ждал и надеялся, что рано или поздно они приедут и поблагодарят его. Нет, не отплатят и не заплатят, а именно признают его вклад и его значимость.

Но шли годы, а дверной звонок всё безмолвствовал, и это с каждым днём ожесточало его сердце, как бы говоря ему, что все они неблагодарные и эгоистичные существа, ради которых не стоит тратить свои последние годы жизни.

Сказать, что решить задачу было непросто, – ничего не сказать. Но Стив собрал всех в день рождения учителя. Кого посылами, кого угрозами, кого увещеваниями – влияние имени отца-сенатора, помноженное на чувства вины, благодарности, признательности и ещё с десяток чувств-якорей, которые он смог использовать в бывших учениках, сделало своё дело. Да, было несколько отщепенцев, но Стив оставил их на потом – каждому воздастся по делам его. Они были не просто неблагодарными – они стали личными врагами Стива, поскольку теперь уже не учителю, а ему начали портить жизнь. А это, как говорил отец, совершенно неприемлемо.

Это был незабываемый вечер, где всё внимание вращалось вокруг учителя и Стива, который не стеснялся принимать благодарности за организацию такого сюрприза, но при этом старался оставаться в тени.

– Знаешь, я благодарен тебе, – сказал ему Орешек в конце юбилейного вечера, – но не за то, что ты всех собрал.

А за то, что ты вернул мне веру, которую я почти потерял.

И расплакался. Пожилой, седой и уставший – человек, сделавший из мальчишек и девчонок цвет нации.

– Но интереснее было с Лучи, с Армстронгом, – голос Фораса вывел Стива из нахлынувших воспоминаний и заставил взять инициативу в свои руки. Или попытаться взять.

– Простите, в других обстоятельствах я был бы рад знакомству с вами. Но в нынешних – меня ждут мистеры Кольт, Смит и Вессон. И встреча с ними определит мою дальнейшую судьбу.

Форас наклонился к Стиву через стол и вкрадчивым голосом сказал:

– Эти господа очень терпеливы и могут ждать сколько угодно. Мне же достаточно пяти минут, чтобы вы тоже записали меня в эту компанию – вдруг мой план не хуже, чем предлагают они? И тогда, может быть, мы продолжим наш разговор в компании с мистером Паркером, который более сговорчив?