Когда пришел наказатель, мы уже вовсю тренировались.
– Активничаете, – довольно констатировал магистр Часлав Шклярский. – Молодцы! Вижу, косточки свои вы уже поразминали, а значит, можно приступить к самому интересному. Достаем ножи!
Вот так сразу, без практик с туманом наказатель решил обучить нас с Богданом полету на ножах. Ну, как нас… Бачевский без особых усилий разместил нож прямо перед собой, сбалансировал его и запрыгнул носками на обух.
– Чего застыла, Радзиевская, – подмигнул мне парень. – Или ты любуешься?
Я закатила глаза и фыркнула.
– Было бы чем!
На самом деле было. После разминки волосы колдуна немного взмокли и в беспорядке лежали на лбу. Глаза блестели, как голубые озера Витага, а губы то и дело кривились в легкой усмешке. Очей не оторвать. Особенно, когда мой взгляд прошелся по оголившейся в распахнутом вороте рубахи мускулистой груди. Там я заметила висевший на веревочке бурхан-аджех в виде волка. И мои мысли быстро нарисовали мне картинку, где я стою к парню близко-близко и пальцами тяну оберег на себе. И… Тьфу ты! Вырвать бы себе глаза и не смотреть! Вот. Но я, конечно, кривила душой. Ведь невозможно быть во всем таким идеальным. Хотя, учитывая его чувства к Лалочке Ваховской, то со вкусом у парня были явные проблемы.
Достав орудие из набедренных ножен, разместила орудие перед собой и сосредоточилась, вспоминая все, что учила летом. До этого момента мне не приходилось использовать свои знания на практике, и я очень переживала, что ничего не получится. Не хотелось бы опозориться перед юношей даже после того, как мы заключили мировое соглашение.
– Бачевский, меня срочно вызывают, – прервал мои размышления напряженный голос магистра Шклярского. – Я думаю, вы тут и без меня справитесь.
– Легко! – заверил его Богдан и спрыгнул с ножа.
Но наказатель как будто услышал в тоне парня подозрительные нотки, поэтому поспешил добавить:
– Только не вздумайте ходить в Болото! Навь для Велиславы пока под запретом. Это указ ректора. Только после праздника в честь Чернобога. Понятно?
Богдан заметно сник.
– Я не слышу, – Часлав нервно застучал ногой, то и дело косясь на мерцающий в своих руках луч-камень.
– Да поняли мы, поняли.
Наказатель беспокойно дернул плечом, но все-таки рискнул оставить нас одних.
– А теперь разжимай пальцы, – прямо возле моего уха раздался веселый голос Богдана, и я только сейчас поняла, что все это время стояла с вытянутой рукой. Щеки от близости парня опалило, и жар, распространяясь по шее, убежал за ворот сорочки.
Но виду я подавать не стала, потому что и сама не ожидала от себя такой реакции. Разжав пальцы, с радостью отметила, что нож застыл в воздухе, словно застряв в невидимой твердой массе.
– Похвально, – колдун похлопал меня по плечу, а я же, почувствовав в груди довольство, старательно прятала глаза, чтобы, упаси меня Сварог, Богдан не заметил моего счастливого лица. И не потому, что меня похвалили. Дело было только в собственных заслугах.
– Теперь мысленно заставить орудие опуститься на уровень твоих колен и запрыгивай.
– Знаю, – отрезала я.
– Точно, ты же выучила теорию, – с серьезным видом кивнул Богдан, но по едва дрожащей губе я поняла, что он надо мной потешается. Ну и бес ему в плечи! Сейчас я ему все докажу!
Нож то я опустила с легкостью, тут особых усилий даже не пришлось прикладывать, а вот забраться на обух… Конечно, эта практика сама по себе была невозможна без применения магии, и посему первым делом всех адептов учили пользоваться туманом. Он и являлся незримой опорой при полете.
И если туманом я владела в идеале, то…
– Невеличка, держи баланс! – крикнул Богдан, но было уже поздно. Нож под моим весом зашатался, резко взлетел, и я, словно баба с возу, завалилась вбок. Меня ждало болезненное столкновение с землей, однако крепкие мужские руки вовремя подхватили меня за талию и не дали этой встрече состояться. Хотя вовремя – это понятие растяжимое, а на деле я висела вверх тормашками, маяча мягким местом возле носа Богдана. Стыдоба! Благо, я была в тренировочных брюках и не могла посрамиться еще больше.
– Пусти, пусти, пусти! – взвизгнула я, извиваясь всем телом. И, видимо, делала это так рьяно, что Бачевский не выдержал моей прыти, сделал пару неуверенных шагов назад и зацепился об свой же сапог. В итоге парень рухнул на землю, утягивая орущую меня за собой. Мир как-то резко накренился, а потом и вовсе стал горизонтальным.
Богдан закономерно застонал, ударившись о твердь, а я… Я застыла, боясь пошевелиться, потому что прямо перед моим лицом находились раскинутые в стороны бедра колдуна.
Глаза мои поползли на лоб, и я как ошпаренная скатилась с тела юноши и бросилась бежать к бревну, на котором осталась моя мантия.
– Мне кажется, на сегодня можно закончить, – бросила я через плечо и поспешила убраться подальше от ристалища.
* Наказатель – тренер;
Бурхан-аджех – оберег в виде животного;
Обух – незаточенная часть клинка;
Болото – верхний мир Нави.
– Я сейчас умру! – Нежа с усердием зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться на всю столовую.
– Тише ты! – шикнула я на подругу. – А то булкой подавишься, и мне придется писать епистолию твоим родителям о нелепой смерти их нерадивой дочери!
– После такой истории и умереть не жалко, – все никак не могла уняться подруга. – Это же надо, парень есть у меня, а чресла вблизи видела именно ты.
– В одежде, Нежа! – взвизгнула я и обернулась, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит. – В одежде.
Но Нежану этот факт не убедил. Она продолжала заливисто смеяться, а я уже жалела, что завела этот разговор. Впрочем, не могла же я держать это в себе. Стыдно, смешно, но наружу лезет.
Но смех блондинки резко прервался. Она посмотрела на меня очень задумчиво, потом наклонилась, посмотрела мне на спину, вернулась обратно, схватила за руки, покрутила их и наткнулась взглядом на черную нить, которой я привязала к себе Бесяша.
Глаза ее сузились, а губы и вовсе превратились в тонкую линию.
– А об этом, значит, ты молчишь? – ткнула она пальцем в нить, а я смущенно поспешила опустить рукава.
– Я не хотела тебя подставлять, Нежа, – попыталась найти подходящие слова, но подруга их не оценила.
– Подставлять? А если бы с тобой что-то случилось? Если бы Он, – она понизила голос. – Вырвался на свободу и навредил тебе?
– Нежана, – как-то совсем сникла я. – Я ведь как лучше хотела. Да и все прошло хорошо… Он помог мне сегодня… Нить почти не колебалась.
– Я рада, – ровным тоном произнесла подруга. – Жаль только, что ты настолько мне не доверяешь, что решила провернуть это все сама. А! Наверное, моих знаний не хватило бы, чтобы хоть чем-то помочь?
Тут уж я сперва опешила, а потом разозлилась. Нежана попыталась вылезти из-за стола, но я ухватила ее за плечо и вернула обратно.
– Ну уж нет! Мы не закончили!
– Закончили! – зашипела на меня блондинка и легонько ударила по моей руке. В ответ я так же легонько хлопнула ее по пальцам. Ну а что, ей драться, значит, можно, а мне нет?
Так мы минуту у всех на виду занимались рукоприкладством.
– Эй! Что тут у вас за свара? – к нам подошел нахмуренный Добрыня. – Вы что тут удумали?
– Не твое дело, – буркнули одновременно и продолжили в том же духе, но уже пихая друг друга локтями.
– Баламошные, – раздалось сбоку, и адепт, которому не повезло сидеть рядом с нами, поспешил пересесть.
– Сам такой! – крикнула Нежа ему вслед.
– Да, сам! – поддержала я подругу не раздумывая.
Блондинка медленно повернулась в мою сторону, сощурила глаза и деланно возмутилась:
– А чего это ты за мной повторяешь?
– Вообще-то, это ты озвучила мои мысли, – быстро нашлась я.
– Ах, озвучила! – длинный ноготок уперся мне в солнечное сплетение.
– Именно так! – я возложила палец на хорошенький носик Нежаны.
– Да ты…!
Девушка, наверное, хотела возмутиться моей наглости, но Тышка ухватил любимую за талию и стащил со скамьи, пока она вновь не перешла к активным действиям.
– Бабоньки, хватит баловаться! – добродушно попросил парень. – Там все на туманные гулючки идут. Нежа, я тебя позвать хотел…
Вырываться Нежана перестала сразу. Замерла. Я бы даже сказала, застыла, аки Алатырь.
– Величка-а-а… – опустив глаза, протянула Нежа. – Без тебя мне никак нельзя.
Я чуть задрала подбородок и сложила руки на груди.
– Вели…
– Что?
– Я хочу пойти.
– Иди.
– Ну, Вели… Ты же знаешь… Я одна не хожу… Добрыня, скажи ей, что я все-все прощу, если она с нами играть пойдет.
Парень посмотрел на свою девушку, потом на меня и почесал затылок. Он явно не понимал, что именно сейчас происходит. Вроде, если Нежана пойдет с ним, то одной не будет, однако был у нас один небольшой уговор с подругой еще на первом курсе. Никогда не ходить за стены академии без друг друга. И мы ему всегда придерживались.
– Ла-а-адно, – протянула я, соглашаясь. – Так уж и быть.
Нежа без раздумий кинула ко мне и обняла. А я ответила так же сильно. На самом деле, я была готова пойти на все что угодно, лишь бы помириться. Да и в гулючки я еще ни разу за все время учебы не играла. Выполняя волю отца, я пропускала все самое интересное.
Но сейчас во мне впервые за все время воспламенился протест. Да, у меня был бес-помощник, который охранял мою нить, очищал мое тело от негатива, но я все же не откидывала ту очевидную вещь, что Навь приблизилась ко мне слишком близко. И было бы глупо упускать редкие минуты радости и беззаботности.
* Еписотилия – письмо;
Баламошные – дурные;
Гулючки – прятки.
Но прежде чем веселиться, нам следовало отбыть еще одну лекцию у магистра Бериславы Руткевич. Хотя, чего кривить душей, наука о камнях мне очень нравилась. Я даже думала, что обязательно начну коллекционировать чудо-каменья сразу после выпуска: сейчас адептам запрещалось иметь свои персональные.
– Змеевик-камень, также известный как серпентинит, значительно повышает силы организма и служит мощным противоядием. При умении общаться с камнем он предупреждает хозяина о подступающих заболеваниях, – вещала магистр. – Он как бы меняет температуру. Хотя на самом деле этого не происходит. Камень становится в руках более теплым, если здоровье налаживается, и холодеет, если заболевания обостряются. Внешнее строение камня говорит о том, что он дает возможность использовать себя как очиститель всех систем организма: прожилки, блестящие чешуйки способствуют выведению шлаков, освобождению от мешающих влияний, как материальных, так и иных. Змеевик прекрасно лечит суставы, сосуды, протоки и особенно полезен людям с болезнями застойного характера.
– Иных – это каких?
– Хороший вопрос, – похвалила Берислава. – Болезни колдунов – обычно побочное влияние злыдней или, – женщина обвела адептов пристальным взглядом. – Кто еще может влиять?
– Ведьмы, – сказала я чуть слышно. – Или…
– Или ведьмаки, – дополнила мой ответ магистр.
– Такие, как Алмас Мруз?
По аудитории пробежали тревожные возбужденные шепотки. Даже я обернулась посмотреть на девицу, что осмелилась произнести имя известного магирдо, которого самолично лишил жизни Бартош Ваховский.
История эта облетела весь Бедрус, Вию, Латну, Польвию, Крайну и Русьву. Все судачили о деяниях ведьмака. Он устраивал сечи без разбора, вершил судьбы и преклонялся забытым темным богам Нави. Много горя он принес Яви, много крови пролил. Смерть его тогда праздновал весь честной народ. Все ликовали, что зло повержено.
Но тут не обошлось без ложки дегтя. Поговаривали, что был у него помощник, который безропотно исполнял любые его прихоти. Юнец или девица – это история умалчивала, однако, как только Алмас отбыл в Навь, в Бедрусе появился Дитятко – похититель детей. Что это, если не подтверждение домыслов. Я истинно верила, что у супостата мог быть пособник.
– Верно, – очень осторожно согласилась магистр Руткевич. По напряженным плечам преподавателя становилось понятно, что она сама не была рада упоминанию ведьмака, но и промолчать она тоже не могла. – Алмас славился тем, что контролировал своих жертв удаленно, перенимал их повадки, а потом и вовсе обличался в их личины, как в перчатки. И так же просто их менял.
От такого заявления по моей спине побежали мурашки. Страшно было даже представить, что ощущает жертва, когда ее привязывают к источнику контроля.
– А что становилось с тем человеком, чью личность перенимал ведьмак? – вдруг подала голос Нежана. – Они погибали?
В аудитории воцарилась полная тишина. Еще никогда адепты так внимательно не впитывали информацию на этом предмете. Я не была исключением.
– Если контролирующую нить вовремя не перерезать, то итог один – буесть. Судьба таких людей после встречи с Алмасом ограничивалась высокими стенами Пустой кельи в Могле или решетками тюрем Городеи. Тут уж зависело от проступков, которые бедняги успели совершить под влиянием и после после того, как ведьмак их выбрасывал, словно сор из избы.
Я задумалась.
– А есть ли какие-то основные признаки, по которым можно понять, что твою личину собираются украсть?
Магистр Руткевич посмотрела прямо на меня очень задумчиво, словно решала, стоит ли вообще продолжать вести с нами этот разговор, который, очевидно, вышел за рамки занятия.
– Симптомы у всех разные, просто потому, что техники ведьмаков зачастую отличаются друг от друга. А еще ненаши разные. Они проводники силы и переносчики магической хвори. По этому каналу недуг и попадает в жертву, а та может слечь с лихорадкой, помучнеть от потери энергии, может начать бредить наяву. Все что угодно. Но именно в этом и проблема, что бахари не могут реагировать на любую смену настроения человека. Так что…
Громкий звон колокола прервал рассказ магистра, и все быстро потеряли интерес к разговору. И это было вполне обоснованно, потому что многие собирались сегодня вечером на туманные гулючки. И мысли их были только об этом. И я почему-то тоже испытывала необъяснимое волнение.
*Буесть – безумие;
Ненаши – черти;
Помучнеть – побелеть;
Бахарь – врач-заклинатель.
Этим вечером духи-хранители штурмовали окрестности академии, словно сорвавшиеся с цепи псы. Возможно, слухи о сегодняшних туманных гулючках распространились не только между адептами, но и выше. С другой же стороны, Говен бы точно не выпустил бы нас даже из корпусов. Так что я предполагала, что общее воодушевление расшатало энергополе, а духи налетели роем просто для контроля ситуации.
И все же пробираться к ограде было сложно еще потому, что за Нежаной увязался громила Добрыня. Высокий, широкоплечий, названный в честь богатыря, он наверняка имел с ними прямое родство. И как бы я не упрашивала парня пойти вместе со старшекурсниками через портал, он наотрез отказался. Видите ли, с Нежей может что-то произойти. А то, что мы по его вине можем вообще никуда не дойти, он почему-то не рассматривал.
– Ты же Велислава Радзиевская, – хмыкнул он весело на мои доводы. – Неужто не продумала все наперед.
А я и правда все продумала, без особых усилий проложила маршрут в своей голове. Но эту ходячую светловолосую голову не учла.
– Величка, с ним совсем никак? – голос соседки дрогнул, и я перевела взгляд на крепко сжатые ладони пары. Да уж, их и топором друг от друга не отделишь.
– Как-нибудь прорвемся, – махнула я на влюбленных рукой и тяжело вздохнула. И зачем только во все это ввязываюсь, спрашивается? Помнится, в прошлый раз ничем хорошим это не закончилось.
Так-то оно так, только, несмотря на все проблемы, что обрушились на мою голову с того злополучного вечера, я по какой-то непонятной мне причине начала чувствовать себя живой. Во мне вновь забурлил давно забытый азарт. Мне захотелось идти против устоев отца, который не ценил меня, да и вообще по большей части не замечал. Его внимание фокусировалось на дочери тогда, когда ему что-то было нужно, ну или когда я где-то провинилась. Хватит! Я устала быть удобной и послушной. Я хочу гулять!
Полная решимости, я повела за собой нашу небольшую компанию, внимательно оглядываясь по сторонам и активируя до предела свое оченье. Третий глаз видел все немного в ином свете. Академия окрашивалась в ярко-красный цвет, сигнализируя о том, что вокруг циркулирует защитная магия, которая не пропустит чужаков, а окрестности были туманно-серыми. И в этой серой массе я отчетливо видела желтые пятна духов-хранителей.
– У них что тут свою гулючки? – пробурчала недовольно и стала уводить друзей к кустам. В последнее время это было мое излюбленное место для пряток.
О проекте
О подписке
Другие проекты