Богдан
Мне пришлось стоять под аркой около получаса, прежде чем я заметил Лалу, бредущую по дороге к аллее.
Шла она очень странно, чуть пошатываясь, словно вновь перебрала медовухи, но, когда она оказалась рядом, никакого хмельного запаха я так и не почувствовал.
– Лала, ты в порядке?
– А? – девушка перевела на меня взгляд затуманенных глаз, и я заволновался пуще прежнего. – Богда-а-ан?
Ацыга будто не ожидала меня здесь увидеть. Хотя мы договаривались, и она явилась к назначенному времени. Девушка тревожно заозиралась по сторонам, а потом, всхлипнув, шагнула и прижалась ко мне. Все ее тонкое тело била сильная дрожь.
– Богдан, туман повсюду… И так холодно. Холодно.
На долю секунды я подумал, что ацыга могла разыгрывать передо мной спектакль, только бы не вести разговор о наших отношениях. Все это было вполне в ее духе. Но эту мысль пришлось быстро откинуть, потому что я действительно увидел туман. Он стелился по земле белым, похожим на вату кружевом. Очень плотный и осязаемый.
Обхватив девушку за талию, я стал утягивать ее за арку. Второй рукой выхватил нож и перерезал невидимую грань «порога» пополам.
Мгла проследовала за нами, но за арку пройти не смогла – билась о невидимую преграду.
– Лала, ты должна мне все рассказать.
Девушка тихо завыла и стала вырываться из моих рук. Напуганный взгляд, трясущийся подбородок и слезы, текущие из карих глаз ручьями.
– Пусти меня, Богдан! Молю, пусти!
Однако я держал ацыгу крепко. Но лишь до тех пор, пока она не наклонилась к моей ладони и не укусила ее до крови.
– Вилы окаянные, ты что творишь?!
– Прости… Прости…
Лала сильно мотнула головой. Раз. Другой. И резко осела на землю, прямо к моим ногам. Плач прекратился. Да и все остальное тоже. Движения девушки стали плавными, почти театральными, а голос… с ним явно что-то было не так.
– Мне пора, – очень спокойно произнесла девушка, будто и не было истерики минуту назад.
– Что значит пора? Лала, мы же так и не поговорили. Да и о каком разговоре речь! – гневался я. – Что происходит?
– Ничего не происходит, Богдан, – Лала повела плечами, будто разминая затекшие мышцы. – Это все луна. Очень сильно влияет на мое состояние. Так что такие срывы для ацыгов не редкость, поверь.
Я быстро кинул взгляд на месяц. Растущий. И это ведь не полнолуние. Лала темнила.
– Но время позднее… – девушка сделала шаг в сторону прохода. – Мы сможем поговорить в любое другое время, и лучше при свете солнца…
Еще один шаг и ацыга очутилась за пределами защитной полосы. Правда, как оказалось, тумана уже нигде видно не было. Оставалось надеяться, что он рассеялся, не найдя к нам доступа.
– Мне это все не нравится, – признался я откровенно.
– Давай будем честны друг с другом, Бачевский, твои мысли совершенно не обо мне. Вот и переживать не стоит лишний раз, а то морщины появятся, – Лала дотронулась до своего лба и довольно хмыкнула. – Я буду рада, если ты переключишь свое внимание на двойку.
– Лала, – опешил я от слов девицы. Еще утром она имела совершенно иные намерения касаемо нас и очень явно это демонстрировала. Что же изменилось? – Я…
Ацыга резко подняла ладонь, заставляя меня замолчать.
– Хватит! – незнакомые властные нотки проскочили в речи девушки. Такие свойственны знатным барыням. – Я устала. Пойду отдыхать. И тебе советую. Нечего гуливонить по ночам. Если нас заметят… Ты же не забыл, что мой отец здесь?
– Забудешь тут, – я потер запястье, на котором виднелась отчетливая метка обета. Баро выжег ее мне и ректору. И воспоминания эти были достаточно болезненными, чтобы начать относиться к ацыгу с легкой неприязнью. Вроде и вины его не было, а все же ритуал проводил именно он.
– Вот и славно! На том и разойдемся. И да, – Лала постучала ногтем по пухлой нижней губе в задумчивости. – Днем ко мне лучше тоже не подходи. Мало ли что подумает Бартош. Вроде бы все сказала, – произнесла она, будто разговаривая сама с собой. – Сладких снов.
Махнув мне на прощание рукой, ацыга растворилась в ночи. А я еще минут пять стоял на месте, как вкопанный, твердо решив не спускать с Лалы глаз. Только что произошло нечто, чему я не находил объяснения. Но я знал, что докопаюсь до истины.
Каково же было мое удивление, когда рано утром, еще до общего звонка, меня с Нежей разбудил громкий стук в двери.
– Кого это лихо принесло? – сонно проворчала подруга и спряталась под одеяло.
И я ее прекрасно понимала: две бессонные ночи не предполагали ранний подъем. Да и поздний. Я бы с радостью даже лекции пропустила, но…
Стук стал настойчивее.
– Да что?! – не выдержала я и выжатой от усталости тряпочкой сползла с кровати. Кое-как добрела до двери и, зевнув, провернула ручку… Сон как рукой сняло. Моментально и бесповоротно.
– Доброе утро, Невеличка.
Бачевский. Собственной персоной. Юноша оперся спиной о косяк и стоял, сложа руки на груди. Лукавая улыбка, что большую часть времени цвела на лице Богдана, сейчас почему-то отсутствовала. Он явно, как и я, не выспался. И я даже знала, кто стал тому виной.
Вспомнив момент, который ненароком застала в аллее, я отчего-то сначала покраснела, а потом разозлилась.
– Чего тебе?
Богдан нахмурился. А чего он, собственно, ждал? Что я распахну свои объятия при виде него?
– В смысле?
Разговор явно не складывался. То ли я чего-то не понимала, то ли колдун забыл, чего сюда явился.
– Я спрашиваю, что тебе от меня нужно в такую рань? – как для лободырного пояснила, закатывая глаза.
Вернув себе вертикальное положение, парень полез во внутренний карман мантии, достал оттуда сложенный вчетверо листок и протянул мне.
– Я думал, ты в курсе.
– В курсе чего? – любопытство во мне боролось с невозмутимостью. Однако бумажку я все-таки взяла. И пока я читала, тучи над моей головой сгущались и сгущались. Единственное, что действительно радовало – привязка беса-помощника была как нельзя кстати.
– Хочешь сказать, что у нас с тобой другое расписание?
– Ну, – парень провел пятерней по непослушным волосам. – Это у тебя теперь другое расписание. Мое же соответствует курсу. Я был уверен, что ректор сообщил тебе это еще вчера.
Богдан внимательно посмотрел на меня, но я не смогла выдержать его пытливого взгляда. Да, отец вновь забыл или не посчитал нужным что-либо говорить мне лично. Пустяк.
Жаловаться Бачевскому на свою судьбу-судьбинушку я не собиралась. Не тот человек. Да и я не такая.
– Сколько у меня есть времени на сборы? – спросила, но, не дав колдуну ответить, поспешила закрыть двери. Ничего страшного. Обождет. Правда, у юноши на этот счет были свои разумения. Носок сапога вовремя остановил деревянное полотно, а потом и весь парень протиснулся внутрь комнаты.
Помахав ошалевшей Нежане, которая уже тоже не спала, он без всякого стеснения опустился на мою кровать. НА. МОЮ. КРОВАТЬ.
– Ты иди переодевайся, – кивнул он в сторону ванной. – У нас есть еще десять минут.
Нахал. С красивыми бесстыжими глазами. Мало того, что он осквернил мое ложе, так еще и смел указывать.
Зло рыкнув, я скрылась за дверью. Пока умывалась и переодевалась, придумывала тысячу и один способ мести. А когда вышла – напрочь обо всем забыла. Богдан сидел все там же, но сейчас он не хмурился, а, наоборот, весело улыбался. С соседней кровати раздался звонкий смех Нежи, и в моей груди предательски кольнуло. Я не могла объяснить своей реакции, но мне сильнее, чем раньше захотелось сделать что-нибудь гаденькое Бачевскому.
– Идем уже!
Кивнув напоследок подруге, я быстро покинула комнату. Богдан не отставал.
– Шустрая ты, не то что…
– Лалочка? – я кинула колкий взгляд в сторону парня, и он дернулся так, словно его тело на миг свело судорогой.
– Я имел в виду, что обычно девушки имеют особенность не торопиться.
– А я не обычная, – горделиво вздернула носик.
– Это я уже понял…
– Что?
– Глухих повезли, говорю, – буркнул парень. – Пришли уже.
Из той бумажки, что мне передал Богдан, я узнала, что по большей части мои занятия отменялись, и теперь вместо лекций я должна была ходить на практические занятия. И все они неотрывно были связаны с Бачевским. Оно-то и ясно. Нам, как новоявленной двойке, необходимо было научиться работать в тандеме.
Сейчас колдун привел меня к ристалищу, которое еще пустовало. Я посмотрела по сторонам в поиске преподавателя или хотя бы соглядатая. Но мы и правда были здесь одни.
– Мы не просто так пришли сюда пораньше. Прежде чем мы начнем тренировки, – решил пояснить Богдан. – Я хочу разобрать по полочкам кое-какой важный вопрос. Думаю, это поможет нам стать ближе…
На последнем слове у меня перехватило дыхание.
– И что же ты хочешь знать? – еле выдавила я, но все же заставила себя прямо посмотреть Бачевскому в лицо. Он последовал моему примеру и тоже не стал уводить взгляд в сторону. Между нами шла немая борьба.
– Мне необходимо знать, почему ты меня ненавидишь?
*Лободырный – глупый.
Вопрос, заданный в лоб.
– А то ты не знаешь?
Парень мотнул головой. А ведь он не врал. Продолжал смотреть так же серьезно и внимательно.
– Я не просто так это спрашиваю. Я должен понять, почему ты два курса бегала от меня, пряталась по углам академии, а если мы и сталкивались где-нибудь, то прожигала таким горячим взглядом, что в пору было провалиться под землю к самой Маре и приложиться головой об Алатырь-камень.
Не выдержав, я фыркнула. Оказывается, фантазия у Бачевского была отличная. Можно даже позавидовать.
– Не бегала я.
– Ой ли? – темная бровь иронично изогнулась.
– Ладно, – отпираться было бессмысленно. – Бегала. И до твоего бы выпуска этим занималась. Глупо скрывать.
– Но почему? Что я тебе такого сделал?
Стянув с плеч темную мантию, положила ее на опорное бревно, а сама перебралась через ограду на поле ристалища. Богдан последовал за мной. Я дала себе пару минут на обдумывание мыслей и пришла к выводу, что колдун прав. Нужно прямо сейчас все ему объяснить, чтобы больше никаких недомолвок между нами не было. Да, он меня раздражал. Да, он колебал мою нить. Но… Я всегда хотела найти себе сильную пару в двойку. А Бачевский, что уж тут скрывать, являлся самым одаренным колдуном своего курса. И это ужасно злило. Мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы все заучить и все понять. А этому обалдую учеба давалась просто. Тем не менее он был идеальной кандидатурой. И нас уже связывала золотая вязь. Да и сбежать я все равно никуда не могла. А значит…
– Конец первого курса, помнишь?
Богдан кивнул, и уголки его губ приподнялись в подобии улыбки. Вот же злобный абаас, он еще и потешается. Хотя, возможно, его веселили совершенно другие мысли.
– Тогда ты, безусловно, припоминаешь, что в конце года каждый адепт должен предоставить работу по магической ботанике. Предмет не самый важный, но без зачета по нему тебя не допустят к основным экзаменам.
До Богдана пока что туго доходило, к чему я клоню. Но я уже вошла в азарт и собиралась высказать колдуну все, что накипело за эти годы.
– Не дошло?
– Нет, – честно признался и развел руками. – Не понимаю, как я вообще могу быть связан с…
И тут в его глазах мелькнуло понимание.
– Ты хочешь сказать, что тот цветок… Ох, упаси меня Числобог и Мокошь от Нави…
– Да, мой дорогой Богдан Бачевский, тот самый цветок, что ты решил сорвать и преподнести мне в насмешку, очень дорого стоил! – на последних словах у меня чуть поднялся голос, но я быстро взяла себя в руки. Тот момент жизни я пережила и вспоминала с легкой грустью. А вот простить колдуна все никак не получалось. Мне до сих пор не был понятен его поступок.
– Но я не знал… Подожди, – он резко прервался. – Если из-за моего поступка ты не смогла защитить магическую ботанику, то… Тебя ведь должны были отчислить.
Все верно. Это истина в первой инстанции. Когда Бачевский в конце первого учебного года пришел ко мне под окна, размахивая Жар-цветом, который я растила весь первый курс – одним мановением руки Бачевский уничтожил мой труд и все мои шансы на дальнейшее обучение.
– Говен? – догадался юноша.
– Отец был зол.
– Но почему же ты не рассказала об этом? Пусть бы ректор отрывался на мне.
– А я и сказала, – пожала плечами. – Только его это разгневало еще больше. Я, как дочь самого Говена Радзиевского, должна была позаботиться о сохранности работы, а не сваливать вину на кого-то другого. Поэтому… Отец договорился с преподавателем, и зачет мне-таки поставили.
– Но это не из-за больших чувств, я так понимаю?
Кивнула и сразу же отвела взгляд в сторону, чтобы, упаси меня Сварог, не расплакаться.
– Я должна учиться. Постоянно. С лучшими результатами на потоке.
– Величка… – парень ко мне потянулся, чтобы утешить, но я отступила на шаг.
– Не стоит. Твой поступок пошел мне на пользу. Я добилась многого. Мои знания распространяются на базовое обучение и выходят за его пределы. Так что… Я могу сказать тебя спасибо за твою шутку.
Наконец набралась храбрости и посмотрела своему собеседнику в глаза. Я ожидала увидеть в них жалость, равнодушие, возможно, даже насмешку. Но Бачевский выглядел сердито и возмущенно.
– Я не шутил! – с каким-то яростным упорством произнес Богдан. – В тот вечер я пришел пригласить тебя на бал в честь окончания учебного года.
О проекте
О подписке
Другие проекты