Роман Полины Максимовой «Плавучие гнезда» выстроен вокруг частной истории, помещенной в ситуацию медленного экологического сдвига. Софья и Лев плывут на корабле в Архангельск: Мурманск, где они жили, ушел под воду после таяния ледников. Эвакуация — это новая точка отсчета. В Архангельске героев подселяют в квартиру Анны и Петра, семейной пары, живущей на первом этаже элитного жилого комплекса на берегу Северной Двины. В этом временном и общем пространстве постепенно разворачиваются отношения между всеми четырьмя персонажами. Сюжет строится вокруг любви, телесной близости и привязанности, которые возникают в условиях неопределенности. В книге много сексуальных сцен, но они встроены в психологику персонажей и напрямую связаны с их состояниями — страхом, желанием, усталостью, депрессией, попыткой удержаться за другого человека, когда привычный мир уже потерян. Интим здесь выполняет сюжетную функцию: через него проявляется степень уязвимости и зависимости героев друг от друга.
В тексте почти нет событий, которые можно было бы назвать экшеном. При этом надвигающееся затопление Архангельска ощущается постоянно — через тревожность персонажей, бытовые детали, разговоры и паузы. Но размеренность не превращается в застой: напряжение накапливается благодаря внутренним решениям и неозвученным ожиданиям.
Действие разворачивается сразу в нескольких географических и временных слоях. Помимо Архангельска, в романе в виде воспоминаний постоянно присутствуют Мурманск и Кольский полуостров. Герои возвращаются к жизни до затопления, анализируют прошлые отношения, собственные поступки, выбор, который привел их в текущее состояние. Рефлексия встроена в сюжет и постепенно раскрывает характеры героев. Важное место занимают воспоминания о родителях и детстве, о травмах, которые продолжают определять поведение взрослых людей. В книге нет персонажей с фиксированной моральной позицией. Каждый из героев по ходу текста вызывает амбивалентное отношение: от отторжения к сочувствию, от симпатии к раздражению. Эта нестабильность усиливает ощущение правдоподобия. Поведение персонажей объясняется их прошлым, страхами и потребностью в близости, а не заранее заданными ролями.
Отдельный пласт романа — саамская мифология и фольклор Кольского полуострова. Эти элементы вписаны в современную реальность без декоративности и работают как дополнительный язык описания мира, в котором природа перестает быть фоном и становится действующим фактором. Мифологические мотивы перекликаются с темой воды, утраты дома и невозможности полного контроля над происходящим. По интонации «Плавучие гнезда» сближаются с романом исландской писательницы Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир «Вулканы, любовь и прочие бедствия»: в обоих текстах любовные отношения развиваются на фоне неизбежной природной угрозы, без акцента на катастрофу как зрелище. В обеих книгах север показан через быт — теплые квартиры, совместные ужины, попытки сохранить уют в нестабильных условиях. И конечно, «Плавучие гнезда» — это редкий случай русскоязычного экофикшена, жанра, который занял прочные позиции на мировой литературной сцене и только-только делает первые шаги на российской.