Глава 7
Двое против двадцати

Это действительно был сигнал. Трое мужчин с рожками ждали на Аржелесской дороге, по которой герцог де Невер должен был направляться в замок Келюс, куда его одновременно звали умоляющее письмо молодой жены и дерзкое послание шевалье де Лагардера.

Первый из его людей должен был подать сигнал, когда Невер пересечет Кларабиду, второй – когда он въедет в лес, а третий – когда достигнет первых домов деревушки Таррид.

Вдоль этого пути было много мест, удобных для совершения убийства. Но Филипп де Гонзаг не имел привычки нападать в открытую. Он хотел, чтобы в его преступлении обвинили другого. Убийство должно было повлечь за собой месть, а потому его надо было повесить на Келюса Засова.

И вот наш красавчик Лагардер, неисправимый драчун, трижды безумец, лучший фехтовальщик Франции и Наварры, оказался с двухлетней девочкой на руках.

Он, уж поверьте, был крайне смущен такой ношей; нес ребенка неловко, укачивая на руках, непривычных к такому занятию. Сейчас у него была единственная забота: не разбудить девочку.

– Баю-бай!.. – приговаривал он, но, несмотря на влажные глаза, не мог удержаться от смеха.

Посмотрели бы на него солдаты легкоконной гвардии, его бывшие товарищи: ни один из них не узнал бы заядлого бретера, отправляющегося в изгнание. Он был полностью поглощен заботой о ребенке: смотрел под ноги, чтобы не трясти спящую. Ему хотелось бы иметь в руках набитую ватой подушку.

Второй сигнал, более близкий, послал в ночную тишину свой жалобный звук.

«Что за чертовщина!» – пробормотал Лагардер.

Но смотрел он на малышку Аврору. Не осмеливался ее поцеловать. Это было очаровательное существо, на опущенных веках темнели длинные шелковистые ресницы, унаследованные ею от матери. Ангел, прекрасный спящий ангелочек! Лагардер прислушивался к ее тихому и чистому дыханию. Он восхищался этим глубоким спокойствием, этим крепким сном.

– Такой безмятежный сон, – говорил он себе, – в тот самый момент, когда ее мать плачет от горя, а отец… О! – перебил он себя. – Это же многое меняет. Ветреному Лагардеру доверили ребенка… это безумие! Что ж, ради защиты ребенка я поумнею.

Он снова взглянул на девочку.

– Как она спит! Что за мысли могут таиться под этим лобиком под ангельскими кудряшками? Она ведь станет женщиной, способной очаровывать! И, увы, страдать!

Анри вздохнул:

– Как, должно быть, приятно заботами и нежностью мало-помалу завоевывать любовь этих милых крошечных созданий, ловить их первую улыбку, ждать первой ласки, как, должно быть, хорошо посвятить всего себя их счастью!

И еще тысяча разных глупостей, которые здравомыслящие мужчины даже не смогли бы придумать, вертелись в его голове. И тысяча наивных нежностей, заставивших бы улыбнуться мужчин, но вызвавших бы слезы на глазах всех матерей. И наконец последнее слово, вырвавшееся из глубины сердца, стало актом покаяния:

– Ах! Я ведь никогда не держал на руках ребенка!

В этот момент из-за хижин деревушки Таррид донесся третий сигнал. Лагардер вздрогнул и очнулся. Ему показалось, что он стал отцом. За кабачком «Адамово яблоко» послышались быстрые гулкие шаги. Их нельзя бы спутать с топотом солдатни. При первых же звуках Лагардер сказал себе:

– Это он.

Наверное, Невер оставил коня на опушке леса.

Всего через минуту Лагардер, теперь догадавшийся, что звуки рожка в долине, в лесу и на горе были сигналами о появлении Невера, увидел, как герцог прошел перед фонарем у моста, освещавшим образ Богоматери.

Красивое лицо Филиппа де Невера – задумчивое, хотя и совсем юное – попало в круг света на какую-то секунду; а потом можно было видеть лишь силуэт высокого мужчины с гордой осанкой; скоро исчез и он. Невер спускался по ступенькам к бане. Когда он достиг дна рва, Лагардер услышал, как герцог выхватывает из ножен шпагу, бормоча сквозь зубы:

– Здесь не помешали бы два факельщика.

Он продвигался вперед на ощупь, спотыкаясь о разбросанные охапки сена.

– Неужели этот чертов шевалье хочет поиграть со мной в жмурки? – произнес Невер с легким нетерпением.

Он остановился.

– Эй, есть тут кто-нибудь?

– Я, – ответил Лагардер. – И благодаря мне никого больше.

Невер, не расслышавший второй части ответа, быстро направился к месту, откуда донесся голос.

– К делу, шевалье! – воскликнул он. – Обнажите шпагу, чтобы я вас увидел. Я не собираюсь вас щадить.

Лагардер продолжал баюкать девочку, которая по-прежнему крепко спала.

– Сначала вы должны меня выслушать, господин герцог, – начал он.

– Я запрещаю вам уговаривать меня, – перебил Невер, – после того послания, что я получил от вас сегодня утром. Теперь я вас вижу, шевалье. В позицию!

Лагардер даже не подумал обнажить клинок. Его шпага, обычно сама выпрыгивавшая из ножен, сегодня, казалось, дремала, как маленький ангел, которого он держал на руках.

– Когда утром посылал вам письмо, – сказал он, – я не знал того, что знаю теперь.

– О-о! – насмешливо протянул герцог. – Понимаю: мы не любим фехтовать вслепую.

Он шагнул вперед со шпагой. Лагардер отступил и выхватил свою шпагу со словами:

– Просто выслушайте меня!

– Чтобы вы вновь оскорбили мадемуазель де Келюс, не так ли?

Голос герцога дрожал от ярости.

– Нет, клянусь, нет! Я хочу вам сказать… Вот дьявол! – перебил Анри сам себя, отражая первую атаку Невера. – Осторожнее!

Разъяренный Невер решил, что шевалье насмехается над ним, поэтому набросился на противника и с головокружительной быстротой, делавшей его таким опасным фехтовальщиком, нанес один за другим несколько ударов. Сначала Лагардер просто отбивал удары, не контратакуя. Затем, продолжая парировать выпады герцога, стал отходить и всякий раз, когда отбивал влево или вправо шпагу Невера, повторял:

– Послушайте меня! Послушайте меня!

– Нет, нет, нет! – отвечал Невер, сопровождая каждое отрицание выпадом.

Отступая, Лагардер оказался прижатым к стене рва. В ушах у него стучала кровь. Так долго сопротивляться желанию ответить честным ударом – это настоящий героизм!

– Да выслушайте же меня! – попросил он в последний раз.

– Нет! – отрезал Невер.

– Вы же видите, что мне больше некуда отступать! – заявил Лагардер с трагической интонацией, которая в его устах была почти комична.

– Тем лучше! – ответил Невер.

– Дьявол ада! – воскликнул Лагардер, исчерпав запас благоразумия и терпения. – Неужели мне придется раскроить вам череп, чтобы не дать убить вашего же ребенка!

Это произвело эффект удара молнии. Шпага выпала из рук Невера.

– Моего ребенка? Моя дочь у вас в руках!

Лагардер закутал свою драгоценную ношу в плащ. В темноте Невер полагал, что Лагардер пользуется обмотанным вокруг руки плащом как щитом. Кровь застыла у него в жилах при мысли о яростных ударах, которыми он сыпал наугад. Его шпага могла…

– Шевалье, – вскричал он, – вы сумасшедший, как и я, как и многие другие, но вы благородный безумец, доблестный сумасшедший! Если бы мне сказали, что вы продались маркизу де Келюсу, клянусь честью, я бы не поверил.

– Премного благодарен, – ответил Лагардер, дышавший словно лошадь, первой пришедшая к финишу после скачки. – Какой град ударов! Вы настоящая мельница, господин герцог.

– Отдайте мне мою дочь!

Говоря это, Невер хотел поднять плащ, но Лагардер резким ударом отбил его руку вниз.

– Потише! – потребовал он. – Вы ее разбудите!

– Может быть, вы мне все-таки объясните…

– Не человек, а дьявол! То не позволял мне и слова сказать, а теперь заставляет рассказывать ему истории. Поцелуйте-ка ее, папочка, только осторожно. Очень осторожно.

Невер машинально сделал то, что ему велели.

– Вы когда-нибудь видели подобное в фехтовальном зале? – спросил Лагардер с наивным тщеславием. – Выдерживать мощную атаку, атаку Невера, и не просто Невера, а разъяренного Невера, не ответив ни разу, да еще со спящим ребенком на руках, с ребенком, который так и не проснулся.

– Во имя неба!.. – взмолился молодой герцог.

– Признайте хотя бы, что это отличная работа! Черт побери, я весь взмок! Вы хотите знать, что случилось, не так ли? Хватит нежностей, папочка! Теперь оставьте ее. Мы с малышкой уже старые друзья. Ставлю сто пистолей – а чтоб меня черт взял, у меня их нет! – что, проснувшись, она будет мне улыбаться.

Он прикрыл ребенка плащом с такой заботой и осторожностью, какие встретишь не у всякой хорошей кормилицы. Затем положил девочку в стог сена, под мостом, возле стены рва.

– Господин герцог, – заговорил он, разом посерьезнев, – я отвечаю за вашу дочь головой, что бы ни случилось.

Кроме того, я признаю свою вину за то, что легкомысленно высказался в недопустимом тоне о ее матери – красивейшей, благородной, святой женщине!

– Вы меня убьете! – пробурчал Невер, который страшно мучился. – Вы, стало быть, видели Аврору?

– Видел.

– Где же?

– Здесь, в этом окне.

– Это она передала вам ребенка?

– Она. Думая, что передает дочь под защиту своего супруга.

– Я совсем запутался!

– Ах, господин герцог, здесь происходят странные вещи! Поскольку вы пребываете в воинственном настроении, скоро – благодарение Богу! – получите удовольствие от драки.

– Засада? – спросил Невер.

Лагардер неожиданно нагнулся и припал ухом к земле.

– Похоже, они приближаются, – прошептал он, поднимаясь.

– Вы о ком?

– О храбрецах, подрядившихся убить вас.

Он вкратце пересказал подслушанный разговор между господином де Пейролем и неизвестным, эпизод с Авророй и то, что затем воспоследовало. Пораженный Невер внимательно его слушал.

– Таким образом, – добавил Лагардер, – сегодня вечером я заработал пятьдесят пистолей, не потрудившись даже пошевелить пальцем.

– Этот Пейроль, – произнес Невер, разговаривая сам с собой, – доверенный человек Филиппа де Гонзага, моего лучшего друга, моего брата, который сейчас находится в замке, чтобы помочь мне!

– Я не имел чести встречаться с господином принцем де Гонзагом, – ответил Лагардер, – и не знаю, он ли это был.

– Он?! – воскликнул Невер. – Это невозможно! У этого Пейроля физиономия негодяя; наверняка его купил старик Келюс.

Лагардер спокойно протирал клинок шпаги полой камзола.

– Это был не господин де Келюс, – сказал он, – а молодой человек. Но не будем гадать, господин герцог; как бы ни звали того мерзавца, он ловкий малый, поскольку подготовил все просто великолепно: знал даже ваш пароль, при помощи которого я смог обмануть Аврору де Келюс. О, как она вас любит! Я готов целовать землю, по которой она ступала, лишь бы получить прощение за свои безумства… Так, я ничего не забыл вам сказать? Разве только то, что под накидкой, в которую завернут ребенок, лежит запечатанный конверт: в нем свидетельство о ее рождении и о вашем браке… Ну вот, красавица моя, – воскликнул он, восхищаясь своей начищенной до блеска шпагой, которая не только притягивала к себе слабые ночные огни, но и разбрасывала их снопами искр, – наш туалет и завершен. Мы наделали достаточно глупостей, давай теперь послужим доброму делу, да, сударыня?.. Ну, теперь держись!

Невер взял его за руку.

– Лагардер, – произнес он с глубоким волнением, – я вас не знал. У вас благородное сердце.

– У меня, – ответил со смехом Лагардер, – сейчас лишь одно желание: поскорее жениться, чтобы у меня тоже появился такой маленький ангел. Но – тсс!

Лагардер упал на колени.

– На сей раз я не ошибся, – сказал он.

Невер тоже нагнулся послушать.

– Я ничего не слышу, – признался он.

– Это потому, что вы герцог, – отозвался Лагардер. И, вставая, добавил: – Они поднимаются со стороны Ашаза и с западной стороны.

– Если бы я мог дать знать Гонзагу, в каком положении оказался, – подумал вслух Невер, – у нас была бы еще одна добрая шпага.

Лагардер покачал головой.

– Я бы предпочел Каррига и моих людей с их карабинами, – возразил он и перебил самого себя, чтобы спросить: – Вы приехали один?

– С мальчиком, Берришоном, моим пажом.

– Я его знаю; ловкий и проворный парнишка. Если можно позвать его сюда…

Невер сунул два пальца в рот и громко свистнул; такой же свист раздался ему в ответ от кабачка «Адамово яблоко».

– Весь вопрос в том, – прошептал Лагардер, – сможет ли он добраться до нас.

– Он пролезет и в игольное ушко! – заверил Невер.

Действительно, через мгновение на краю рва появился паж.

– Славный мальчуган! – воскликнул Лагардер, подходя к нему. – Прыгай! – скомандовал он.

Паж тут же подчинился, и Лагардер поймал его на руки.

– Скорее, – сказал мальчик, – они приближаются поверху. Через минуту уже не пройти.

– Я думал, они внизу, – удивился Лагардер.

– Они повсюду!

– Но их же было всего восемь?

– Их по меньшей мере двадцать. Увидев, что вы вдвоем, они взяли себе в подмогу контрабандистов из Миала.

– Ба! – воскликнул Лагардер. – Восемь или двадцать, какая разница? Садись на коня, малыш; мои люди стоят в деревне Го. Полчаса туда и обратно. Гони!

Он ухватил его за ноги и поднял. Мальчик вытянулся и сумел ухватиться за край рва. Прошло несколько секунд, затем свист сообщил, что он въехал в лес.

– Какого дьявола! – проворчал Лагардер. – Уж четверть-то часа мы точно продержимся, если только они позволят нам построить укрепления.

– Смотрите! – сказал молодой герцог, указывая пальцем на предмет, слабо поблескивавший на другой стороне моста.

– Это шпага брата Паспуаля, аккуратного прохвоста, который никогда не позволяет клинку ржаветь. С ним должен быть Кокардас. Эти на меня не нападут. Помогите мне, пожалуйста, господин герцог, пока у нас еще есть время.

На дне рва, помимо растрепанных и аккуратно сложенных стогов сена, валялся всякий мусор: доски, брусья, сломанные сучья. А кроме того, стояла наполовину груженная телега, которую косари бросили в момент нападения Каррига и его людей.

Лагардер и Невер, поставив телегу поперек прохода, быстро воздвигли баррикаду, чтобы хоть как-то нарушить строй атакующих.

Работой руководил Лагардер. Их цитадель вышла жалкой и примитивной, но у нее было одно бесспорное достоинство: ее удалось построить буквально за одну минуту. Лагардер собирал строительные материалы там и сям; Невер укладывал стога вместо фашин. Они оставили проходы для вылазок. Этой импровизированной крепости позавидовал бы сам Вобан^[14].

Полчаса! Им надо продержаться всего полчаса!

Работая, Невер спросил:

– Так вы решительно настроены драться рядом со мной, шевалье?

– Притом как надо, господин герцог! За вас – немного, в основном – за эту маленькую девочку!

Укрепления были достроены. Они были пустяковыми, но в темноте могли затруднить атаку. Двое наших осажденных рассчитывали на них, но еще больше они рассчитывали на свои острые шпаги.

– Шевалье, – сказал Невер, – я этого не забуду. Отныне мы вместе в жизни и в смерти.

Лагардер протянул ему руку; герцог прижал ее к сердцу и похлопал его по плечу.

– Брат, – продолжил он, – если я останусь жив, все у нас будет общим. Если умру…

– Вы не умрете, – перебил его Лагардер.

– Если я умру… – повторил Невер.

– Ну что ж, – взволнованно пообещал Лагардер, – тогда я заменю ей отца!

Они стояли обнявшись, и никогда еще не бились рядом два более доблестных сердца. Потом Лагардер отстранился.

– За шпаги! – сказал он. – Вот и они!

В ночи раздались глухие звуки. Лагардер и Невер сжимали правыми руками шпаги, а их левые руки оставались соединенными.

Внезапно сумерки словно ожили, и их привел в чувство громкий крик. Убийцы набросились со всех сторон.