Цитаты из книги «Пир»

Но если Эрот таков, то в чем полезен он людям?

Точно так же он пребывает посредине между мудростью и невежеством, потому что в этом отношении он таков. Из богов никто не философствует и не желает быть мудрым, так как каждый уже мудр; не философствует и человек, если он мудрец. Точно так же не философствуют и невежды и не желают быть мудрецами; ибо тото и тяжко в невежестве, что, не будучи ни прекрасным, ни добрым, ни умным, невежда кажется себе достаточным, а потому, не думая, что нуждается, он и не желает того, в чем нуждается. – Кто же философствует, Диотима, – спросил я, – если и не мудрецы, и не невежды? – Это-то понятно и ребенку, – отвечала она, – что занимающие середину между обоими и что к ним принадлежит Эрот. Ведь мудрость направляется к прекраснейшему, а Эрот есть любовь к красоте, стало быть, Эроту необходимо любить мудрость – быть философом, и философ должен занимать место между мудрецом и невеждой. Причиной этого и здесь является его рождение – от отца мудрого и богатого, от матери же немудрой и неимущей. Итак, природа демона, любезный Сократ, такова. А то, что ты думал об Эроте, нисколько не удивительно; судя по твоим словам, ты думал, кажется, что Эрот есть любимое, а не любящее, потому-то, думаю, Эрот и представлялся тебе прекраснейшим. Ведь любимое-то в самом деле прекрасно, нежно, совершенно и достойно блаженства, а любящее – это другая идея, которую я раскрыла. Тут я сказал:

Неужели же что немудро, то невежественно? Разве не знаешь, что между мудростью и невежеством есть нечто среднее? – Что же это? – Так ты не знаешь, что правильное мнение, которого не можешь подтвердить доказательством, не есть ни знание (ибо дело недоказанное как могло бы быть знанием?), ни незнание (потому что дело, касающееся существенного, не могло бы быть незнанием). Это-то именно правильное мнение, вероятно, и есть средина между невежеством и разумностью. – Ты правду говоришь, – сказал я. – Итак, что не прекрасно, того не заставляй быть безобразным, равно как того, что не добро – быть злым. Поэтому и Эрота, если соглашаешься, что он ни добр, ни прекрасен, не думай оттого почитать безобразным и злым, а чем-то средним между этими крайностями.

Ведь рассудительность, как известно, господствует над удовольствиями и страстями, но ни одно удовольствие не бывает могущественнее Эрота. Если же они слабее, то побеждаются Эротом, и он бывает победителем. А побеждая удовольствия и страсти, Эрот должен быть особенно рассудителен.

Он и сам терпит не от насилия, если что терпит, ибо насилие к Эроту не прикасается; и другим, делая насилие, не делает, потому что всякий дает ему все охотно. А в чем вольному воля, то, как говорят царственные законы города, справедливо.

Прекрасное, мне кажется, привел он доказательство нежности, что не по

твердому ходит она, а по мягкому месту. Этим же доказательством воспользуемся и мы применительно к Эроту, что он нежен; ибо Эрот ходит не по земле и даже не по головам, которые не слишком мягки, а по самому мягкому из существ и там обитает.

они сошлись как бы только для того, чтобы жить вместе; душа каждого из них хочет, очевидно, чего-то иного, о чем не может сказать, а только чувствует и гадательно выражает

вот сильное доказательство: именно эти дети становятся людьми самыми способными к политическим делам. Когда же они возмужают, то сами любят мальчиков и, по природе, не думают о супружестве и деторождении, разве бывают принуждаемы к тому законом; для них же достаточно жить между собою в безбрачии. Стремясь всегда к сродному себе, такой муж, без сомнения, любит мальчиков и любим ими.

А те, кто отрезаны от мужского пола, гоняются за ним.