Не в лучшем виде. Дом слегка, знаешь ли, обветшал. Чарли замотал головой: – Нет-нет, Макс, у нас это называется иначе. Мы говорим: «благородная патина времени и чуть поблекшая прелесть давней эпохи».
Мм… Последняя стадия – это оценка вкусовых достоинств. Эту информацию рецепторы посылают в мозг, настраивая его на предстоящее вкушение напитка. – Он глянул на сомелье и кивнул. – Вполне подойдет. Пусть еще немного подышит. Нет, вернее, – пусть, так сказать, придет в себя. – Какая впечатляющая процедура, – заметил Макс. – Я глаз не мог отвести. На курсах дегустаторов таким премудростям научился? Чарли кивнул:
Теперь пусть насладятся губы, язык и нёбо. Он отхлебнул вина и, не глотая, осторожно, с каким-то хлюпающим призвуком, втянул в рот немного воздуха. Несколько секунд челюсть его ходила вверх-вниз, будто Чарли что-то жевал; наконец он сделал глоток.
Первое – настроим дух. – Чарли несколько секунд с благоговением смотрел на бокал, затем поднял его к свету: – Теперь ублажим взор. – Он слегка наклонил бокал, выявляя оттенки, – на дне вино было густо-рубинового цвета, выше – бордового, а на поверхности у стенки бокала чуточку отливало коричневым. – Теперь усладим обоняние. – Он осторожно покачал бокал, чтобы вино «подышало», и лишь потом опустил к напитку нос и сильно потянул воздух. – Ах, – выдохнул он,
КОВБОЙ: Стопарь сивухи, кореш, живо! СУБТИТР: Бокал дюбонне, официант, прошу вас… Неудивительно, что французский на протяжении столетий оставался языком дипломатии.