Савва вместе с Евгением вместе поднимались по узкой винтовой лестнице, ведущей наверх к «воздушной» тюрьме. Каждый шаг сопровождался мелодичным лязганием металлических ступенек, эхом отражающимся по округе. Проход был очень узкий, а высота над самым нижним уровнем такой большой, что мужчинам приходилось даже держаться за поручень, боясь оступиться и упасть случайным образом вниз.
Забравшись на своеобразный «Эверест», управляющий прислонил свой пропуск к панели справа от двери, после чего распахнул ее и вошёл внутрь. Помещение там было не сказать, чтобы большим. Около ста квадратных метров, из которых практически пятьдесят занимала камера, позволяющая плотно закупорить выход, выкачать оттуда кислород и выровнять давление. Это и был единственный имеющийся в бункере выход на поверхность к губительной и неизбежной «Стуже». Рядом же расположились две камеры, одна из которых практически всегда была пустой, а вторая лишь изредка оказывалась заполненной каким–нибудь бедолагой, которому суждено отправиться на верную смерть. Пол везде за исключением тюремных отсеков был сделан из ровного и гладкого серого бетона, однако в них состоял полностью из толстого слоя стекла, позволяющего за счёт своего уникального расположения очутиться прямо над «колодцем» и ежедневно стоять, сидеть и спать над сотнями этажей, в глубине души нервничая, боясь сорваться и упасть туда далеко вниз. Это устройство комнаты позволяло поиздеваться над задержанными преступниками, истязая их, как будто самого наказания в виде неизвестности и страха для них было мало.
Сейчас в камере сидел молодой человек спиной к выходу, уставившись в стену в желтоватых оттенках. Услышав за спиной шаги, он резко обернулся, после чего радостно улыбнулся, оскалив кривые желтоватые зубы, выделяющиеся на фоне аккуратно подстриженной бороды, увидев перед собой ожидаемого им Савву. Это был Андрей – физик и довольно видный в бункере учёный двадцати восьми лет. Он происходил из довольно знатной семьи и плотно и увлечённо занимался наукой, будучи уважаемым человеком. Вглядевшись в его лицо, управляющий сначала не поверил, что это именно он, однако затем грустно вздохнул, приближаясь.
– Здравствуй, ты хотел меня видеть. Это было последнее желание, – заявил Савва, подойдя вплотную к клетке.
– Все верно, – согласился с ним Андрей, сорвавшись с места и рывком дёрнувшись навстречу. – Но не только увидеть, но ещё и поговорить. Однако я не смогу исполнить желание, если заместитель управляющего будет стоять рядом. Уговор был о личной беседе.
Посмотрев сначала на него, а затем на Евгения, который раздраженно закатил глаза к небу, мужчина сделал ему знак, чтобы тот вышел за дверь. Подчинённый ещё более недовольно вздохнул, но все же выполнил указание, прильнув к створке, надеясь услышать разговор, но различал только отдельные слова, причём очень плохо, ведь толщина плотного материала не позволяла большего. Тогда Евгений раздраженно махнул рукой и быстрым шагом спустился по лестнице вниз, решив уже там ожидать своего начальника, что–то недовольно бурча себе под нос.
– Ну что, доволен? – спросил Савва у пленника, став расхаживать по помещению из стороны в сторону шаркающей походкой, прочерчивая на полу, который очень давно никто не мыл, ровные линии на пыли.
– Вполне, – согласился, наконец, Андрей, жадно пожирая взглядом собеседника.
– Тогда давай, слушаю тебя. Как докатился до жизни такой? Вроде уважаемый учёный, приличная семья, что ж подрывать устои бункера потянуло? – задал вопросы управляющий, продолжая небольшими прыгучими движениями перемещаться по комнате.
– Если я расскажу, вы все равно не поверите, – возразил физик, расстроенно покачав головой, явно начиная сомневаться в разумности своего последнего желания.
– А ты попробуй, мало ли, как бывает в жизни, – оживился Савва, вновь подойдя ближе и взявшись руками за прутья клетки.
– Что если, я скажу Вам, что никакой «Стужи» не существует на самом деле? – интригующе спросил Андрей, издевательски подмигнув одним глазом.
Управляющему лишь оставалось отпрянуть от решётки, удивленно покачав головой, однако всем своим видом он показывал, что готов послушать его версию событий.
Громкий стук механических клавиш клавиатуры громко разносился по всему маленькому помещению небольшой квартиры. Вытирая капающий на стол пот со лба и сильно нервничая, Андрей забил в написанную по его просьбе знакомым айтишником математическую программу формулы и необходимые данные. Вокруг по всему столу валялись разбросанные книги и учебники по физике, в том числе и ядерной.
Учёный что–то бормотал себе под нос и судорожно перелистывал страницы, взяв в зубы карандаш, чтобы сделать в нужном месте с его помощью закладку, а другую страницу заложить свободным пальцем. Шелест листов становился все громче. Андрей испуганно перебирал варианты, но не мог найти именно то, что было ему нужно. Формулы сменяли друг друга в бесконечном круговороте. Казалось, что если прямо сейчас физик оторвётся от книг, то будет видеть на яву в своём воображении графическое отражение производимых расчётов с мелькающими и исчезающими в воздухе белыми цифрами и буквами.
– Да где же оно? Только что видел! – раздраженно пробурчал он, ещё больше ускорившись в методах своего листания.
Однако проблема была вовсе не в быстроте, ведь нужная информация была на определённой странице, а в спешке, без детального их изучения, шанс пропустить необходимое был очень велик, чудовищно огромен. Над головой резко моргнула лампа, тут же засияв ещё ярче, чем прежде. Это могло означать только одно – переключение уровня на свободную подстанцию, пока та остывает от перегрева, а также происходит проверка состояния всех компонентов, чтобы избежать проблем с ними в будущем. Благо для компьютера стоял бесперебойный источник питания, благодаря которому работа двух часов не пошла на смарку, иначе пришлось бы вводить все числа и формулы по новой с чистого листа.
Наконец ему удалось отыскать искомую страницу, отчего он радостно выдохнул, жадно впившись в текст, заложив нужный фрагмент, согнув его в уголке.
– Период полураспада полония–214 составляет примерно одну секунду, а урана–238 – четыре с половиной миллиарда лет. Полное энерговыделение на один акт деления ядра составляет около 200 МэВ. При цепной реакции деления тяжёлых ядер урана (или плутония) образуются сотни различных радионуклидов с соответствующими периодами полураспада, Т(½). В ядерном взрыве с высоким выходом образуются радионуклиды цезия–137 и стронция–90. Они имеют относительно большие периоды полураспада около тридцати лет. Сто пятьдесят миллионов тонн радиоактивной пыли поднимаются в стратосферу и закрывают солнце, – продолжал бормотать Андрей. – Если мы предположим, что площадь земли над поверхностью бункера в несколько сотен раз больше, чем укрытия, а площадь поражения была не в центре, а смещена, то за двести пятьдесят лет существования убежища.... Нет, стоп, это же значит что!
Учёный тут же вскочил с места, двинувшись в сторону ванной. Он быстрым шагом добрался до вентиляционной решётки, после чего, встав на унитаз, снял с неё крепления, освободив доступ к шахте. После этого мужчина судорожно трясущейся рукой стал ковыряться внутри, пока не нащупал маленький свёрток. Это был кусок не больше двадцати сантиметров в длину и ширину, обёрнутый снаружи в обрывок ткани. Развернув обложку, Андрей обнаружил в руках старую потрёпанную жизнью и исцарапанную дискету, которой явно было не одно столетие.
Бросившись назад к компьютеру, он вставил ее в дисковод, после чего на экране появился файловый менеджер, на котором высветилось несколько десятков наименований. Недолго думая, физик стал открывать один за одним, пока в отражении глаз не засветились яркие алые разгорающиеся вспышки, которых с каждой секундой становилось все больше. Смотря за этим зрелищем, мужчина долго качал головой, после чего продолжил своё занятие с другими файлами.
– Нет, нет, нет! Они врали нам, врали все это чёртово время! – воскликнул Андрей, вскочив со своего места, борясь с приступами головокружения от нервов.
Поняв, что скрывать такое он просто не может, мужчина вновь сел за компьютер и открыл текстовый редактор, став остервенело набирать свои мысли и расчёты. От напряжения физик покраснел, а костяшки пальцев быстро начало ломить от слишком быстрого набора текста на клавиатуре, но тот продолжал работать несмотря ни на что. Учёный горел всем своим существом, понимая, какое открытие совершил, что он обязан поделиться с ним миром, а не держать в тайне.
Закончив, Андрей перечитал ещё раз своё уникальное и претенциозное произведение, после чего отправил его на печать, завернул полученное вместе с дискетой в конверт и побежал к знакомому журналисту на соседний уровень, надеясь, что он пустит благодаря своим связям это в ближайший вечерний эфир, который точно будет смотреть практически весь бункер.
В остальном рабочий день садовода был похож, как две капли воды, на любой другой. Ничто больше не выдавало факта празднования сегодня юбилея основания бункера. После послания управляющего не было ни дополнительных поздравлений, ни пира, ни иных возможных награждений обычных трудящихся, которые могли каким–то образом замотивировать их на новые «подвиги» во имя общего блага. Однако это отнюдь не касалось жителей верхних уровней, которых сегодня вечером ждало большое застолье. Даже в этом, казалось бы, простом аспекте сегрегация делила одних с другими, богатых с бедными, привилегированных с обычными рабочими, которых они считали своим обслуживающим персоналом. Аппарат управления убежищем полностью провалил свою задачу, наплевав на самый простой и эффективный способ развлечь народ и погасить в них витающие настроения – «хлеба и зрелищ». Один шикарный праздник, и половина надолго забудет о своих невзгодах, погасив поднимающиеся волны негатива и протеста.
Девятая так же, как и всегда, обрабатывала лунки, высаживая туда черенки, обильно смачивая их витаминами и удобрениями, после чего аккуратно прикапывала землю, приминая ее руками. Все это повторялось десятки и даже сотни раз, пока ей окончательно не наскучило. Монотонная работа могла легко вывести из себя, а учитывая невозможность переключиться на что–то более интересное и занимательное, ещё больше раздражала.
Закончив рабочий день и оставив необходимое снаряжение в специально отведённом для этого ящике, Девятая расслабленно выдохнула и, услышав уже до боли знакомый гонг, двинулась в сторону столовой. Поскольку есть дома ни у кого не было возможности, приём пищи в вечернее время был единственным спасательным кругом. Подойдя вплотную к дверям, она встретила там ту же худую, как скелет, соседку по столу, с бегающим взглядом по округе, как будто ища что–то. Увидев девушку, та радостно улыбнулась, словно сбросила с плеч тяжёлый и многотомный груз ответственности.
– Твой муж просил передать, что не пойдёт на ужин и будет ждать тебя дома, – сообщила она ей.
– Да? Странно, а разве так можно? – удивленно спросила Девятая, вскинув вверх брови.
– Не знаю, вроде мужчинам можно, а вот нам, точно нельзя, – ответила ей знакомая, задумчиво почесав макушку.
– Это почему, – продолжала не униматься девушка, решив попробовать докопаться до истины.
– Не могу сказать, может физиологические особенности, может ещё что, никто не говорит и ничего не объясняет, – покачала головой коллега, после чего, не став дожидаться ещё одного каверзного вопроса, отправилась на ужин.
– Ладно, поняла тебя, спасибо! – крикнула ей вслед та, надеясь быть услышанной, после чего тоже двинулась на приём пищи.
Кормежка прошла как обычно: все эта же непонятная склизкая полупрозрачная бурда, от одного вида которой могло запросто стошнить в эту же тарелку, не говоря о вкусе, но иного выхода ни у кого не было, так что все ели то, что им дали. Через силу затолкав в себя еду, Девятая молча встала со своего места и, дожевывая на ходу, отправилась к выходу.
За это время свет в коридорах уже практически погасили, поэтому она ориентировалась по специально предусмотренным для этого аварийным огонькам, мрачно и пугающе подсвечивающим бетонный пол круглыми вырезами через каждые несколько метров, отбрасывая на окружающие их предметы широкие тени, как будто захватывающие их во мрак. Однако даже через узкие щелки опущенных штор пробивался яркий фиолетовый свет включённых на всю ночь фитоламп.
Преодолев через несколько минут рабочее место, Девятая оказалась на своём уровне, который был плотно забит снующими туда–сюда людьми. Все как раз закончили работать и старались разбежаться быстро, как тараканы, в стороны и по домам, заполнив полчищами саранчи весь этаж, не давая спокойного прохода и заставляя, толкаясь локтями, протискиваться меж них, постоянно извиняясь и прося дороги. Вся эта процессия назойливых «насекомых» двигалась в основном полукруглом, огибая вдоль заборчика бортики «стакана», стараясь быстро дойти до своей хижины, не пробираясь через запутанные коридоры трущоб. Безусловно, это был намного более тяжёлый, но быстрый и безопасный путь. Ведь, несмотря на постоянное и круглосуточное присутствие на улицах нарядов милиции, в глубине маленьких улиц таились воры и карманники, готовые украсть все что угодно, главное – незаметно, чтобы не быть пойманными и не отправиться на разведку «Стужи».
О проекте
О подписке
Другие проекты