Джеймс

Я мечтала прочесть эту книгу с тех пор, как услышала о ней впервые - прошлой весной, когда "Джеймс" вышел в финал Букеровской премии (которую в итоге взял "Кайрос" Дженни Эрпенбек), и радовалась, узнав о Пулитцере нынешнего года, все-таки доставшемся Эверетту. От чтения в оригинале удерживала лишь уверенность, что роман скоро выйдет у Корпуса - хороший перевод предпочтительнее, особенно когда в тексте предполагаются языковые игры, просторечия, архаизмы и всякое такое.

Что ж, я дождалась, как и многие, кому не терпелось вернуться к истории Гекльберри Финна, рассказанной его спутником, негром Джимом. Перевод Юлии Полещук прекрасен. К великому сожалению. не могу сказать того же о книге. Но сначала несколько слов об источнике. В нашей литературной традиции обе книги: "Приключения Тома Соейра" и продолжение о Геке выпускаются под одной обложкой и существуют как своего рода "2 в 1", роман и сиквел (по мнению многих, менее удачный). В "Томе Соейре" множество по-марктвеновски уморительных комедийных моментов, в нем герой-трикстер, романтическая линия первой любви Тома и Бэкки, триллерная фабула с хладнокровным убийцей индейцем Джо - в нем пещера, наконец!

"Приключения Гекльбери Финна" с, в отличие от пассионария Тома, таким обыкновенным мальчишкой, его пьянчугой папашей, со странствиями на плоту по Миссисипи в обществе беглого негра, в детстве казались слишком драматичными и взрослыми. В целом, так и есть, это первый Большой американский роман, о котором говорят, что из него вышла вся современная американская литература, примерно как русская из гоголевской "Шинели". В нем мощная социальная проблематика, а образы героев куда сложнее ярких и обаятельных, но достаточно простых персонажей "Тома Соейра". Что же в "Джеймсе"?

Рерайтинг той же истории: беспризорный мальчик доказал свои честность и благородство, зажиточная вдова Дуглас усыновила его, но, познавшему радости вольной жизни мальцу претит гиперопека, а когда в городке объявляется его никчемный алкаш отец, задумавший наложить лапу на деньги, владельцем которых мальчик стал в первой книге, и похищает Гека, тот. улучив момент, скрывается, инсценируя свою смерть. На островке, где временно обитает, встречает раба вдовы Дуглас, который бежал, узнав о намерении хозяйки продать его, оторвав от семьи и намерен пробираться на Север,где нет рабовладения, заработать денег и выкупить своих. Путешествие героев на украденном плоту, в ходе которого Гек переодевается девочкой, на некоторое время поселяется у аристократове, ставших объектом вендетты, затем спутники снова бегут. сталкиваясь с двумя афкристами, которые продают Джима в рабство, чтобы вызволить его Гек выдает себя за племянника плантаторов, чьего приезда ожидают на днях. После всех перипетий, Джим обретает свободу и воссоединяется с семьей.

Рассказанная устами Джеймса, история эта куда трагичнее, жестче и напрочь лишена романтики. Есть человек. низведенный до статуса собственности, и такое положение вещей кажется естественным всем вокруг. Его можно купить, продать, морить голодом, заставить выполнять самую тяжелую и грязную работу, можно даже убить. Чудовищность рабовладения, увиденная сквозь призму с детства знакомой истории, когда осознаешь, что то, к чему ты относилась, как "да, плохо, но все хорошо, что хорошо кончается", на самом деле "ужас-ужас", немного выворачивает тебя наизнанку. Но в мире, где уже написаны "Возлюбленная" Тони Моррисон, "Подземная железная дорога", "Облачный атлас" да блин, написана "Хижина дяди Тома", трудно сказать что-то на эту тему, что сравнялось бы с ними силой воздействия. И Эверетт делает ставку на язык.

Его герой, ведущий внутренний монолог на языке образованного человека, читающий философов, размышляющий о Вольтере, Канте, Кьеркегоре, в разговорах с белыми вынужден пользоваться калечным суржиком "твоя-моя-понимай", со всеми этими "масса" и "миссус", "вчерась" и "ужасть". И нет, Джим-Джеймс не единственный здесь, вынужденно приглушающий природный блеск. Все чернокожие изъясняются красивым образным языком, общаясь с себе подобными, но коверкают речь с хозяевами. Да, утрированно, но очень оправданно, как минимум с точки зрения двуязычия, которым, в отличие от плантаторов, владеет каждый из них. Зубоскаля над "нащальника" гастарбайтеров, спросите себя, а как у вас с таджикским? Или с английским, который все мы учили, как? Уверены, что приехав в англоговорящую страну сможете сносно объясняться с местными? Таким образом, этот авторский прием уместен и работает.

Меня-читателя смущает другое. Обратный расизм. красной нитью проходящий через книгу. Огульное обвинение белых, не все из которых были рабовладельцами. А главное - продавали африканцев в рабство совсем не белые, но компатриоты, совершенно чернокожие. Где об этом в "Джеймсе"? Почему никто не говорит об этом? Политкорректность или страх стать объектом кэнселинга оправдывает двойные стандарты в подходе к рассмотрению исторической вины? Это действительно закрытая или не очевидная инфа или такая фигура умолчания - то о чем не принято упоминать, когда дело касается расового вопроса? Однако, когда белые априори плохи, черные хороши - это не литература, воля ваша, а прокламация.

Я вот сейчас думаю мои предки были из крепостных, я теперь должна ненавидеть всех гениев русской литературы 19 века, которые сплошь из крепостников? Не находите, что есть какая-то изначальная фальшь и скорее напоминает желание выдурить здесь и сейчас привилегии за страдания предков?

На мой взгляд, «Джеймс» – не увлекательное переосмысление замечательного романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна», а самое что ни на есть кощунство и издевательство, а также, без сомнения, конъюнктура и примитивное желание выехать вперед за счет другого, более мастеровитого и именитого писателя. Мало того что книга весьма примитивна и однобока, так еще и переврана больше чем наполовину. Ну а больше всего добивает тот факт, что Гекльберри теперь оказывается родным сыном того самого раба-негра Джима, с которым и путешествовал по Миссисипи.

Скажу честно: мне не особо нравятся нынешние художественные произведения писателей-афроамериканцев, в которых те показывают белых сплошными подонками и негодяями, желающими лишь насиловать негритянок да стегать хлыстом по своим рабам. Причем действие романов не обязательно должно происходить в XVIII или XIX веке. Плохой белый с кнутом может быть и в середине XX века, как у двукратного Пулитцеровского лауреата Колсона Уайтхеда в его прямолинейных романах.

Но одно дело – когда автор пишет самостоятельное произведение и пускается в черный расизм, другое – когда автор на основе прекрасного приключенческого романа выстраивает свою безыскусную поделку о том, что все белые – подлецы да мерзавцы и лучше бы их вообще не было. Ведь к концу романа беглый раб Джеймс грабит и убивает похлеще самого Джесси Джеймса. Что же касается Гека Финна, чье сказочное превращение в родного сына раба-негра не дает мне покоя, то можно сделать неутешительный вывод: он такой хороший парень даже у Марка Твена лишь потому, что он наполовину черный.

Конечно, когда-то в детстве я читала роман Марка Твена - ну, начинала читать, это уж точно. Но главное — я слушала радиопостановки «Длинные ночи на Большой реке», а потом - «Четверо на одном плоту», записанные в 1971 году.
От автора и за главного героя - Гека — говорил Олег Табаков. А особенный восторг вызывали у меня пикировки Короля и Герцога в исполнении соответственно Евгения Евстигнеева и Ростислава Плятта.

Для создания настроения в постановке использовалась джазовая музычка...

Мало какая река настолько осела у меня в мозгах, как упоминаемая в радиопостановке Миссисипи. Та самая, про которую в романе «Джеймс» говорится:
«Слишком мутная — не поплавать. Слишком жидкая — не вспахать.»

(Ее название довольно смешно искажено в рассказе «Главные реки» из цикла «Денискины рассказы».)

А еще всякий раз, когда мне встречалось в тексте романа Эверетта название городка - Ганнибал, я вспоминала... Только не удивляйтесь! Об "Исчезнувшей" Гиллиан Флинн. Потому что Эмми упоминает там о том, что ее муж Ник в юности работал аниматором в Ганнибале в образе Гекльберри Финна — ходил в соломенной шляпе, с кукурузной трубкой и босиком.

Ну и еще отмечу, что негр Джим, возможно, был первым встретившимся мне упоминанием о людях с темным цветом кожи... Вместе с героями известного романа Гарриет Бичер-Стоу.

Но давайте теперь о романе Эверетта.

Поначалу мне пришло в голову, что о событиях, которые составляют основу романа Твена, в «Джеймсе» рассказано быстрыми штрихами и как-то бегло. А на первый план выходит интеллектуальная жизнь Джима... Пардон, Джеймса. Который столь начитан, что в своих снах общается со знаменитыми философами, труды которых тайком прочел.

Вообще взаимодействие в паре «Гек и Джим» довольно примечательное... О чем мы, возможно, не слишком-то задумывались, когда в свое время читали Марка Твена. Ведь Джим вроде бы и старший, но при этом бесправный и обращается к мальчику с униженной интонацией и на «вы».

Подробности расового угнетения вроде продажи людей, использования их труда, битья кнутом и прочего выглядят в нашу эпоху почти так же неправдоподобно, как будто речь о неких взаимоотношениях вымышленных рас на какой-то планете.

В романе много впечатляющих сцен угнетения, которые красноречивее любых слов. И впечатляющих цитат, которыми говорят о себе афроамериканцы.

Например, вот таких:

«Господи, Джим, ну и отделали же тебя. Что ты натворил?»
«Что я сделал? Я раб, Норман. Я вдохнул, когда нужно было выдохнуть. Что я сделал?»

«Мы рабы. Мы там, где мы есть. Мы рабы. Мы нигде. Свободный человек может быть там, где хочет. А мы можем быть только в рабстве.»

По мере развития истории, написанной Эвереттом, ее тональность немного меняется.
Чаша терпения Джима переполняется. И из беглеца, пытающегося по мере возможности скрываться и не слишком нарушать правила и этим поменьше привлекать к себе внимание, в финальных главах он превращается в довольно беспощадного мстителя. Тем более, что как раз в этот момент в романе начинается Гражданская война.

Ну, и еще это самое признание Джеймса насчет их с Геком родства... Писатель "подводит базу" под необычайную общность этих двух людей, которым удалось довольно долго сосуществовать в тандеме, одновременно и скрываясь, и борясь за выживание. Наверняка это одна из довольно обсуждаемых тем после выхода романа.