Цитаты из книг автора «Пенелопа Уорд»

– Я не был грубым, милая. А вот сейчас буду. – Прежде чем я успела что-то предпринять, его губы прижались к моим губам. И это не было быстрое прикосновение. Его язык тут же скользнул в мой рот. Я с силой ударила незнакомца в грудь, отталкивая от себя, и вытерла рот тыльной стороной руки.

– Как тебе удалось стать таким ублюдком, а? – Почему мы все такие, какие есть? Мы такими не рождаемся. Мы этому учимся.

– Как бы там ни было, эта девушка – напоминание для тебя о том, что мы не всегда можем контролировать происходящее. Просто плыви по течению. Пусть все идет само собой. Откажись от контроля. Но ради всего святого, только не будь мудаком. Это намного важнее.

Дорогая Гретхен! Хотя фактически вы не кровные родственники, существуют семейные связи, и многие косо посмотрят на отношения между вами. Ты написала мне, поэтому я подозреваю, что ты считаешь неправильными отношения с Алеком и ищешь человека, который даст тебе разрешение пойти против твоих убеждений. Мой совет таков: оставайся верной самой себе, и все остальное само собой наладится. Я отправил сообщение Сорайе. Грэм: Я бы трахнул тебя, даже если бы ты была моей сводной сестрой. Сорайя: LOL. Ты читаешь колонку? Грэм: Да. Мне нравится находить те вопросы, на которые отвечала ты. Сорайя: Как ты можешь сказать, на какие вопросы отвечала я? Грэм: Могу, и всё. Сорайя: Это я написала сегодняшний ответ? Грэм: Я получу приз, если отвечу правильно? Сорайя: Я думала, что вручила тебе твой приз прошлой ночью. «Проклятье». Она действительно это сделала. Те несколько минут, когда она сосала мой член, я думал о том, чтобы тоже сделать пирсинг в языке, чтобы и она смогла почувствовать прикосновение холодного металлического шарика к клитору. Мои служащие точно решили бы, что я полностью лишился рассудка, если бы в понедельник утром я появился на летучке и лепетал что-то опухшим, но украшенным шариком языком. Я и так уже этим утром улыбался в разгар встречи, пока мои мысли витали совершенно в другом месте. Когда я не ответил Сорайе сразу, она поняла, чем я занимаюсь. Сорайя: Ты думаешь о прошлой ночи, верно? Грэм: Да. И от этого мне хочется уехать из аэропорта и наплевать на утреннюю встречу. Наплевать ради минета? Сорайя: Извращенец. Так что, сегодня я написала хотя бы часть ответа бедной Гретхен? Грэм: Ни единого долбаного слова.

Я удивил ее тем, что подхватил на руки, как ребенка. – Раз ты открыла мне дверь в таком наряде, надо понимать, что Делии здесь нет. – У нее родня в Хермоса-Бич. Она останется на ночь у двоюродной сестры. – Напомни, чтобы я послал ей подарок с благодарностью. Может быть, автомобиль. С Сорайей на руках я двинулся по коридору в поисках спальни. Когда я опустил ее на край матраса, я заметил, что у нее на ступне пластырь. – Что случилось с твоей ногой? – Я изменила татуировку. – Перышко? – «Она изменила тот рисунок, который я повторил на моей груди?» – Да. – Она потянулась к ступне и осторожно отклеила кусочек пластыря. Я затаил дыхание, когда понял, что она не изменила татушку, а добавила еще одну. Как и у меня, теперь над перышком было выколото имя. Грэм. У меня не было слов. Я нагнулся и поцеловал ее. Когда мы отпрянули друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, она взглядом указала на свою ступню. – Не хочешь увидеть остальные изменения? Я прищурился: – Больше чернил? – Давай снимай пластырь. – Она закусила нижнюю губу и подняла вверх мускулистую ногу. Если бы у меня и были какие-то сомнения насчет того, подходит ли она мне идеально, то, когда я увидел то, что она сделала, эти сомнения превратились бы в пыль. Я смотрел на татуировку, эмоции душили меня. – Я не знаю, что и сказать. Это прекрасно. – Тем же самым шрифтом, что и мое имя над перышком, под ним было написано Хлоя. – Я люблю тебя, Грэм. И твою дочку тоже. Я знаю, еще рано и мы не должны торопиться, но я хочу быть частью ее жизни. Ты был прав. То, что у меня не сложились отношения с моим отцом, не значит, что у нас тоже ничего не получится. Я хочу забирать ее после уроков танцев и вместе с ней печь печенье по выходным. Я хочу видеть, как она будет расти и учиться у своего невероятного отца. Я люблю не только тебя одного, Грэм… – Я поймал слезу, упавшую с ее щеки. – Хлою я тоже люблю. Когда я услышал эти слова, мне показалось, что с моих плеч сняли тяжелый груз. «Она любит меня и мою дочь». Впервые с того времени, когда я был

– Черт, – со стоном выдохнул я, оказавшись в ней. Удивительно, прошло меньше двух недель с тех пор, как я был в ней последний раз. Но я так этого желал, что краткая разлука показалась вечностью. Я попытался было двигаться сначала медленно, чтобы ее тело было готово для меня. Но когда она застонала и сказала, что любит меня и ей нравится мой член внутри нее, вся моя сдержанность улетучилась. Я входил в нее быстро и твердо. В какой-то момент я встревожился, что причиняю ей боль, потому что слышал, как ее тело бьется о стену. Но когда я попробовал снизить темп и напор, она взмолилась, чтобы я не делал этого. Нет ничего лучше, чем услышать, как любимая женщина говорит, что она любит твой член и хочет, чтобы он стал еще тверже. Оргазм накрыл нас одновременно, долгий и сильный. Мы синхронно вскрикнули. Я был уверен, что нас услышали соседи. Черт, я хотел, чтобы они слышали. Я хотел, чтобы весь этот долбаный мир знал, что эта женщина сделала для меня. Я пробормотал у ее губ: – Черт подери, я люблю тебя, Сорайя Венедетта. – Я тоже тебя люблю, Костюм. Думаю, я влюбилась в тебя еще до того, как мы встретились.

– Вау. Она просто сучка. Грэм расхохотался. Мне было приятно это слышать. – Вот что я люблю в тебе, Сорайя. Ты умеешь называть вещи своими именами. Первый раз, когда ты это продемонстрировала, я был зол как собака, но возбудился как черт. Я обняла его руками за шею и насмешливо улыбнулась. – Ты Высокомерный мистер Костюм, который даже не помнит имени своей секретарши. Грэм поморщился, но быстро включился в игру. Его губы коснулись моей шеи. – Продолжай. – Бо́льшую часть времени ты даже не замечаешь людей вокруг тебя. – Да неужели? – Его голос звучал хрипло, а губы покусывали кожу по направлению к уху. – Ты считаешь, что женщины должны раздвигать перед тобой ноги только из-за твоей внешности. Его руки заскользили вниз по моему телу, остановившись на моем обнаженном бедре. Он заговорил прямо мне в ухо, пытаясь раздвинуть мне ноги. – Раздвинь для меня ноги, Сорайя. Я постаралась этого не сделать. Правда постаралась. Но этот голос… – Раздвинь для меня ноги, Сорайя. Я хочу услышать, как ты прошепчешь мое имя. – Ты так уверен, что я… Он сдвинулся по постели вниз, его плечи оказались у меня между ног. Я была уже влажная, и его теплое дыхание там отозвалось огнем в моем теле. Я быстро раздвинула ноги. * * * К середине дня вся уверенность в наших отношениях, появившаяся у меня утром, уже начала таять. После ленча Ида отправила меня выполнять ее поручения. В очереди в банке передо мной стояли мужчина и его дочь. Девочка, вероятно, была одного возраста с Хлоей. Когда я ехала в типографию, в вагоне наискосок от меня сидела пара. Их дочка держалась за столб и вращалась во

Я попытался вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, но расслабиться было невозможно. Моя грудь поднималась и опускалась. Мне так отчаянно хотелось ее увидеть. Я постучал и стал ждать. Когда она наконец распахнулась, я на мгновение замер. Сорайя. Боже, она была просто невероятна. Моя любимая появилась на пороге, одетая лишь в ярко-розовый бюстгальтер и такого же цвета трусики. Кончики ее волос были выкрашены в тон. Никогда в жизни я не видел такой красоты. Целую минуту я просто стоял, разглядывая ее. Потом я наконец заговорил: – Что означает ярко-розовый цвет? Она посмотрела мне в глаза: – Любовь. Он означает, что я влюблена. Я зажмурился. На мгновение мне показалось, что я расплачусь прямо на пороге. Я был так чертовски счастлив, мои эмоции требовали выхода. – Я боюсь входить. – Почему? – Ее лицо сразу погрустнело. – Потому что я столько всего хочу с тобой сделать, столько всего почувствовать прямо сейчас, и я боюсь, что я не буду нежным. Ее щеки слегка порозовели. – Я не хочу, чтобы ты был нежен. Я хочу, чтобы ты был самим собой. Высокомерным, самодовольным придурком, нежным и трепетным внутри. Отцом, который будет любить свою дочь без всяких условий, что бы ни случилось, и никогда не бросит ее. И доминирующим партнером в постели, которому иногда требуется немного жесткости. Я хочу всего тебя, Грэм. Я вошел в квартиру и захлопнул за собой дверь. – Что ж, договорились, ты получишь все это. Мой рот, мою руку, мои пальцы, мое тело, мой член. – Заключив Сорайю в объятия, я принялся целовать ее. Между поцелуями она снова и снова начинала извиняться: – Прости меня за то, что я сделала. Я думала, что поступаю правильно. – Я знаю. Только пообещай, что ты больше никогда не оттолкнешь меня, детка.

К нам подошла официантка и спросила: – У вас здесь все в порядке? Хлоя с гордостью объявила: – Да. Я буду старшей сестрой, и у меня два папы. Я гей! Она явно неправильно поняла то, что Женевьева объяснила ей о родителях ее одноклассницы. Хлоя решила, что ребенок с двумя папами автоматически становится геем. Нам нужно будет все объяснить ей позже. Официантка сочла такой ответ забавным. Грэм решил вмешаться. – Знаешь, слово «гей» означает еще и «счастливый». Хлоя улыбнулась, не поднимая головы с моего живота: – Тогда я очень, очень гей

Из-за угла вышла Делия. – Раз в тебе проснулся авантюрист, МБХ, я буду рада сделать тебе пирсинг, пока ты здесь. – МБХ? – Мистер Большой Хрен. – Ах да, конечно. – Я округлил глаза и бросил на стойку пачку банкнот. Сумма втрое превышала то, что я должен был заплатить. Она взяла деньги и убрала их в кассу. – Итак… Кольцо в члене? Что скажешь? Мой пенис от ужаса вздрогнул по всей длине. «Уф». – Не так быстро, Делия. – Ладно. – Она пожала плечами. – Никто не скажет, что я не пыталась