Цитаты из книг автора «Пенелопа Уорд»

Оно облегало каждый изгиб моего тела и показывало идеальное количество обнаженной кожи, чтобы быть сексуальной, не скатываясь в непристойность.

Интересно, соединятся они ради дочери или нет? У них получаются красивые дети. – Это будет счастливый конец трагической истории, правда? «Счастливый конец у него возможен только со мной, сучка».

– Совершенно верно. Бросьте в реку айфон этого козла и забудьте, что вы вообще его когда-нибудь видели.

встретила нас с ветками мимозы. Я взяла одну и

– Расслабься. Это такая ерунда. ДВот это сноб! д – Да. Ты права. – В самом деле? – Конечно. – Я чуть прикрыл телефон рукой и крикнул секретарше, которой не было в офисе. – Элизабет! Можешь зайти сюда на минуту? – Элизабет? Так зовут твою новую секретаршу? – Да. Я собираюсь вымыть ей сиськи. Сорайя хихикнула. Эта женщина смеется надо мной. Опять. – Что тебя так рассмешило? – Я сама видела, как ты обходишься с секретаршами. Я почти уверена, что она не позволит тебе вымыть ей ноги, не то что сиськи. «Печально, но она, вероятно, права». – Когда я тебя увижу? – Завтра вечером. – ОК. – Я заеду за тобой в шесть.

. Может быть, и тебе захочется посмотреть в зеркало и поразмышлять о том, что уродливая личность отпугивает намного больше, чем отпугивает уродливое лицо. Закинув голову назад от хохота, я восхитился умом этой женщины… Этот ее рот… Я не мог дождаться, когда трахну его. Она была не только веселой, честной, красивой и сексуальной. В отличие от всех тех женщин, с которыми я был, в ней было что-то уязвимое, она чего-то недоговаривала. Мне захотелось больше узнать о том, почему она меня боится. Подобное любопытство было мне совершенно не свойственно. И хотя мне было от этого не по себе, моя потребность узнать ее преобладала над всем остальным.

Грэм: Кому запрещена? Сорайя: Кем. Правильно было бы спросить кем. Грэм: Меня учит этикету сообщений женщина, отправляющая порно незнакомцам. Сорайя: Я не отправляю порно незнакомцам. Ты просто разозлил меня. Мне захотелось показать тебе, что ты упускаешь, отказываясь спуститься со своего трона и увидеть меня. Грэм: Если это получилось, то я планирую и дальше злить тебя. Часто. Какое-то время она смотрела в окно. Поезд приближался к моей остановке. У этой женщины получалось зацепить меня, и я понял, что не смогу сосредоточиться на встрече в восемь часов утра, не отреагировав на ее сообщение о запрете на любую оральную активность. Поэтому я копнул глубже. Грэм: Кем запрещена? Сорайя: Делией. Черт. Она что, лесбиянка? Эта мысль мне в голову не приходила. Но какая лесбиянка станет посылать обнаженку мужчине? Грэм: Ты лесбиянка? Поезд сбавил скорость, подъезжая к моей остановке. Если бы у меня не было важной встречи, я бы остался, только чтобы посмотреть, на какой остановке она выйдет. Вопреки здравому смыслу я позволил себе взглянуть на нее перед тем, как встать и направиться к выходу. Ее голова была опущена, она печатала сообщение, но она улыбалась. Великолепной, настоящей улыбкой. Это не была одна из тех приклеенных к лицу, отрепетированных перед зеркалом улыбок, которые до совершенства отработали те, с кем я ходил на свидание. Нет, Сорайя Венедетта улыбалась по-настоящему. Эта улыбка была чуть кривоватой и куда более красивой. Мой айфон моргнул, сообщая о приеме нового сообщения. Он отвлек мое внимание, и она не увидела, что я на нее смотрю. Сорайя: LOL. Нет, я не лесбиянка. Делия сделала мне пирсинг языка два дня назад. Отсюда и строгий запрет на любую оральную активность до тех пор, пока все не заживет. «Черт». Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но от этого мне стало только хуже. Я сразу увидел ее хорошенькое личико, язык с пирсингом, двигающийся вниз по моему члену, и мои глаза сами собой открылись. Совершенно сбитый с толку, я едва успел выскочить из вагона, пока не закрылись двери. Как, черт подери, я собираюсь заниматься сегодня делами, имея в своем распоряжении эту новую порцию информации?

В какой-то момент мой взгляд опустился на пол и зацепился за ступню женщины, сидевшей наискосок от прохода. Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидел такую же татуировку в виде перышка, как у Со-райи. Ногти на ногах были покрашены в точно такой же цвет. «Ну ничего себе». Это была она. Она ездит на том же поезде! Вот где она, должно быть, нашла мой айфон. Я не мог поднять глаза. Я не хотел разочароваться. Намного лучше предаваться фантазиям вместо того, чтобы посмотреть в лицо реальности. Но, боже, я должен был это сделать. Я должен был узнать, как она выглядит на самом деле. Медленно досчитав до десяти, я позволил глазам неторопливо подняться вверх по ногам, которые она скрестила. Черная кожаная юбка, сумочка с леопардовым принтом на боку, яркий фиолетовый топ с низким вырезом, открывавшим плоть, о которой я фантазировал. И, наконец, мои глаза остановились выше шеи. «Черт. Черт. Черт». Она смотрела прямо перед собой. Шелковистые прямые черные волосы с окрашенными в кроваво-красный цвет кончиками были собраны в конский хвост, открывая длинную изящную шею. Ярко-красные губы в форме идеального лука купидона. Вздернутый нос, большие, словно блюдца, карие глаза. У дьявола было лицо ангела. Честно сказать, Сорайя Венедетта оказалась сногсшибательно красивой. Мой член зашевелился от возбуждения. Если я и пытался забыть ее до этого, то теперь это было невозможно. Когда она повернулась и заметила, что я на нее смотрю, наши глаза встретились. Я не был уверен в том, что она знает, кто я, и мое сердце забилось быстрее. Но Сорайя равнодушно отвернулась. «Разве она не знала, как я выгляжу?» Я ломал голову. В айфоне было совсем мало моих фотографий, на них я был одет непринужденно, потому что навещал бабушку. Возможно, она не стала просматривать снимки. Нет, Сорайя Венедетта определенно открыла бы свой большой рот, если бы она меня узнала. «Она не знала». Я с облегчением вздохнул и продолжал завороженно смотреть на ее красивое лицо. Это была та самая женщина, которая двумя днями раньше перевернула мою жизнь вверх дном. Я заметил свободное место, сел, вытащил айфон и прокрутил список контактов до ее имени. «Это будет весело». Грэм: У тебя длинные или короткие волосы? Это было самое невинное, что я мог придумать. Я догадывался, что если бы я начал рассказывать ей, как

Но когда речь идет о тебе, мне не важно, что я должен, правила не имеют значения.

Но ради всего святого, только не будь мудаком