Я попытался вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, но расслабиться было невозможно. Моя грудь поднималась и опускалась. Мне так отчаянно хотелось ее увидеть.
Я постучал и стал ждать.
Когда она наконец распахнулась, я на мгновение замер.
Сорайя.
Боже, она была просто невероятна.
Моя любимая появилась на пороге, одетая лишь в ярко-розовый бюстгальтер и такого же цвета трусики. Кончики ее волос были выкрашены в тон. Никогда в жизни я не видел такой красоты. Целую минуту я просто стоял, разглядывая ее. Потом я наконец заговорил:
– Что означает ярко-розовый цвет?
Она посмотрела мне в глаза:
– Любовь. Он означает, что я влюблена.
Я зажмурился. На мгновение мне показалось, что я расплачусь прямо на пороге. Я был так чертовски счастлив, мои эмоции требовали выхода.
– Я боюсь входить.
– Почему? – Ее лицо сразу погрустнело.
– Потому что я столько всего хочу с тобой сделать, столько всего почувствовать прямо сейчас, и я боюсь, что я не буду нежным.
Ее щеки слегка порозовели.
– Я не хочу, чтобы ты был нежен. Я хочу, чтобы ты был самим собой. Высокомерным, самодовольным придурком, нежным и трепетным внутри. Отцом, который будет любить свою дочь без всяких условий, что бы ни случилось, и никогда не бросит ее. И доминирующим партнером в постели, которому иногда требуется немного жесткости. Я хочу всего тебя, Грэм.
Я вошел в квартиру и захлопнул за собой дверь.
– Что ж, договорились, ты получишь все это. Мой рот, мою руку, мои пальцы, мое тело, мой член. – Заключив Сорайю в объятия, я принялся целовать ее.
Между поцелуями она снова и снова начинала извиняться:
– Прости меня за то, что я сделала. Я думала, что поступаю правильно.
– Я знаю. Только пообещай, что ты больше никогда не оттолкнешь меня, детка.