Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

Взять ключи от «той квартиры» и съехать! Деньги зарабатываю, проживу, – подумал Раздолбай, но тут же вспомнил, что двухкассетник считается домашней собственностью, а не его личной, и чуть не завыл от бессилия – он был зависим даже в своем «независимом бизнесе».

Жить с родителями под одной крышей становилось с каждым днем неудобнее, словно повсюду возникали невидимые углы. – Взять ключи от «той квартиры» и съехать! Деньги зарабатываю, проживу, – подумал Раздолбай, но тут же вспомнил, что двухкассетник считается домашней собственностью, а не его личной, и чуть не завыл от бессилия – он был зависим даже в своем «независимом бизнесе».

Ты идиот, что ли?! – вскрикнула мама как от боли. – Такая игрушка была чудесная, осталась бы твоим детям. Зачем ты ради какой-то шалавы продал?

Я там ананас положил. Вы это… не съешьте случайно. Я на Новый год в Ригу еду, меня в гости с ним ждут, – сказал Раздолбай за ужином и напустил на себя кроткий вид, чтобы сразу не напороться на родительские возражения. За эту нарочитую кротость дядя Володя дразнил его иногда «дюдюськой-бебяськой».

Стоило ему так подумать, как желание ответной любви перешло из хронической формы в острое воспаление.

Ему показалось, что если она станет его девушкой, то разницу можно будет перескочить одним махом.

Диана! – схватился он за любимое имя.

Отношения людей представились ему ступенчатым пьедесталом, на котором каждый занимал ступеньку выше или ниже другого, и кто на какой ступеньке стоит, виделось всем отчетливо, словно пьедестал был зримым. Осознав, что друзья стоят выше него, Раздолбай мучительно захотел до них дотянуться, но перепрыгнуть ступеньки по собственному желанию было невозможно, словно к ним приписывала высшая сила.

Раздолбаю не нравилось ощущать в себе зависть. Он знал, что это плохое чувство, и гнал его, но под завистью, словно каменная плита под слоем дерна, обнаружилась другая эмоция, которую было не пошатнуть, – уязвленное самолюбие.

Жена – тоже показатель авторитета, – похвастался Сергей. Это замечание стало последней каплей в чаше недовольства собой, копившей мутные воды в раздолбайском сердце, и поток самоуничижения смял его душевное равновесие. Вдруг он осознал, что на всех своих новых друзей ему приходится смотреть снизу вверх.