Марк увидел брата и успокоился. Не стал будить сестру и отца, как он и попросил. В других обстоятельствах, просьба Павла, как обычно разозлила бы Марка, но не сейчас. Марку всегда кажется, что Павел командует.

– Пошли, отойдём, поговорим, – предложил Павел.

– Мне надо идти.

Вдвоём посмотрели в окно, за которым медленно спускался вниз по лестнице Максим.

– Кто этот господин? – поинтересовался Павел.

– Знакомый.

– Знакомый?

Павел смотрел в сторону Максима, и вода на его лбу исчезала, будто испарялась о тревожной мысли в голове. Глаза Павла были полны тревоги. Смотря в них, Марка осенила мысль, что это Павел прогнал Максима, но почему и как? Представить, как Павел кого-то гонит, или хотя бы просит уйти из дома – как-то не представляется. Может быть, дело в том, что Павел священник, а Макс атеист и еретик – вот почему Максу не сидится дома: его гонит сам тот факт, что в доме присутствует верующий?

– О чём вы с ним говорили? – спросил Марк.

– Ни о чём.

– Не о чём? – удивился Марк.

Павел замолчал, смотря туда же, в окно. В его глазах читалась тревога, и ответ на Марка вопрос:

– Я подошёл к нему, представился, но он меня проигнорировал. Спросил про его здоровье, но он всё равно молчал. Улыбнулся мне в лицо и повернулся спиной. Может, он пьян?

– Вряд ли.

– И не сумасшедший – это видно.

– Почему это тебя так зацепило?

– Он подал мне знак, под предлогом: мы поняли друг друга без слов, и ему здесь не место, невзирая на то, что Я такого и ДУМАТЬ себе не позволял.

Павел сам на себя не похож. Как ни странно, Максим пришёлся ему очень даже не по нраву, хотя Павел видел хороших людей абсолютно во всех.

– Может я был неприветлив.

– Что значит, неприветлив?! – с удивлением спросил Марк. – Когда это ты был неприветлив?!

– Не знаю… Ничего не знаю. Мысли путаются. Что-то… мне… нехорошо.

Павел присел. Марк принёс ему воды.

– Остаться с тобой? – проявляя заботу, спросил Марк и посмотрел через окно на улицу, где его ждал Максим. Павел посмотрел туда же. – Я же не могу просто прогнать его, закрыть за ним дверь.

Павел покачал головой, соглашаясь с братом.

– Я пойду? – ради приличия спросил разрешение Марк.

– Будь аккуратнее, – эти слова остановили Марка. В глазах Павла читалась всё та же тревога.

– Что с тобой такое?! – не узнавая брата, спросил Марк. – Такое чувство, что ты демона увидел.

– Всё в порядке, брат мой. Я, наверное, сегодня сам не свой. Прошу, не обращай внимания. Ступай. Проведи товарища и возвращайся.

Обычно Павел весёлый, улыбчивый человек, но сегодня его обдало кипятком уныния. Что с ним стало, чем он так встревожен – Марк пытать у Павла не стал. Желал поторопиться провести фокусника-проглота, пока тот не решил вернуться обратно, но тут, сзади послышались шаги. Это был папа. Чтоб не потревожить дочурку, он аккуратно встал с дивана и отправился на кухню к сыновьям.

– Пап, – обратился Марк к отцу. – Прости меня, – склонил голову, точно от стыда.

– За что? – спросил отец.

– За то, что обманул тебя.

– Когда?

– Когда сказал… – замешкался Марк, перед тем как изложить правду, но потом осмелился и рассказал: – Меня вышибли из работы. А ещё я сидел в тюремной камере. Максим помог мне.

Марку далеко не пять лет, но выглядел он сейчас именно на столько. Василий Иванович напряг улыбкой щетину на лице. Стал горд за сына, за его откровение.

Позабыл Василий Иванович вовсе это, когда говорят открыто, так как есть. Его сын, он же Марк, никогда прощенья не просил, и он рад, что настал тот день. Обнял его прилюдно, по-отцовски поцеловал, и сказал:

– Всё в порядке.

Павел улыбнулся.

Как же это здорово, когда в доме настоящая семья.

– Стоит быть благодарным Богу за такие тёплые слова, – сказал мягким голосом Василий Иванович.

– Но я же ведь ничего толком не сказал?

– Сказал… Сказал то, чего я ждал от тебя всю жизнь.

Отец улыбнулся сыну. Приятно на него подействовали эти слова. Наконец-то Марк облагоразумил. Может, это наконец-то пришедшая в него запоздалая взрослая пора? – подумал Василий Иванович, и крепко обнял любимого сына.

– Ты мой сын! Я люблю тебя, какой ты есть. Никто тебя мне не заменит.

Если можно было бы услышать тот незримый груз, который спал с Маркова сердца сейчас, после этих финальных слов отца, то наверно можно было бы услышать грохот, будто легендарный лайнер Титаник упал с небес на вершину Эвереста и покатился вниз. Марку стало значительно легче. Понял, что откровение – это довольно-таки «хорошо».

Павел улыбнулся и подошёл к ним ближе.

Пришёл Павел из церкви, а с ним и семейный очаг. Весь дом, опять как раньше, зацвёл былым семейным уютом. Никто не держат зла – все любят друг друга.

– Максим? – спросил Павел.

– Да, – откликнулся Марк.

– Он помог тебе?

– Да.

– Ясно… – затухающим тоном ответил брат.

– Так что на самом деле между вами произошло? – попытал у Павла, заметив, как он пребывал в расстроенных чувствах, хоть и старался не показывать этого.

– Я всё рассказал Марк. Я… Просто увидел в его лице, как моё общество ему показалось КРАЙНЕ неприятным, – сказал, опустив голову.

– Это вы про кого, про Максима? – спросил отец.

– Да, пап, – ответил Марк.

– Будь аккуратнее, Марк, – говорит Павел Марку. – Правильно выбирай себе друзей. Не водись, с кем попало. Прошу тебя.

Отец смутился на слова Павла.

– Да-да-да. Хорошо, я буду аккуратен, – ответил брат брату. – Я пойду? – спросил у отца.

– Давай, – дал позволение добрый пьяноватый папа и поцеловал сына.

Марк ушёл, и в доме тише без него стало. Павел медленно подошёл к отцу:

– Не нравится мне его друг.

– Чем же он тебе так не угодил? – с переменным тоном в голосе, отец у Павла спросил.

– Да я вот тоже не понимаю, но чем-то он мне не по душе.

– Не по душе? Что с тобой такое?! Я тебя не узнаю! – спросил с тревогой в голосе отец, так как такого он ещё не слышал от Павла.

– Я себя тоже… после того, как встретился с ним. Он непростой… наверно человек, – сказал с остановкой перед словом «человек», акцентируя на этом вниманье, будто сомневается Павел в нём, что он может быть и не человек вовсе.

Абсолютно чистую, без осадков, воздушную атмосферу, сегодня заполняют яркие, красочные салюты, и тревожат громкие, дружные, людские ликования. Если бы очи могли разглядеть звуковые волны, то сегодня они увидели бы не прозрачное небо и яркие звёзды, а поднимающиеся и затухающие в поднебесье кривые и ломаные линии звуковых волн. Если бы ночь могла противиться и реагировать на то, что люди не спят, а гуляют, то посмотрев вверх, сегодня можно было бы увидеть мерцание и зыбь потревоженного ночного, воздушного пространства.

Вся планета сегодня ликует, а кто-то тихонечко в сторонке ждёт, когда закончится это безумье, когда этот народ, в конце-то концов, стихнет да домой спать уйдёт – такие строки мог написать одинокий, всеми изгнанный, ожесточившийся старикашка, живший на улице Пугачёва в этот день. В день такого праздника, как Новый год, все на этой улице гуляют и пьют. Соседи вышли из домов, их детишки бегают кругами. Новогодняя ночь – отличное время для прогулки, но только не для Марка. Его раздражительность также как и снег, сейчас плачет проигравшими слезами. На улице не холодно. Снег посмел немного подтаять. Асфальт стал чистый, без снежных покровов, оттого, наверное, и ботинки Максима так громко стучат, шагая рядом с Марком.

«Так громко идти, это ещё надо уметь» – думал Марк, предполагая, что Максим, шагая рядом, стучит ими специально. Мол, Максим знает, что эти грёбанные ботинки должны были достаться от отца Марку.

В общем, отойдя ещё тока от дома, Марку уже не нравилась эта прогулка.

– Обычный бродяга? Это же ведь не так? – Максим держал молчанку. – Расскажи мне о себе: кто ты на самом деле?

– Кто я такой? – якобы смутился Максим. – Я не понимаю, что я должен рассказывать.

– О себе. Расскажи о себе.

– Эх… – нелегко вздохнул Максим, но всё равно, скромненькую улыбочку, но держал на своём морщинистом лице. – Я уже мало помню о себе, что такого было со мной в детстве.

– Я не про детство спрашиваю… – резко замолчал, потом передумал и сказал: – Хотя нет, расскажи о себе всё.

– Всё? – переспросил Максим.

– Всё.

– Ну, на самом деле кое-что я помню: это как ни с кем не дружил, как попадал в неловкие ситуации, как по вине других наказывался воспитательницами, как избивался старшими… – умолк, а позже продолжил, будто разумом ушёл в прошлое: – И ждал, в ночи ночной, когда все уже сладко спали, когда придут за мной, и жизнь моя существовать перестанет.

– Что за бред?

– Бред?! Отнюдь нет! – возразил Максим. Марк примолк. – Э-эх. Как вспомню… Чего я только гадкого не вытворял в ответ на то зло, что причиняли мне.

И что на всё это нужно было Марку сказать? Как реагировать?

За время их знакомства Максим практически всегда шутил. На лице висела устоявшаяся, злобная, хоть и не скалящая на всё лицо улыбочка. Серьёзности в его речи было мало. Манера говорить казалось не серьёзной, подразумевала сарказм, будто в конце слов стоит ожидать издёвку. Сейчас, всё иначе. Максим не пьян, но алкоголь видимо всё же толкнул на грусть, и может быть на откровенность.

– Ну а что-нибудь хорошее тебе запомнилось? – спросил Марк.

– Нет. Моё детство было так давно, что я практически уже всё забыл, кроме самого плохого.

Максим поставил в своём одеянии воротник столбом и продолжил:

– Гадкие и постыдные для меня воспоминания оказались самые фундаментальные.

– Всем людям запоминаются гадости.

– Да.

Тишина. Они вышли на дорогу, где нет ни одной машины, ни одного пешехода. Новый год, все гуляют, и за руль, слава Богу, никто не спешит. Они шли практически посередине, где всегда, и даже ночью, ездят туда-сюда, а сегодня, праздничной ночью, пустошь и фактически тишина.

Новый год, все гуляют, но только двум эта ночь пока что не весела. Вдвоём, на всей длинной дороге, идут как старые друзья, но на самом деле это не так: Марк не считает Максима своим другом, и даже больше – желает, чтобы Максим ушёл из его жизни навсегда. И вот сейчас, далеко как не друзья, идут они молча, и эта неловкая между ними тишина первого из них довела Максима. Он не смог больше молчать:

– Я путешествую по миру, без какой либо бессмысленной остановки, типа как «встретить новый год». А этим утром, как-то было всё наоборот. Меня тянуло зайти к кому-нибудь в гости.

– Полагаешь, что это желание возникло не просто так?

Максим повернулся лицом к Марку и ответил на его вопрос:

– Отнюдь, встречи не всегда случайны. Иногда силы свыше тебя с кем-то сталкивают специально. В такие встречи всегда завязываются отношения. Проигнорировать и пойти дальше не получится: твоё желание и на тот момент настрой этого попросту не допустят.

– То есть, ты считаешь, что ты меня встретил не случайно?

– Ты у меня попросил сигарету, и я не напрасно остановился тебе помочь, – и перевёл взгляд обратно на дорогу. – Что-то мне подсказало, что этому… надо помочь. Я обернулся и увидел внизу тебя. Тебе тогда ЯВНО было холодно. Стоишь, держишься за два решёточных железных прута и смотришь на меня щенячьими глазёнками.

– Я был похож на узника?

– О, да, – улыбчиво ответил Максим, затем подскочил к Марку поближе, и, повысив тон голоса, проговорил: – На самого настоящего, загнанного за решётку зэка!

– На самом деле?

– Нет, – и отошёл на расстояние, и заулыбался ещё шире. – Больше на заласканного, отловленного домашнего котёнка, которого первый раз посадили в холодную клетку.

– Ясно, – безразлично и обиженно сказал Марк, и Максим хорошо это услышал.

– А что, хочешь казаться серьёзным, грубым и страшным? Не хватает мужских гормонов?

– На самом деле мне плевать.

– Хорошо, значит плевать. Твоё местоположение на тот момент мне так и говорило, что тебе плевать, что там о тебе говорят люди.

Марк умолк, и Максим тоже. Спустя пару шагов Максим вспомнил оборванную нить мыслей:

– Я помог тебе, и это не просто так. Я услышал своё шестое чувство.

– Шестое чувство? И часто оно тебе там… что нить подобное говорит?

– Никогда! В том то и дело. И это не то, что вы называете интуицией.

«Вы? Хм. Он считает себя каким-то особенным? Кем-то лучше, чем человеком?» – подумал про себя Марк.

Марк перестал воспринимать разговор всерьёз, в то время как в голосе Максима стояла откровенная речь.

– И если это оно, – продолжал Максим, – то моим деянием будет объяснение.

Марк смутился.

– Я никогда никому просто так не помогаю, – пояснил Максим.

«Я так и понял» – подумал про себя Марк и сказал:

– Объяснения? Хм. Интересно, какое будет у нас?

– Позже узнаешь. Сейчас не знаю даже Я.

– Ты остановился, и уже тогда строил козни как бы переночевать у меня.

– Может быть. Мне ж надо было быть к тебе поближе.

– Зачем?

– Мне что-то подсказало, что надо тебе помочь… что надо быть к тебе какое-то время ближе…

– Нет, – прервал Марк. – Тебе было скучно, тебе надо было с кем-то поболтать. Тебе нужен был уют.

– И?

– Вот почему ты мне помог.

– Откуда мне было знать, что у тебя есть дом?

– А вот это уже хороший вопрос, – заинтересованно сказал Марк. – Так откуда ты всё знаешь? – Максим молчал. – Чего молчишь? Мой папа тебя не подсылал: вы с ним абсолютно не знакомы.

И тут Марка осенило, вернее, так подумал он, но самом деле, Марк просто придумал себе глупость и поверил в неё:

– Это был такой вот твой ход. Такой план, – Максим не показывал изумленье, а шёл дальше, как и шёл. – Ты следил за мной всё-это время.

– Какое?

– Всё! От дома, до работы, и после неё! Ты выяснил кто мой папа, где я живу, а потом вот… тебе вот как-то так повезло, и ты уже у меня дома! – Максим молчал. – Ты строил козни, как попасть в семью и остаться с ней. Всё так? – возбуждённо Марк вёл допрос, а Максим не отвечал, будто ждал, чего ещё такого интересного он выдаст. – Может у тебя хобби такое: первому попавшему на глаза внедряться в доверие и добиваться приглашения в гости? Если так, то ты уже стал профи.

Пока лилась эта бессмысленная речь из уст Марка, впереди, всё ближе подкрадывалась дорожная забегаловка «Семь чудес», и сейчас она уже была совсем близко.

Марка тревожило много вопросов. Один из них, это: как же Максим так ловко и легко вошёл в отцовское доверие? Ответ на это он не получит.

Максим увиливал от ответов, либо отвечал на них молчанием. Разговор получался сухим и фальшивым.

– Ты читаешь мысли?

– Конечно, и сейчас я вижу, как ты дико хочешь угостить меня в этом кабаке мохито или мартини, – насмешливо ответил Максим.

«Нет, не хочу» – сказать Марк не торопился, а действительно пригласил Максима зайти в этот мини-бар. Они зашли, и внутри заведения, ещё на пороге, у Марка тут же в голове прозвучали слова: «Здесь? Мохито?! Да никогда! А вот стопарик дешёвой водочки – это уж наверняка!». На самом та деле Максим не искушался дорогими выпивками никогда: из алкоголя его интересовала лишь только водка – чистая и крепкая. А в этой стране водка как раз таки что надо!

Какие у него ещё есть развлечение – лучше не знать! – думал Марк, желая избавится от него поскорее, и кажется уже видел, с чего нужно было начинать.

– Неплохо бы опустошить бачок. Где у вас тут туалет?

– Вон там, слева, – отвечает бармен Максиму.

– Что будете сегодня пить?

– Водки! Очень много водки! – отвечает Марк бармену, смотря на ассортимент.

– Без ничего? Это будет нелегко.

– Ну, мы же ведь мужчины.

– Отлично. Вот и посмотрим, насколько вы с этим парнем хороши.

Марк улыбнулся работающему бармену, который протирал бокал.

– А ты умеешь завлечь, – похвалил Марк бармена.

– Это моя работа, – серьёзно ответил бармен.

«Чёрт возьми, да он не шутит» – пробудились в голове у Марка слова.

Завлечь клиента, напоить, заставить выложить добровольно всё на барную стойку – вот что надо делать настоящему бармену, и он, этот парень, который протирает стаканы, видимо именно такой. Марк обдумал его слава. Понял, что зашёл туда куда надо. Пододвинулся к бармену ближе, дабы не кричать, а он, догадавшись, что Марк хочет, приблизился к нему. Обменялись словами. Марк подкинул денег бармену, ну а после, тихо-мирно, как ни в чём не бывало, разошлись. Тут подходит с боку парень. Не высокий, прилично одетый и худой. Его внешность и лицо напоминала Марку сутенёра из одного интересного французского кинофильма, или предприимчивого парня, продавца: короткая стрижка, лёгкая курточка и кроссовки. Руки его не работали тяжело: они ухожены и нежны. Это был человек лёгкой наживы.

– Мне два по два, а потом ещё раз, – вырисовывая в воздухе овальный круг, говорит он и садится рядом.

Всё понятно – пьяный.

– Эй! – крикнул он на Марка. – Привет!

– Здорова, – безразлично отвечает Марк.

– Как дела?

– Отлично.

И тут он начал, этот парень, какую-то белиберду ему нести:

– Сейчас встретил старую знакомую. Решил к ней красиво подкатить. Думаю, что сказать мне такого, чтоб её как-то соблазнить. И начал я издалека, мол, видел её фотки у своей сестры, а моя сестра, с нею очень близка. Она мне игриво заулыбалась, и тут я подумал, как сказать: что она фотогеничная, но при этом в жизни значит она никак, или наоборот, что на фотографиях не красивая, но в жизни невероятно хороша, а? – в конце рассказа, для чего-то, он шлёпнул ладошкой по стойке.

Марку стало тошно на этом стуле сидеть. «Вот же говорун привязался» – подумал Марк, и обнадёживающе посмотрел в сторону туалета. Максима нет. Этот парень не умолкает, даже когда к нему поворачиваешься задом. Странный. Наверное, жаждет сегодня с кем-то поболтать. Это хорошо. Сейчас придёт Максим, он та с ним и поговорит. Нужно подкинуть бармену деньжат: того что заплатил, на двоих с этим парнем, Максиму может не хватить. А Максиму надо сегодня надраться, ведь как ещё чёрт подери от него отвязаться.

– К чему ты всё это мне говоришь? – поворачивается Марк к парню.

– Завязать разговор. А что такое?

– Да ничего.

Пока Максима нет, Марк полез в карман, дабы добавить денег бармену, но становится поздно: Максим возвращается. Марк тут же со стула встаёт.

– Что такое, ты куда? – спрашивает Максим.

– Пойду, проветрюсь. Мне тут не нравится.

Марк выходит на улицу, и тока Максим собирается пойти за ним, как:

– Не желаете бесплатно выпить? – предлагает бармен.

– Выпить? Бесплатно?! – переспрашивает Максим, думая, что ему наверно это показалось.

– Да, выпить. Чего хотите?

– Вы мне?

– Да, вам.

Парень рядом наблюдает за ними, уповая на то, что может быть и ему тоже поступит подобное предложение бесплатно выпить.

– Мне показалось вы за этим пришли.

– Верно. Но…

– За счёт заведения, – предполагая, что Максим хочет сообщить об отсутствии в кармане денег, бармен его тут обрадовал, на что Максим молниеносно среагировал:

– Мартини!

Если наливать одно мартини, то тех денег что дали, напоить не хватит, а бармену нужно напоить, ведь такой была просьба щедрого господина подкинувшего ему хорошую сумму денег.

– Водка с шампанским подойдёт, – выкручивается бармен.

Максим подошёл к стойке бара ближе.

– А потом я предпочитаю запить всё холодным пивом.

Бармен такого не ожидал. Люди рады, когда им хотя бы скидку на стакан пива делаешь, а этот наглеет, даже когда наливаешь просто так забесплатно.

Поднял глаза на Максима. Ледяным взглядом, секунды три, смотрел на него.

– Водка с хлебом сойдёт, – холодно отвечает, наклоняясь за бутылкой.

Но на этом Максим не остановился:

– А-а-а… ещё, хочу мохито, – заикаясь от такой нагрянувшей к нему халявы, увеличивает свой бесплатный заказ Максим, на что бармен ещё холодней ему отвечает: