Вокруг царило сумасшествие: Данила приветствовали и улыбались те, кому смерть сомкнула глаза.
«Можно ли считать легкой адаптацией то, что я здесь? Сложно, но возможно. А как относиться к двум другим параллельным реальностям, где я вижу фантомы и слышу голоса, но при этом остаюсь для них невидимым? И как они сами проходят сквозь друг друга?» – размышлял Данил.
И еще один вопрос не давал ему покоя: «Как постучаться в ту дверь, через которую в гробу выносили Витька?» Он пристально смотрел на дверную ручку.
Тук-тук – раздался глухой звук, и едва Данил успел отскочить, как распахнутая настежь дверь чуть не ударила его.
– Ты охренел? – невольно вырвалось у Данила, а мысль промелькнула: «Уж точно не это хотел сказать при встрече!»
– Опять промахнулся, – хихикая, произнес Витек.
«Ничего не изменилось – он такой же юморист!» – подумал Данил.
– Что стоишь? Разувайся, кроссовки твои понравились (короткая пауза), да шучу! Заходи!
Ступеньки, прихожая – и вот она, комната фаната тяжелой музыки: стены, увешанные постерами любимой группы «Ария» и полуголыми девицами.
На столике открытая тетрадка, а в ней готические рисунки и свежая карикатура: летит аист, держит в клюве веревку, на которой подвешен гроб, а сверху надпись – «верну туда, где взял».
– Витек, это ты нарисовал?
– Да.
– Черный юмор?
– Люблю чернушку!
– Помню-помню.
– Зацени, что урвал! Ах, новеньким-то, как пахнет! Только сегодня купил, но уже раз 50 слушал – Витя достал аудиокассету из подкассетника, на котором был изображен образ химеры. Да и сам альбом группы «Ария» назывался «Химера».
Раздался щелчок кнопки «Play», запустился механизм магнитофона, и песня «Ворон» влетела в комнату, заполнив ее тяжелым звучанием до потолка. Витек прикрыл глаза, слегка покачивал головой, шевелил губами – отождествляя себя с вокалистом, подергивал ногой и визуально перебирал гитарные струны.
На протяжении 5 минут и 44 секунд – именно столько длиться та песня – Витя в прямом смысле балдел, а Данил задумался:
– Участники группы «Ария» живы, но почему Витек их помнит? Скорее всего, дело в загадочной совокупности – вдохновение черпается за гранью жизни, а творчество живет веками.
Также Данил думал о том, что с Витьком прошли огонь и воду, и он ему во многом доверяет. Мне нужно все, что произошло, рассказать, но с чего начать? С того, что он умер? Что я вижу несколько реальностей? Нет, как-то резко! А может, сначала удивить его индустрией – что вместо кассет сейчас уже флешки и музыка «онлайн», но зная Витька, он не поверит и обязательно подколет! Попробую так – Данил громко запел:
Витя уменьшил громкость до минимума, и песня «Осколок льда», едва начавшись, будто растаяла!
– Что это было? – спросил он.
– Припев песни «Я свободен» группы «Кипелов», – ответил Данил.
– Ты что, прикалываешься? «Кипелов»? Может, «Ария»? Ну-ка, повтори ещё раз! – попросил Витя.
Данил повторил:
– А если серьёзно, кто это поёт? – спросил Витя.
– «Кипелов», – ответил Данил.
– Ну, это понятно, что Валерий Кипелов, но не пойму, из какого альбома песня? Ты что-то путаешь, – сказал Витя. Он был преданным фанатом «Арии» и, как истинный меломан, затирал кассеты до прозрачности плёнок.
Данил с иронией подумал: «Интересно, что его больше расстроит: то, что Валерий Кипелов больше не в группе „Ария“, или то, что Витя на данный момент мёртв?» Подумав об этом, он вспомнил чёрный юмор Витька, который тот проявлял ещё при жизни:
– Дай мне джинсовку на вечер.
– Не, Витек, ты её то ли порвёшь, либо потеряешь, я тебя знаю.
И тогда он произнёс цитату из фильма «Любовь и голуби»:
– Вот помру – Ваську на похороны позову, а тебя не пущу!
Потом добавил:
– А когда придешь убирать могилу, я траву за корни держать буду, чтобы тебе, «жмот», тяжелее её выдернуть было!
– И каждый раз, убирая могилу, я вспоминал это! – отметил Данил. И вот теперь он решил поговорить с ним серьёзно.
– Витя, только, пожалуйста, дослушай до конца и прими серьёзно такую правду: я, можно сказать, из будущего, и действительно это группа «Кипелов». Но не это главное, а то, что ты десять лет назад умер.
– Че? – воскликнул Витя.
– Не перебивай! Теперь умер и я, но я не понял, умер ли я на самом деле, и хочу разобраться в этом. И ты мне в этом поможешь! – на одном выдохе протараторил Данил.
– Ты «под чем»? – спросил Витя.
– Эх, и я бы не поверил!
– Ты из будущего? – с серьёзным выражением лица спросил Витя.
– Да!
– Тебе нужна моя одежда и мотоцикл? – с сарказмом процитировал он «Терминатора».
– Хорошо, пошли.
– Куда ты меня ведёшь?
– Смотри внимательно! – Данил указал на зеркало.
– И что там?
– Мы с тобой одногодки?
– Да!
– Так, а почему тогда я выгляжу на 10 лет старше тебя? – нервно спросил Данил.
– Потому что бухаешь? – улыбаясь, произнёс Витя.
– Ты, правда, не видишь разницы? Посмотри внимательней!
– Как-то раньше не замечал, а сейчас да, а почему ты старше выглядишь?
– А потому что ты, «дурак», повесился в 17 лет, а мне сейчас 27 лет! Уловил разницу?
– Да не ори ты так!
– У тебя есть мама и папа?
– Да-а-а, – протяжно сказал Витя, задумавшись.
– Так, а где они?
– Не знаю! – уже с серьёзным лицом стоял Витя.
– Они живут и тебя, «дурака», оплакивают.
– Подожди, ты это серьёзно всё?
– Да! Мне многое тебе нужно рассказать, только выслушай и поверь!
– Я свободен [1 ], словно птица в небесах, 1
Я свободен, я забыл, что значит стpах.
Я свободен – с диким ветpом наpавне,
Я свободен наяву, а не во сне!
– Я свободен, словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит стpах.
Я свободен – с диким ветpом наpавне,
Я свободен наяву, а не во сне!
Михаил и Оля сидели на диване, и их разговор прервался. Каждый задумался о своём.
Михаил ярко представлял себе один из ключевых моментов битвы, о которой ему в детстве рассказывал двоюродный прадедушка Алексей. После его кончины, чтобы семейные воспоминания не канули в небытие, дедушка и отец часто в устной форме напоминали юному Мише о том, что он слышал.
В то же время Оля, сидя на диване, погружалась в свои мысли:
– Как легко закрыть глаза и как тяжело их открывать, не видя тебя рядом!
В её руке дрожал неровно оборванный листок, словно последний осенний лист, который цеплялся за веточку и боролся с порывом ветра.
На одной стороне листка были три огромные буквы недописанного слова – «СЕГ», а на другой – четыре строчки, написанные танцующим почерком:
Оля вновь вспомнила тот волшебный вечер, когда бабочки в её животе порхали от нахлынувших чувств!
После просмотра фильма «Дневник памяти» они вышли из кинотеатра, и Данил спросил:
– У тебя есть ручка?
– Нет, а зачем она тебе?
– А есть что-нибудь, чем можно написать?
– Губная помада и карандаш для бровей – это всё, что я могу предложить. А зачем тебе?
– Пожалуйста, дай мне карандаш.
Оля достала из сумочки дамский атрибут и передала его Данилу. Он сразу же направился к афише и оторвал кусочек бумаги, на котором было написано название фильма и время показа.
На обратной стороне этого обрывка Данил написал короткое, но очень трогательное стихотворение:
«Это навеяло мне при просмотре фильма, а вдохновила память. Я вспомнил, как смотрел на твою фотографию через экран телефона, когда тебя не было рядом».
– Как мило! – улыбнулась Оля, слегка смутившись.
– Строки корявые, но я ведь не Пушкин! – с легкой самоиронией отметил Данил.
– Ты лучше! – с искренней интонацией подбодрила его Оля.
– Я бы мог отправить тебе стих по «смс», но хочу, чтобы ты сохранила его и в моменты, когда мы не будем рядом, ты могла бы его прочесть».
– Ах! – воскликнула Оля, вновь и вновь перечитывая эти четыре строчки.
Я люблю тебя сегодня,
А завтра вновь в тебя влюблюсь!
Я живу твоей любовью
И красоте твоей молюсь!
– Витек, посмотри мне в глаза и скажи, что ты мне поверил.
– Да подожди ты! Я в полном шоке! Не каждый день узнаешь, что ты мёртв!
– Хорошо, я подожду.
– Нет, тут какой-то подвох! Я не мог умереть.
– Я еще подожду! – с упорством повторил Данил, пронзая друга взглядом.
– Не понимаю, как… (дальше последовал набор слов, которые потеряли свою четкость) я же… ну вижу… вот же… куда… да ну!
– Витек, прости за такую правду, но это так.
Глаза Вити бегали, как будто независимо друг от друга, и почти вылетали из орбит, в поисках чего-то, на чём можно было бы сфокусироваться. Его руки также взмахивали, словно он отбивался от роя пчел.
– Если тебе от этого станет легче, то я вижу одновременно три реальности, где одни не замечают других! Я нахожусь здесь среди близких, родных и знакомых, которые уже умерли, вижу тех и других, кто не видит меня, а ещё сегодня видел Олю – итого четыре реальности! Всё это сводит с ума!
– Может, у тебя действительно «крышбан поехал»?
– Лучше бы!
– Я бы не поверил тебе, если бы не эта разница в возрасте – ты старее меня выглядишь.
– Не старее, а старше.
– Дань, не надо так.
– Ладно, поиздевайся.
– Хоть какие-то плюсы.
– Мой возраст?
– Нет, твоя старость.
– Как же мне не хватало твоих «подколов», дружище!
В памяти Михаила мелькнули воспоминания о прадедушке Алексее, и рука его непроизвольно дрогнула.
– Что с вами? – испуганно спросила Оля, быстро спрятав листочек со стихотворением обратно в карман.
– Вспомнилась та история! А что, простите, у вас в руке было?
– Это очень личное! – Оля инстинктивно прижала ладонь к кармашку на халате, словно проверяя, на месте ли «любовное послание», а не отнимет ли его кто-то.
Лицо взрослого мужчины покраснело, выдавая его смущение.
– Извините, мне правда неловко! – как ребёнок, он оправдывался без причины.
– Да всё нормально, это я глупо среагировала, извините! Так что там с прадедушкой было? – Оля вернулась к волнующей теме.
Михаил с особым рвением приступил к рассказу, но и сам себя притормаживал, понимая, что перед ним женщина, не питающая страсти к оружию.
– Когда я был маленьким, я слышал страшную, но в то же время и завораживающую историю! Мой двоюродный прадедушка, дед и отец рассказывали её так часто, что я знаю её наизусть!
Михаил как можно сжато и понятно поведал Оле о тех событиях, выражая их главную суть: гражданская война, тишина, вспышка, часы, идущие вспять, и мертвый пулеметчик.
– Дань, вот ты упомянул моих родителей, а я ясно осознаю, что они существуют, но не помню их, словно из памяти стерли все воспоминания.
– В этом и есть странность: моя мама тоже не помнит моего отца, который, ещё жив.
– Тётя Мария, да, она же здесь, а значит, тоже мертва! – воскликнул Витя, широко раскрыв глаза и прикрыв рот ладонью.
– Да, так и есть.
– Прими мои соболезнования! Хотя, признаться, слышать это от покойного друга не слишком утешительно.
– Да уж.
– А много девушек было на моих похоронах? – неожиданно сменил тему Витя.
– Витек, ну ты бы спросил что-то другое.
– Хорошо! А ты плакал над моей могилой?
Зная острый язык друга, Данил подумал, что если ответит «нет», то тот назовет его «портянкой», а если скажу «да», то «бабой».
– Девчонки со школы и односельчанки, – ответил он.
– Ха-ха-ха! Вот ты «жук!», жаль, что я их не помню.
– Витя, нам нужно примерно в ту сторону.
– Зачем?
– Там через несколько лет в построенном доме будем жить мы с Олей.
– Объясни, зачем нам туда? И кто такая Оля?
– Именно в том доме всё и произошло! – с этими словами Данил рассказал про вспышку света, тишину и свою смерть, которую он не признаёт.
– Даня, притормози с рассказом, у меня в голове не укладывается! Давай сменим тему хотя бы на 20 минут.
– Давай.
– А меня в лоб кто-нибудь целовал из девушек, у которых было глубокое декольте?
– Вите-е-е-к! – с протяжным смехом отреагировал Данил.
– Мне всегда было интересно, открыл бы я глаза в такой момент?
– Ты можешь помолчать?
– Тебе легко, у тебя там Оля, о которой ты, кстати, и не рассказал.
– Оля – это моя жена.
– О, я искренне рад! А свадьба пышная была?
– Да, красиво было!
– А подружка невесты красивая?
– Симпатичная, а что?
– Приспичило же мне умереть, а так бы дружком был!
Данил улыбнулся и молча кивнул головой из стороны в сторону.
– Вот за этим лесочком наш дом (короткая пауза) будет, – показал пальцем Данил.
Едва ступив на уже почти заросшую травой тропинку, та начала извиваться подобно гадюке, а ровно подстриженный лесок сразу же преобразился в дремучий лес из сказок.
Подобно лавине хлынул холодный поток тумана, Фантомы ускорили шаг, будто все происходящее транслировалось по телевиденью, но с эффектом перемотки, да ещё и с помехами.
– Ты это видишь? – схватившись за голову, Данил упал на землю и свернулся эмбрионом.
– Что? Клены? Да! Даня, что с тобой? – Витя пытался поднять друга.
Вновь наступила та самая тишина – предвестница вспышки, последствие которой – изменения в уже слоистой реальности.
Сорвавшаяся с адских поводов боль вгрызлась в самую глубь мозга Данила! Свои же крики о помощи он не слышал, а напуганный Витя повторял:
– Даня! Даня! Даня!…
Раздался взрыв, и яркая вспышка света, которую видел только Данил.
О проекте
О подписке
Другие проекты