Михаил с загадочным визитом начал не менее загадочный рассказ, а Оля его не перебивала:
– Когда я был маленьким, то услышал, как дядя деда рассказывал историю о некой вспышке света и про покойника, которого несколько раз хоронили, а он загадочным образом появлялся дома в той же позе, в которой умер…
– То есть Вы сегодня тоже все это видели, но промолчали?!
– Да! – сухо и спокойно ответил Михаил
– А как же?
– Григорий и Володя не заходили в комнату к покойному, да и не видели его
– Да-да, точно, гроб же был закрыт! А те четверо?
– К ним «белая горячка» приходит чаще, чем осознание происходящего!
– Вы хотите сказать, что ТАКОЕ уже случалось в наших краях? – лицо Оли мимикой преобразилось в маленькую девочку, которая смотрит на фокусника и жаждет разгадки фокуса!
– И не только в наших краях, копаясь в историях, что передавались из уст в уста, я узнал, что такие случаи происходили несколько раз, а интервал времени и места событий не имеют определенности и четкой последовательности
– Офигеть! – попятившись, Оля не села, а рухнула в кресло, не подобрав слов, показала жест поворотом кистью – продолжайте
– За несколько десяток лет, я узнал, что таких случаев было два, а ваш – третий, но что-то подсказывает, что их было больше!
– Офигеть! – Оля вновь повторилась одним словом, что замещало десятки фраз!
– Разрешите взглянуть? – блуждающий взгляд Михаила искал комнату, где лежало тело Данила
– Вон там – пальчик утонченной женской ручки точечной наводкой указал на дверь
– Михаил с особым энтузиазмом ринулся к направленному месту, но тут же ступорно замер!
– Что с Вами? – поинтересовалась Оля, отчетливо осознавая, что здесь все не так!!!
– Там, говорите?! – переспросил, зная ответ на вопрос, нервно потирая вспотевшие ладони
– Да – да, там! А портфель можете оста…
– Нет, спасибо! Пусть будет при мне! – перебил Олю
– А хотя, оставлю здесь – положил на диван
Михаил медленно открывал дверь, а тоненькая струйка света уподобилась весеннему паводку – озарив комнату: было все вокруг перевернуто, разорвано и исцарапано, за исключением белого кома – тело Данила аккуратно укрыто одеялом.
За шаги вперед, будто что-то усердно тянуло назад! Михаил мужским жестом взял Олю за руку, а она рефлекторно сжала с такой силой, что он почувствовал боль и дискомфорт.
И вот они подходили все ближе и ближе, а ноги наливались свинцом! Жаркая ночь июня климатически разнилась с той комнатой: учащенное дыхание из дрожащих и посиневших губ сопровождалось выходящим паром! Михаил взялся за край одеяла и приподнял его! От того, что предстало во взоре, Оля подпрыгнула и взвизгнула, а Михаил моментально побледнел!
Пульсация головного мозга сужала, скручивала и выжимала сосуды! Молниеносная боль свалила с ног Данила, он лежал и корчил лицо, кричал куда-то вглубь себя, но собою же не был услышан! Та самая тишина, что настигла в момент загадочной вспышки, вновь явилась, но с более ярым настроем!
Глазное давление колко выковыривало зрачки, а тем самым усиливалось зрительное восприятие до запредельной нормы! В буквальном смысле едва принятая разумом новая реальность наслаивалась еще на две:
Здания и дороги проявлялись фантомным эффектом, словно по эпохам: чем старше были постройки, тем более тусклыми они становились. Люди, словно призраки, проходили сквозь других, не замечая других миров.
Все это сводило с ума! Три параллели и в каждой своя будничная суета: от автомобилей до карет.
В этом гуле едва различались слова, наречия которых контрастно отличались:
– Вот о чём я тебе говорила, – сказала женщина, указывая на бабушку, шедшую впереди. В её полупустой авоське лежали кефир и батон.
– Так это же только сегодня привезли, – ответил мужчина, виновато опустив голову.
– А вчера в кеглях ничего не было, кроме пива?
– Ну не бранись.
– Я ещё не начинала.
Эта пара ярко демонстрировала коммунистические идеалы – одежда строгого стиля и скромные представления о роскоши. Но, как это часто бывает в России, они также испытывали потребность в алкоголе и не могли избежать семейных конфликтов.
– Андрейка, ну-кась, иди-кась суды.
– Чаго?
– Чаго-чаго, коза молоко без травы не даст.
– Ну мам, я ж рвал уже.
– Так и ты поесть любишь по три раза в день! И что ж теперь, чать, не кормить тебя?
– Иду-иду, – лениво взял серп и почапал…
И это только две параллели, где одни люди не могли видеть других, а другие – их. А ведь их было три…
Корчась от боли и пятясь от удивления, Данил упал, но не отрывал взгляда от возникающих перед глазами образов и их действий.
Михаил откинул одеяло, а Оля прикрывала ладонью рот, но гласные буквы неудержимо восклицали:
– А-а-а!
Подобно вышедшей душе, тень Данила принимала вертикальное положение – очень медленно поднималась! Ее тщательно прорисованные контуры жилисто выделялись, а нутро ее было заполнено сгустком мрака!
Труп из высохшей мумии преображался на глазах: по венам побежала кровь, наливая лицо румянцем, а чистый цвет кожи источал запах из потовых желез, в конечностях появилась гибкость – рука Данила мягким движением свисла с кровати!
Тень встала в полный рост и приближалась к стене, затем замерла и бездейственно стояла!
Смертельной хваткой до побледнения в кончиках пальцев Оля вцепилась в руку Михаила! Не отрывая взглядов, они смотрели в сторону стены! «Та наколенная минута расплавляла часовые стрелки до жидкого металла»!
Тень слегка качнулась, затем с еще большим рывком внезапно побежала по стене!
Михаил также быстро повернулся за ее передвижением, а Оля не успела этого сделать! Прижалась спиной к спине!
Сущность побежала по стенам и потолку с неистовой скоростью и с непредсказуемым направлением, издавая топот напуганных лошадей, оттого по трельяжу соскальзывала материя, которой по суеверным мотивам было завешено зеркало.
– Данил! – протяжно громко закричала Оля.
Михаил сжимал ей руку, давая понять – тише, тише!
– Дани-и-и-л, что с тобой? Ты где? – уже истерично кричала Оля и с рвением ринулась вперед!
Михаил обернулся, чтобы успокоить девушку, но увидел, как вместо зловещей тени, что была на противоположной стене, в зеркале отразился Данил: он сидел где-то на дороге и корчился от боли…
В тот момент сзади раздались не просто крики, а совокупность: хорового сопрано, скрежета зубов и завывания! Михаил с Олей обернулись и увидели, как тень кричала и прыгнула на труп, просочилась в него!
Прежнее преображение Данила моментально усохло до изначально ужасного вида – мумия! А в зеркале отражались удивленный Михаил и рыдающая навзрыд Оля!
– Оля! – раздался громкий крик.
Проходящие мимо люди не обращали на него внимания.
– О-о-о-л-я-а-а-а! – кричал он изо всех сил, уже не понимая, что происходит – это внутреннее сумасшествие или безумие извне?
На зов прибежала мама.
– Сынок, что с тобой? Пойдём в дом.
– Оля! – вновь и вновь кричал Данил, срывая голос до хрипоты.
– Какая Оля? – женщина была не на шутку обеспокоена и помогала сыну подняться.
– Оля, ты меня слышишь? – вскакивал на ноги Данил, размахивая руками, словно пытаясь стряхнуть с себя пелену иллюзий. Затем он начал покусывать, щипать и дергать себя за волосы.
Реакция мамы была неоднозначной: её педагогический опыт заставлял оглянуться и с некоторой стеснительностью оценить ситуацию – видит ли кто-то столь странное поведение её сына?
Однако другой порыв был сильнее, и она бросилась в неравный бой с невидимым безумием и очевидной проблемой.
– Даня, Данилка, Данчик, – как в детстве, успокаивала она его, осторожно приближаясь. Нет, она не боялась агрессии с его стороны, а переживала за своего сына.
– Я его видела! – повторяла Оля, как мантру.
Михаил держал её за руки и смотрел в глаза.
– Я его видела! – настаивала она, захлёбываясь эмоциями.
– Оля, дышите глубже и постарайтесь успокоиться! – пытался успокоить её Михаил.
– Я видела его! – в отчаянии села на пол и закрыла лицо руками.
Михаил позволил ей выплакаться. Он подал ей руку, и Оля жадно вдохнула воздух, словно спасённая утопленница. Однако её мысли были неясными, и она задавала вопросы, не до конца понимая, что говорит:
– Он живой, раз не мёртвый? Как она прыгну… – Оля проглотила накопившуюся слюну и окончание слова, – а потом он стал таким… – шмыгнула носом.
Она снова заплакала и начала хаотично жестикулировать, пытаясь воссоздать полную картину: показывала пальцем на стену, пожимала плечами, тянула руки к зеркалу…
– Он где-то мучается от боли, нам нужно его спасти! – воскликнула она.
– Оля, постарайтесь успокоиться! – повторил Михаил.
Он завесил зеркало и укрыл одеялом Данила.
– Мама, пусти, я хочу к Витьку!
Она крепко ухватилась за футболку, которую Данил взял из шкафа. Он же пришёл в этот мир в трусах, прямо как был, когда проснулся.
Была ещё одна странная закономерность: эту футболку он обычно «занашивал до дыр», пока не износил окончательно – в итоге её пришлось сжечь.
– Как я могу отпустить тебя в таком состоянии? – обеспокоенно спросила она, продолжая удерживать сына.
На лице Данила отразились различные эмоции: страх, удивление, а затем любовь, скука, безысходность и резкий упадок духа.
– Мама, пусти!
– Сначала успокойся!
Мысль «мне нужно идти» крепко засела в его голове. Он взял эмоции под контроль, выровнял дыхание и спокойно произнёс:
– Мама, видишь, всё хорошо! Не переживай!
Но обмануть можно даже детектор лжи, но не чуткое материнское сердце!
– Данил, я вижу, что далеко не всё в порядке! Скажи, в чём дело?
– Я всё объясню потом, прости, мама, но мне нужно идти, – нежно убрал её руку и направился к Витьку.
Когда Михаил и Оля вышли из зловещей комнаты, их встретил резкий перепад температуры. За закрытой дверью стояла духота, а щели в дверной коробке затянулись инеем, словно кто-то или что-то стремилось не допустить разложения трупа.
С трудом оправившись от шока, они попили воды и, присев на диван, начали разговор.
– Вы это заметили? – спросила Оля, глядя вдаль.
– Что именно из всего странного вы хотели бы выделить? – спросил Михаил, придвигаясь ближе.
– Та тень, она словно нарочно так сделала!
– Чтобы ткань соскользнула с зеркала и мы увидели в нем Данила?
– Именно так, но потом она переключила наше внимание на себя.
– Если рассуждать логически, то это азарт – та сущность затеяла «игру». Но вот в чем вопрос: она хочет, чтобы мы прошли некий квест и разгадали его? Или же с какой-то выгодой для себя она хочет вовлечь нас в «игру»? – сказал Михаил в своей манере изречения.
– Данил был похож на мумию, но в то же время он был жив! Вы же видели это?
– Да, я обратил на это внимание. А еще часы, почему только в той комнате они идут вспять?
– Я тоже обратила на это внимание, но не только настенные часы, а и те, что на руке. Стрелки пятились назад, а сейчас идут вперед, – Оля посмотрела на циферблат.
– Как же всё это странно!
– А само отражение Данила, я отчётливо его видела!
– А вот был ли это он? Или…
– Точно это был Данил! Когда он испытывает боль, то закрывает лицо и голову руками, сворачивается калачиком.
– «Идентификация себя в утробе мамы» – едва уловимым шепотом вслух размышлял Михаил.
– Что-что?
– Так он облегчает боль и прячется от реальности.
– Да кто ты такой, «черт возьми»? Работник ритуальных услуг, а уровень IQ зашкаливает! – настороженно задумалась Оля.
– По большей вероятности – это был Данил, но не будем спешить с выводами, – продолжил Михаил.
Олю посетили мысли: «Всё это странно: его визит, портфель, которым он так дорожит, да и вообще, какую выгоду ищет этот «кладбищенский Шерлок»?
– Вы говорили про дядю дедушки, что он был свидетелем такой же аномалии?
Считанная с лица мимика сомнения была аккуратно воспринята Михаилом, он бережно прикоснулся ладонью до плеча и гибко подошел к объяснению:
– Да, Оля, это действительно было, и мне не забыть, с каким надрывом души рассказывал двоюродный прадедушка о том, что видел!
О проекте
О подписке
Другие проекты