В параллельном мире

Назойливая муха прервала сладкий сон Данила. Он попытался отогнать её, но насекомое не сдавалось.

– Кыш, зараза! – раздалось в тишине, и последовал шлепок ладонью по лицу.

– Бз-ззз! – вновь села муха на то же место. Шлёпок, но мимо.

– Вот же надоедливая тварь! – Глубокий зевок и потягивание…

Данил с трудом открыл глаза и увидел, что лежит в кровати. Он попытался вспомнить, что произошло накануне, но в голове была каша.

– Как спалось? – спросила мама.

– Отлично! – ответил Данил, но его голос звучал неуверенно.

Он поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Там он увидел своё отражение в зеркале и был удивлён, ведь он не помнил, как вчера вернулся домой.

Он включил воду и умылся, но это не помогло ему прийти в себя. Он чувствовал себя растерянным и напуганным.

Зеркальное отражение выдавало уютную атмосферу: мама суетилась на кухне. Пена покрыла щетину, а движения бритвы пробелами проявляли гладкость кожи лица.

– Мам, а папа где? – спросил он.

– Какой папа? – удивилась она.

– Мама, не шути так! – возмутился Данил.

– А я не шучу! – ответила она.

Данил почувствовал, как его охватывает паника. Он не мог понять, что происходит.

Сила нажима потеряла контроль, и по щеке потекла кровь. Рука ослабла, и раздался звук упавшей бритвы.

– Сынок, всё в порядке? – спросила мама.

– Да-а-а-а-а-а-а-а-а! – заторможено ответил он.

Мысли столкнулись на перекрестке, где не было светофоров и регулировщика:

– Мама? Ведь она умерла несколько лет назад! Это сон? Но порез – он болит! Что происходит?

Отражение удивленного мужчины «утопало» в раздумьях:

– Стильен Данил, 27 лет, Волгоградская область! Вроде всё помню, а значит, не сумасшествие!

Вновь настороженно обернулся, подошел к стене, протянул руку – «шлеп-шлеп»:

– Странно – реальное всё! Ладонь скользила по обоям, ощущая шершавую твердь выпуклых узоров.

На той же стене он увидел часы с кукушкой, но и здесь странное явление: их ход устремлен вспять.

– Сынок, ты идешь кушать?

– Немного позже, – настолько заторможено сказал, что можно было проследить за выстраиванием каждой буквы!

Затем он направился к выходу, аккуратно открыл двери и сделал несколько шагов, как шок удвоил порцию:

– Здравствуй, Даня!

– Дядь Слава?

– Ну да! Ты что так смотришь?

А именно в этой одежде его сбила машина! Ах, еще и «Гектор» – пес был на коротком поводке в руке держащего дяди Славы! Помню, как он страдал по усопшему хозяину, так от тоски и умер.

Не проронив ни слова, Данил побежал, не разбирая дороги. Он видел знакомые места, но они были другими. Дома, которые раньше стояли заброшенными, теперь были жилыми.

– Что со мной? Где я? – упав на колени и схватившись за голову, кричал он!

Обеспокоенная мама подбежала к нему:

– Сынок, что с тобой? Пошли домой.

Данил машинально переступал ногами, а не шел. Осматривал округу и не верил происходящему! Это не было отрывочным сюжетом из фильмов про зомби, а был обычный день, где все, кого он знал и кто уже умер, были живы. Однако вместо радости это вызывало у него лишь страх и ужас.

Реальность. 23 июня

В свои 23 года Оля уже успела овдоветь, но даже это не смогло омрачить её природную красоту. Её изумрудно-зелёные глаза, хотя и были покрасневшими от слёз, всё равно завораживали.

Она была жгучей брюнеткой, чьи вьющиеся локоны, словно лоза, стремились к свету, выбиваясь из-под траурного платка. Её облегающее чёрное платье, словно эскиз, подчёркивало идеальную фигуру. Эта женщина была поистине очаровательна!

Оля нервно потирала пальцами по ладони, сжимала их в кулачки и снова потирала.

– С чего начать? И как быть? Хорошо, что сегодня работает другая смена ритуальных услуг! Удивительно ещё, что вместо телефонного разговора они приехали ко мне домой! – подумала она.

– Да, именно такую цену мы предлагаем, ведь мы организуем похороны людей, а не наживаемся на чужом горе! – стоя на пороге дома, мужчина обратился к Оле.

– Тут вопрос даже не в деньгах, хоть я сейчас и нахожусь в трудном материальном положении, а в том, что… – и она замолчала.

Хлопнула дверь машины, и из неё вышел ещё один мужчина, который выглядел как простачок: природная залысина и трёхдневная щетина. Он был вежлив и обходителен, с минимальным запасом лексикона.

– Эт самое, хозяюшка, выражаю соболезнование! – настолько искренне произнёс он фразу, что где-то глубоко в сердце вдовы почувствовалось тепло.

– Спасибо!

– Владимир! – представился «простачок».

– Оля! – кивнула головой вдова.

Григорий, худощавого телосложения и высокого роста, продолжил:

– Насколько я понимаю, ценовой вопрос Вас устраивает?

– Да! – ответила Оля.

Они были из той же ритуальной службы, что днём ранее занимались похоронами её мужа, но не знали об этом.

– Значит, другая смена! – вновь подумала Оля.

Днем ранее. 22 июня

Земля глухо стучала о закрытую крышку гроба, когда близкие и знакомые Данила бросали в могилу по три горсти. Копачи, тяжело дыша, хладнокровно орудовали лопатами, и постепенно яма становилась холмистой, а затем зацвела, словно цветочный оазис. Многоречивые фразы, произносимые людьми, передавали лишь одно: мы помним, любим, скорбим.

Ноги не хотели уходить, а руки обнимали совсем свежий шрам земли.

– Оля, поднимайся, – говорили ей, пытаясь помочь встать, но нежелание это делать создавало сопротивление.

– Оставьте меня здесь! Я не хочу!!!

Лишь через час рыдающую вдову смогли «оторвать от могилы» и проводить домой.

22 июня. Ночь

Вот дом, где ещё днём лежал покойник, да не просто покойник, а тот, кто ушёл из жизни при мистических обстоятельствах. Одна лампочка, что светит чуть ярче горящей спички, приоткрытая дверь в комнату, где шесть стульев, на которых стоял гроб, и завешенное зеркало. Атмосфера, полная печали, тоски и отчаяния, но при этом без страха.

Возможно, это результат отречения от реальности? Или, быть может, это любовь вдовы?

Оля держала в руках фотографию Данила и смотрела в его глубокие, проникновенные глаза. Она чувствовала, как его взгляд проникает прямо в её душу, словно он был рядом, живой и любящий. Его улыбка, такая искренняя и нежная, наполняла её сердце, которое было опустошено. Её губы, не нуждающиеся в помаде, и лучезарная улыбка были опечатанными горем. Слёзы, которые медленно скатывались по щекам, отражали всю глубину её чувств. В этот момент она верила, что их любовь вечна и не знает границ, даже после смерти.

Вдруг внезапно раздался грохот чего-то очень тяжёлого. Оля встала и пошла на звук, который вёл её в ту самую комнату, где Данила настигла смерть. С неким странным спокойствием Оля открыла дверь, не успев полностью осознать, что может её ожидать. Но тут же её крик пронзил тишину, словно эхо свежей боли. На том же месте и в той же позе, укрытое одеялом, лежало мёртвое тело Данила.

23 июня. Продолжение беседы с работниками ритуальных услуг

– Оля, сил Вам и терпения! – сказал Владимир, слегка дотронулся ладонью до плеча.

Издаваемый рык заведенной машины оставил за собой небольшой шлейф выхлопного газа. Оля смотрела вслед отдаляющегося силуэта до исчезнувшей за горизонтом точки. В голове роились мысли: как вынести гроб, чтобы никто не заметил? А если кто-то всё же увидит, как объяснить, что её покойный супруг вновь появился в доме? Как пройдут похороны?

Но среди этих вопросов выделялись два самых важных: какой будет сегодняшняя ночь? И что будет после?

В параллельном мире

Данил и его мама вернулись в дом, где на сковороде аппетитно шкворчала яичница. Однако в воздухе витал легкий аромат гари.

– Пока я бегала за тобой, яйца сгорели! Будешь не яичницу, а «пепел кушать», – с нежностью в голосе упрекнула его мама.

Данил, словно в тумане, лишь кивнул в знак согласия.

Вдруг он услышал знакомый «прыг» и обернулся, увидев кота.

– Васька! – радостно воскликнул он.

Черно-белый кот потерся об его ногу и запрыгнул обратно на свою любимую полку.

– Вот бестолковый! Жизнь так тебя и не научила, да и смерть тоже! – подумал Данил. Ведь именно этой полкой его насмерть придавило!

– Как же я рад снова тебя увидеть, шерстяной комочек счастья! – умилялся он, глядя на кота.

Внезапно Данил осознал еще одну странность:

– Я чертовски голоден! Мертвые не едят, а значит, я жив, но… – и тут же сам себя перебил: – Кушать, потом всё остальное!

Он отломил кусочек хлеба, обмакнул его в глазунью и уже было открыл рот, предвкушая наслаждение, но внезапно убрал руку и положил хлеб обратно на яйцо.

– И всё же… – вспомнил он, приподняв край скатерти. Под ней он увидел деревянный стол, истыканный острым предметом.

– Витек! – произнес он в мыслях, и в его памяти ярко промелькнул памятный сюжет:

– Давай, пока мамка вышла, поучимся!

– А скоро придет?

– Успеем.

– Давай!

Они отодвинули в сторону тетради с недоделанными уроками, задрали угол скатерти, плотно приложили ладонь к столу и широко расставили пальцы.

– Поехали! – скомандовал Витек, его друг детства.

Он засек секундомером время, а Данил тыкал ножом между пальцев, а потом менялись.

Вспомнив об этом, Данил спросил:

– Ма, а Витек дома? Как думаешь?

– Я его вчера последний раз видела.

– А он…

– Сынок, – перебила его мама, – почему ты на улице кричал?

Мысли снова смешались: сказать, что она мертва? Ну нет! А может, она знает, но поведение говорит обратное…

– Мам, а как вы познакомились с папой? – перевел он тему.

– Почему ты спрашиваешь именно сейчас? – замерла она с вопросом в глазах.

– Ну, ты рассказывала как-то, а я уже забыл.

– Странно, но я даже не помню, как он выглядит! И где он сейчас? – женщина уткнулась в стену точечным взглядом.

Данил осторожно пытался понять логику и природу того мира, куда он попал. Он думал о том, есть ли дорога назад. Кома ли это или конечная остановка сердца?

Пока вырисовывалась такая картина: умерший человек появляется среди мертвых, но тех, кто был знаком ему при жизни, и там, где он провёл самые тёплые годы. С домами тоже всё в порядке – те же расположения и тот же интерьер, поведение животных не меняется, но не все они там, а только избранные любимцы. У умерших нет памяти о тех, кто ещё жив.

– Но почему я помню и тех, и других? Оля? Что с ней? И где она сейчас? – задался вопросами Данил.

Реальность. 24 июня

Раннее утро словно пирог было разрезано искусственным светом фар. Глухие хлопки закрывающихся дверей микроавтобуса звучали с едва заметным интервалом.

В гостиной комнате, где Оля провела всю ночь на диване, свет не выключался с прошлого вечера. Это и стало ориентиром для тех, кто пришел с утра.

«Тук-тук!» – раздался звонко-глухой стук в приоткрытое окошко.

– Это самое, хозяюшка! – полушепотом сказал Владимир.

– Да, иду! – с реакцией солдата подскочила Оля и пошла открывать двери.

– Здравствуйте! Конечно, всё это странно – впервые в столь ранний час мы…

– А где покойный супруг? – Владимир перебил Григория.

– Там! – Оля указала пальцем на комнату, которая была за закрытой дверью.

– А вы привезли?

– Гроб? Да! Гриш! – многозначительно посмотрел Володя, и они вышли из дома.

Оля подошла к комнате и провела пальцем по дверной коробке, от чего появилась тоненькая проталинка и сразу же затянулась инеем.

В тот же момент в дом вошли Владимир и четверо мужчин.

– Аккуратней, не зацепи, – регулировал процесс Владимир, пока мужчины заносили гроб.

Затем Владимир, словно по-хозяйски, прошелся по гостиной комнате и вышел к автобусу, где за рулем сидел Григорий. Оля открыла двери в комнату покойного супруга, откуда хлынула морозная свежесть. На стоявшие шесть стульев определили гроб. Трое мужчин, не скрывая алкогольное присутствие в организме, покачивались, а четвертый всё время молчал. Данила укладывали в гроб и накрыли крышкой, а как только вынесли из дома, овдовевшая Оля зарыдала, но старалась делать это тихо, чтобы не привлечь внимание любопытных соседей.

В автобусе Григорий остро ругался на пьяных коллег, а Владимир неустанно извинялся за столь некомпетентный инцидент перед вдовой.