Реальность. 24 июня

Михаил и Оля сидели на диване, и их разговор прервался. Каждый задумался о своём.

Михаил ярко представлял себе один из ключевых моментов битвы, о которой ему в детстве рассказывал двоюродный прадедушка Алексей. После его кончины, чтобы семейные воспоминания не канули в небытие, дедушка и отец часто в устной форме напоминали юному Мише о том, что он слышал.

В то же время Оля, сидя на диване, погружалась в свои мысли:

– Как легко закрыть глаза и как тяжело их открывать, не видя тебя рядом!

В её руке дрожал неровно оборванный листок, словно последний осенний лист, который цеплялся за веточку и боролся с порывом ветра.

На одной стороне листка были три огромные буквы недописанного слова – «СЕГ», а на другой – четыре строчки, написанные танцующим почерком:

Оля вновь вспомнила тот волшебный вечер, когда бабочки в её животе порхали от нахлынувших чувств!

После просмотра фильма «Дневник памяти» они вышли из кинотеатра, и Данил спросил:

– У тебя есть ручка?

– Нет, а зачем она тебе?

– А есть что-нибудь, чем можно написать?

– Губная помада и карандаш для бровей – это всё, что я могу предложить. А зачем тебе?

– Пожалуйста, дай мне карандаш.

Оля достала из сумочки дамский атрибут и передала его Данилу. Он сразу же направился к афише и оторвал кусочек бумаги, на котором было написано название фильма и время показа.

На обратной стороне этого обрывка Данил написал короткое, но очень трогательное стихотворение:

«Это навеяло мне при просмотре фильма, а вдохновила память. Я вспомнил, как смотрел на твою фотографию через экран телефона, когда тебя не было рядом».

– Как мило! – улыбнулась Оля, слегка смутившись.

– Строки корявые, но я ведь не Пушкин! – с легкой самоиронией отметил Данил.

– Ты лучше! – с искренней интонацией подбодрила его Оля.

– Я бы мог отправить тебе стих по «смс», но хочу, чтобы ты сохранила его и в моменты, когда мы не будем рядом, ты могла бы его прочесть».

– Ах! – воскликнула Оля, вновь и вновь перечитывая эти четыре строчки.

 
Я люблю тебя сегодня,
А завтра вновь в тебя влюблюсь!
Я живу твоей любовью
И красоте твоей молюсь!
 

В параллельном мире

– Витек, посмотри мне в глаза и скажи, что ты мне поверил.

– Да подожди ты! Я в полном шоке! Не каждый день узнаешь, что ты мёртв!

– Хорошо, я подожду.

– Нет, тут какой-то подвох! Я не мог умереть.

– Я еще подожду! – с упорством повторил Данил, пронзая друга взглядом.

– Не понимаю, как… (дальше последовал набор слов, которые потеряли свою четкость) я же… ну вижу… вот же… куда… да ну!

– Витек, прости за такую правду, но это так.

Глаза Вити бегали, как будто независимо друг от друга, и почти вылетали из орбит, в поисках чего-то, на чём можно было бы сфокусироваться. Его руки также взмахивали, словно он отбивался от роя пчел.

– Если тебе от этого станет легче, то я вижу одновременно три реальности, где одни не замечают других! Я нахожусь здесь среди близких, родных и знакомых, которые уже умерли, вижу тех и других, кто не видит меня, а ещё сегодня видел Олю – итого четыре реальности! Всё это сводит с ума!

– Может, у тебя действительно «крышбан поехал»?

– Лучше бы!

– Я бы не поверил тебе, если бы не эта разница в возрасте – ты старее меня выглядишь.

– Не старее, а старше.

– Дань, не надо так.

– Ладно, поиздевайся.

– Хоть какие-то плюсы.

– Мой возраст?

– Нет, твоя старость.

– Как же мне не хватало твоих «подколов», дружище!

Реальность. 24 июня

В памяти Михаила мелькнули воспоминания о прадедушке Алексее, и рука его непроизвольно дрогнула.

– Что с вами? – испуганно спросила Оля, быстро спрятав листочек со стихотворением обратно в карман.

– Вспомнилась та история! А что, простите, у вас в руке было?

– Это очень личное! – Оля инстинктивно прижала ладонь к кармашку на халате, словно проверяя, на месте ли «любовное послание», а не отнимет ли его кто-то.

Лицо взрослого мужчины покраснело, выдавая его смущение.

– Извините, мне правда неловко! – как ребёнок, он оправдывался без причины.

– Да всё нормально, это я глупо среагировала, извините! Так что там с прадедушкой было? – Оля вернулась к волнующей теме.

Михаил с особым рвением приступил к рассказу, но и сам себя притормаживал, понимая, что перед ним женщина, не питающая страсти к оружию.

– Когда я был маленьким, я слышал страшную, но в то же время и завораживающую историю! Мой двоюродный прадедушка, дед и отец рассказывали её так часто, что я знаю её наизусть!

Михаил как можно сжато и понятно поведал Оле о тех событиях, выражая их главную суть: гражданская война, тишина, вспышка, часы, идущие вспять, и мертвый пулеметчик.

В параллельном мире

– Дань, вот ты упомянул моих родителей, а я ясно осознаю, что они существуют, но не помню их, словно из памяти стерли все воспоминания.

– В этом и есть странность: моя мама тоже не помнит моего отца, который, ещё жив.

– Тётя Мария, да, она же здесь, а значит, тоже мертва! – воскликнул Витя, широко раскрыв глаза и прикрыв рот ладонью.

– Да, так и есть.

– Прими мои соболезнования! Хотя, признаться, слышать это от покойного друга не слишком утешительно.

– Да уж.

– А много девушек было на моих похоронах? – неожиданно сменил тему Витя.

– Витек, ну ты бы спросил что-то другое.

– Хорошо! А ты плакал над моей могилой?

Зная острый язык друга, Данил подумал, что если ответит «нет», то тот назовет его «портянкой», а если скажу «да», то «бабой».

– Девчонки со школы и односельчанки, – ответил он.

– Ха-ха-ха! Вот ты «жук!», жаль, что я их не помню.

– Витя, нам нужно примерно в ту сторону.

– Зачем?

– Там через несколько лет в построенном доме будем жить мы с Олей.

– Объясни, зачем нам туда? И кто такая Оля?

– Именно в том доме всё и произошло! – с этими словами Данил рассказал про вспышку света, тишину и свою смерть, которую он не признаёт.

– Даня, притормози с рассказом, у меня в голове не укладывается! Давай сменим тему хотя бы на 20 минут.

– Давай.

– А меня в лоб кто-нибудь целовал из девушек, у которых было глубокое декольте?

– Вите-е-е-к! – с протяжным смехом отреагировал Данил.

– Мне всегда было интересно, открыл бы я глаза в такой момент?

– Ты можешь помолчать?

– Тебе легко, у тебя там Оля, о которой ты, кстати, и не рассказал.

– Оля – это моя жена.

– О, я искренне рад! А свадьба пышная была?

– Да, красиво было!

– А подружка невесты красивая?

– Симпатичная, а что?

– Приспичило же мне умереть, а так бы дружком был!

Данил улыбнулся и молча кивнул головой из стороны в сторону.

– Вот за этим лесочком наш дом (короткая пауза) будет, – показал пальцем Данил.

Едва ступив на уже почти заросшую травой тропинку, та начала извиваться подобно гадюке, а ровно подстриженный лесок сразу же преобразился в дремучий лес из сказок.

Подобно лавине хлынул холодный поток тумана, Фантомы ускорили шаг, будто все происходящее транслировалось по телевиденью, но с эффектом перемотки, да ещё и с помехами.

– Ты это видишь? – схватившись за голову, Данил упал на землю и свернулся эмбрионом.

– Что? Клены? Да! Даня, что с тобой? – Витя пытался поднять друга.

Вновь наступила та самая тишина – предвестница вспышки, последствие которой – изменения в уже слоистой реальности.

Сорвавшаяся с адских поводов боль вгрызлась в самую глубь мозга Данила! Свои же крики о помощи он не слышал, а напуганный Витя повторял:

– Даня! Даня! Даня!…

Раздался взрыв, и яркая вспышка света, которую видел только Данил.

Реальность. 24 июня

За дверью раздавался скрежет, словно острые металлические когти пытались вырваться наружу.

Оля сжала руку Михаила:

– Нет, не надо, вы что?

– Вы хотите узнать, что с вашим мужем? – резко спросил он и решительно направился к источнику звука.

– Да, но…

– Оля, лучше оставайтесь здесь, – он указал на диван.

– Нет! – воскликнула она, резко обернулась и быстрым шагом догнала Михаила.

За скрежетом последовала череда постукиваний, которые становились все сильнее и сильнее. Вибрационная дрожь пробежала по полу, поднялась по ногам и проникла в самое сердце.

Дверь затряслась в заданном ритме, осыпая иней, который не долетал до пола, таял и поднимался паром.

Михаил решительно шагал вперед, и Оля следовала за ним. Как только они подошли к двери и он коснулся ручки, все мгновенно стихло. Только синхронное дыхание, которое они производили небольшими порциями, но очень быстро, нарушало тишину.

Щелчок, поворот ручки, легкий скрип ставней – «словно зевнул», и свет проник в темную комнату, а за ним…

В параллельном мире

Данил страдал от боли, закрывая голову руками и сворачиваясь калачиком на траве. Внезапно он вскочил и, словно оцепенев, уставился в одну точку.

– Данил, что с тобой? Скажи хоть что-нибудь! Куда ты смотришь? – спросил Витя, осторожно скользя ладонью по шершавой коре клена, который был прямо напротив глаз Данила.

– Что за херня здесь происходит? – не унимался Витя.

Молчание Данила затянулось на несколько секунд, и вдруг он произнес:

– А вы кто такие?

– Ты с кем-то разговариваешь? – прищурив глаза, спросил Витя, всматриваясь в пространство, где, кроме кленов, ничего не было видно.

– Кто вы?

– Даня, я, хоть и мертв, но всё же до смерти напуган!

В это время, словно сквозь три параллели, к Данилу целенаправленно приближались двое.

– Витя, ты их видишь? – указательный палец Данила почти коснулся ствола дерева.

– Здесь даже муравьев нет! Ты что, бредишь?

– Не понимаю, кто они?

– Даня, ну хватит! Давай тикать отсюда, только скажи, в какую сторону бежать.

Клубы загадочного тумана, словно пылесос, втянула земля, и дремучий лес, как эффект экранных помех, снова принял прежний вид кленового лесочка.

На Данила пристально посмотрел бородатый мужчина:

– Ты хто такой будешь?

– Данил, а вы кто? – ответил он.

Второй мужчина молча смотрел на них, а Витя попятился назад.

Реальность. 24 июня

За открытой дверью, на внутренней стороне которой были глубокие царапины, никого не оказалось. Михаил и Оля ощущали присутствие чего-то необъяснимого, словно кто-то разорвал их внутренности. На полу лежала стружка, источавшая свежий запах старой древесины, а атмосфера в комнате была наэлектризована.

– Мне страшно! – воскликнула Ольга.

– Оля, вам следовало остаться в гостиной, – ответил Михаил.

– Ну уж нет! – возразила она.

– Держитесь за меня, – произнес Михаил.

– Что это было? Похоже на медвежьи когти, а то и больше! – произнесла она.

– Действительно больше, – подтвердил Михаил.

Внезапно раздался странный звук, напоминающий поросячий визг, волчий вой, смех гиены и плач ребенка, который заполнил всю комнату.

Оля подпрыгнула, а затем присела. Михаил же стоял и смотрел вниз, указывая взглядом на тень, медленно вылезающую из-под кровати. Она издавала крики и шлепки ладонями. Уловив их взгляды, существо усилило свой вопль, заставив Михаила и Ольгу закрыть уши.

Не отрывая взгляда от тени, Оля попятилась к выходу, вытянув левую руку назад, чтобы нащупать дверь. Но с громким хлопком она захлопнулась. Михаил держал ее за правую руку, затем с трудом приоткрыл дверь и помог Оле выбраться. Однако сам он не успел выйти – дверь снова захлопнулась.

В параллельном мире

Бородатый казак протянул руку:

– Бодовсков Пал Иваныч!

Хоть и был большой процент накаленной тревоги, но не от этого вздрогнул Данил, а от громкой и четкой речи!

– Данил! – кивнул головой, не сводя глаз с собеседника.

– А я вот так скитаюсь, не пойми где и не пойми с кем! – прищурив левый глаз, «бородач» посмотрел на рядом стоящего мужчину, а правый уголок его ухмыляющихся губ съехал вниз.

Тот второй молча пожал плечами, тоже ухмыльнулся, но с неким смирением – к таким шуткам в свой адрес уже привык.

– Кто вы такие? – спросил Данил.

– Да, дивно энто всё! Но слушай суды, а дело было так.

Казак начал рассказывать подробности боя, про внезапную тишину и про вспышку!..

– Да-да, точно – тишина и яркий свет! – также громко сказал Данил, вспомнив роковой час.

– Я извиняюсь, что вмешиваюсь в столь интересную беседу, но с кем ты говоришь? Я никого не вижу и не слышу! – сказал Витя.

– Витек, да подожди ты!

– А ты бы ждал?

– Я сам ничего не понимаю, но они тебя видят и слышат.

– Так ты их опиши, как они выглядят и о чем говорят?

Дома и хаты, тропинки и асфальт, контраст эпох слоился реальностями, где люди проходили сквозь друг друга! За исключением тех троих, кто видел всё и всех!

Казак всё возвращался к рассказу о войне и вспышке, Витя расспрашивал о том, чего не видит, а мужчина просто стоял и молчал.

Реальность. 24 июня

Оля выбежала из комнаты с ощущением того, что «что-то» ее преследовало: почти впритык, в такт своим же шагам – громко дыша в спину! Ноги при быстром беге, будто увязали в зыбучий песок – непослушно противились прилагаемым усилиям, а «нечто» было все ближе и ближе, протягивало руки, и уже вот-вот… как по неведомым клеточкам души, встревоженным роем пчел, оживились мурашки, а сама душа вырывалась вперед, обгоняя тело!.. И уже через несколько шагов пересилив себя же – обернулась, но сзади никого и ничего не было! Легкое потемнение в глазах, накат тошнотной волны и потеря равновесия валяло с ног, но Оля, опираясь об стену, поспешно отдалялась от того пугающего места! Долго идти не смогла! Прислонилась к тверди спиной, соскальзывая вниз, «гусиной кожей» ощущая каждый пупырышек настенных обоев!

– Жива – жива… с эффектом отмотки назад, на жадных вдохах повторяла!

Та мимолетная радость о спасении моментально утратила свою актуальность, Оля с рывком резервных сил поднялась и также шатаясь вернулась обратно:

– Михаил! – как будто на выдохе проталкивала кактус, Оля кричала, а пересохшее горло царапали буквы!

– Михаи-и-и-л! – не отпуская нить надежды, повторялись попытки!

Дверь вновь затряслась, а дрожь ее была настолько сильной, что Оля не могла поймать ручку! За периодичностью судорожных стуков раздавались вопли и скрежет когтей

– Михаил! Михаил!..

Но на зов никто не откликался!