Цитаты из книги «Алхимик»

Монах досадовал: из-за войны караваны уже давно стояли в Гизе. «Но на все воля Божья», – добавил он смиренно. – Верно, – сказал Алхимик. Когда котел наконец остыл, Сантьяго и монах в восторге переглянулись: свинец, принявший круглую форму сосуда, превратился в золото. – Неужели и я когда-нибудь научусь этому? – спросил юноша. – Это был мой Путь, – мой, а не твой. Я просто хотел тебе показать, что это возможно.

– Да ведь когда любишь, нельзя ни стоять на месте, как пустыня, ни мчаться по всему свету, как ветер, ни смотреть на все издали, как ты. Любовь – это сила, которая преображает и улучшает Душу Мира. Когда я проник в нее впервые, она мне показалась совершенной. Но потом я увидел, что она – отражение всех нас, что и в ней кипят свои страсти, идут свои войны. Это мы питаем ее, и земля, на которой мы живем, станет лучше или хуже в зависимости от того, лучше или хуже станем мы. Вот тут и вмешивается сила любви, ибо когда лю

– Не предавайся отчаянию, – необычно ласковым голосом сказал Алхимик. – Просто ты пока еще не успел поговорить со своим сердцем. – Но ведь я не умею превращаться в ветер! – Тот, кто следует Своей Судьбе, знает и умеет все. Только одно делает исполнение мечты невозможным – это страх неудачи. – Да я не боюсь неудачи. Просто я не знаю, как мне обернуться ветром. – Придется научиться. От этого зависит твоя жизнь. – А если не сумею? – Тогда ты умрешь. Но умереть, следуя Своей Судьбе, гораздо лучше, чем принять смерть как тысячи людей, которые даже не подозревают о существовании Пути. Впрочем, не беспокойся. Обычно угроза смерти обостряет жизненные силы и чутье.

– Но если нам скоро предстоит расстаться, научи меня алхимии. – Тебе уже нечему учиться. Ты знаешь, что наука эта в том, чтобы проникнуть в Душу Мира и найти там предназначенные тебе сокровища.

Они продолжали путь. С каждым днем сердце Сантьяго становилось все молчаливей: ему уже не было дела ни до прошлого, ни до будущего, оно довольствовалось тем, что разглядывало пустыню да вместе с юношей пило из источника Души Мира. Они с ним стали настоящими друзьями, и теперь ни один не смог бы предать другого.

Сердце Сантьяго заговорило о страхе. Стало рассказывать ему о людях, отправившихся искать сокровища, но так их и не нашедших. Порою оно пугало юношу мыслью о том, что и ему не суждено отыскать их, а может быть, он умрет в пустыне. Иногда твердило, что от добра добра не ищут: у него и так уже есть возлюбленная и много золотых монет. – Сердце предает меня, – сказал он Алхимику, когда они остановились дать коням передохнуть. – Не хочет, чтобы я шел дальше. – Это хорошо, – повторил тот. – Это значит, оно не омертвело. Вполне естественно, что ему страшно отдать в обмен на мечту все, что уже достигнуто. – Так зачем же слушаться его? – Ты все равно не заставишь его замолчать. Даже если сделаешь вид, что не прислушиваешься к нему, оно останется у тебя в груди и будет повторять то, что думает о жизни и о мире.

– Мечтает, волнуется, тянется к женщине из пустыни. Все время о чем-то просит, не дает уснуть всю ночь напролет, стоит лишь вспомнить о Фатиме. – Вот и хорошо. Значит, оно живо. Продолжай вслушиваться.

Сердце же его было своенравно: раньше оно все время рвалось куда-то, а теперь во что бы то ни стало стремилось вернуться. Иногда сердце часами рассказывало ему проникнутые светлой печалью истории, а иногда так ликовало при виде восходящего солнца, что Сантьяго плакал втихомолку. Сердце учащенно билось, когда говорило о сокровищах, и замирало, когда глаза юноши оглядывали бескрайнюю пустыню. – А зачем мы должны слушать сердце? – спросил он, когда они остановились на привал. – Где сердце, там и сокровища. – Сердце у меня заполошное, – сказал

– Не думай о том, что осталось позади, – сказал Алхимик, когда они тронулись в путь по пескам. – Все уже запечатлено в Душе Мира и пребудет в ней навеки. – Люди больше мечтают о возвращении, чем об отъезде, – ответил Сантьяго, вновь привыкавший к безмолвию пустыни. – Если то, что ты нашел, сделано из добротного материала, никакая порча его не коснется. И ты смело можешь возвращаться. Если же это была лишь мгновенная вспышка, подобная рождению звезды, то по возвращении ты не найдешь ничего. Зато ты видел ослепительный свет. Значит, все равно пережить такое стоило. Он говорил вроде бы об алхимии, но Сантьяго понимал, что он имеет в виду Фатиму.

Но минет год, и ты вспомнишь о сокровище. Знаки примутся настойчиво твердить о нем, но ты постараешься не обращать на них внимания. Ты используешь свои познания на благо оазиса и его обитателей. Вожди племени будут тобой довольны, а верблюды будут приносить тебе богатство и укреплять твою власть. Пройдет еще год. Знаки будут по-прежнему твердить тебе о сокровищах и о Пути. Ночи напролет будешь ты бродить по оазису, а Фатима – предаваться печали, потому что поймет, что это из-за нее ты прервал свои поиски. Но ты будешь по-прежнему любить Фатиму, и она будет отвечать тебе взаимностью. Вспомнишь, что она ни разу не просила тебя остаться, потому что женщины пустыни умеют ждать возвращения своих мужчин. И тебе не в чем будет винить ее, но много ночей подряд будешь ты шагать по пустыне и между пальмами, думая, что если бы больше верил в свою любовь к Фатиме, то, глядишь, и решился бы уйти. Ибо удерживает тебя в оазисе страх – ты боишься, что больше не вернешься сюда. В это самое время знаки скажут тебе, что сокровищ ты лишился навсегда. Настанет четвертый год, и знаки исчезнут, потому что ты не захочешь больше замечать их. Поняв это, вожди откажутся от твоих услуг, но ты к этому времени уже станешь богатым купцом, у тебя будет множество лавок и целые табуны верблюдов. И до конца дней своих ты будешь бродить между пальмами и пустыней, зная, что не пошел по Своему Пути,