А ведь прав ящер, баран я и есть. Я ж ещё когда от деревянного чурбана получал, Горыныч говорил неоднократно, что палки не просто так стоят, что на всё воля старухи Математики. Но тогда я счёл это некоей метафорой, а Горыныч то буквально имел в виду.

Постарался вспомнить, в какой последовательности приходили удары, и очень скоро обнаружил, что вращающийся чурбан, это, как будто бы я, вращающийся среди окружения. Сверху, снизу, поворот, снизу, в голову, в живот, поворот обратно, блокируем грудь, разворот, бедро, плечо и слева в живот. Вот, так мне нравилось уже больше. Я практически не пропускал ударов, вовремя блокируя их, буквально предвидя, какой будет следующим. Через какое-то время, я начал отвечать, представляя, например, что после того, как я блокировал удар в левое плечо, человек, стоящий сзади, постарается ударить по голове сверху, а следовательно, поднимет руки, открывая, грудь, живот и пах. Отчего бы тогда, не ткнуть своей палкой заднего? И стало получаться. Не сразу, и не всегда удары достигали цели, оппоненты мои тоже не стояли истуканами, но, в конце концов, инициатива полностью перешла на мою сторону. И словив кураж, я достаточно быстро разобрался со своими обидчиками. Бил сильно, наверняка, но очень старался не убить.

В конечном итоге, когда все шестеро валялись, я проверил у них пульс, и убедившись, что все живы, покидал их в придорожную канаву.

С разбитыми казанками, рассечённой губой и бровью, заплывшим глазом и саднящими рёбрами, я победоносно уселся в телегу, и пони двинул дальше.

– Ну вот, а ты боялась. Делов-то.

– Бедненький. – жалея меня, словно малого ребёнка, приблизилась ко мне Вера. – Сильно болит?

– Ерунда, словно комарики покусали. – хорохорился я, но чуть не заскулил, когда Вера надрезала мне край века под глазом, пуская скопившуюся кровь.

– Там, почти перед самым городом, будет болотце. Не забудь остановиться, я трав лекарственных соберу, а то, ты до завтра весь опухнешь.

Я кивнул головой и завалился на спину, успев заметить, как отшатнулась от меня девушка.

– Ты чего? Что-то не так? – поинтересовался я, не поднимаясь.

– У тебя раны затягиваются. – в голосе звучало волнение.

Она снова приблизилась ко мне, и пальцами раздвинула мне веки правого глаза, он был менее заплывшим.

Ну конечно, всё это время я сидел в балахоне. Эта привычка уже надёжно закрепилась в моём поведении, я даже вперёд и вверх научился смотреть, практически не поднимая головы при людях. Кстати, на такое никто не обращает внимания. Многие не поднимают глаз при встречи с незнакомцами, да и знакомым, смотрят в глаза крайне редко.

– Вот блин. – как-то раздосадовано сказала Вера. – А я всё надеялась, что показалось. А ты вон, этот, драконоборец. Да ещё какой. Шестерых бандитов тыщ-тыщ-тыщ, и в канаву.

– Бритвой по горлу и в колодец. – бурча себе под нос, произнёс фразу из прошлой жизни. – И что, это плохо?

– Конечно. Мы пока до болота доберёмся, мои примочки тебе уже не нужны будут. И получается, что я тебе должна останусь.

У меня не было сил выяснять, что и за что она будет мне должна, хотя приблизительно, я догадывался, на что она намекает, и я просто ответил.

– Ничего ты мне не должна, мы же договорились уже.

– Правда?

– Правда.

– И Ночью поклянёшься?

– Ночью клянусь, ничего не должна.

Девушка повеселела и даже улыбнулась, прилегла рядом, пристраивая голову на моё плечо.

– Можно? Не больно?

– Не больно. – тихо ответил я, ощущая, как моё нутро требует покоя.

– За меня никогда ещё никто не заступался. – медовым голосом, и одновременно с грустью, поделилась Вера, взяв мою руку в свои ладони.

Проснулся я в состоянии, разительно отличающимся от предыдущего. Рёбра и кишки уже не ныли, гематома с глаза почти сошла, бровь не кровила, ссадин на руках практически не было заметно.

– Вовремя. – сообщила мне Вера. – Тебе умыться нужно. Кровь смыть.

– Ну как? – поинтересовался я своей физиономией, умываясь у попавшегося по пути колодца.

– Красавчик. – совсем не весело оценила моё жёлто-лиловое лицо девушка. – Но к глазам, очень идёт.

Мы уже въехали в город, точнее говоря, в ту его часть, что расположена перед внешней городской стеной. Домики здесь были плохенькие, покосившиеся, редко-стоящие, в окружении дворовых построек. Сами же дворы, вплотную примыкали к полям, засеянным разными культурами. Вот эта, похожа на пшеницу, эта, точно горох, а вон там, царица полей кукуруза.

– Поздно уже. – сообщила Вера. – Тебе точно надо в город? Может здесь заночуем?

Я взглянул на небо. Дело движется к полуночи, Афелиста ползёт к зениту, а следовательно, Радуга села уже несколько часов назад.

– Да не, в город надо, поближе к рынку. Трактир какой-нибудь найти, а лучше, постоялый двор.

– У меня денег нет. – категорично предупредила Вера.

– Разберёмся. – ответил я и потянул коня к городским воротам.

Дружинник, что стоял у ворот, опытным взглядом окинул меня и повозку.

– Куда? – это был вопрос, предполагающий развёрнутый ответ.

– На рынок. – ответил я.

Охранник продолжал стоять, ожидая подробностей.

– Товар от кузнеца из Чудовиц. Покупатель завтра меня встретит.

– А эту, с собой потащишь? – охранник кивнул подбородком в сторону девушки.

– Угу. – согласился я, не поднимая глаз на дружинника.

– Ну, дело твоё. Ещё одной собакой на улице больше будет. – фыркнул дружинник, освобождая нам путь.

– Я завтра уже уйду. – сообщила девушка.

– Да лучше бы ты вообще не приходила. – дружинник демонстративно плюнул в знак призрения.

Сразу за стеной начинался новый город. Дома здесь были добротные, крепкие, с ровными дощатыми заборами. Учитывая, что уже глубокая ночь, ставни на большинстве окон были закрыты, а улицы малолюдны. Постепенно, стали появляться и каменные дома, с деревянными тротуарами вдоль их дворов, а после и вовсе, деревянные строения пропали, и им на смену пришли двухэтажные постройки, с мастерскими и лавками на первом этаже. Улицы были извилистыми, шириной как раз под две телеги, что бы можно было разойтись при встрече. Местами попадался каменный тротуар. Как и в большинстве домов, окна в лавках были закрыты.

Немного попетляв по улицам, вышли к следующей стене, ворота в которой были раскрыты нараспашку, а какая-либо охрана, отсутствовала как класс.

Сразу от ворот начиналась брусчатка, заборы стали выше, дома за ними крепче. Выложенные уже не камнем, а каменными блоками, они походили на маленькие крепости, многие из которых, даже имели собственные сторожевые башенки.

В этой части города проживала местная знать и крупные предприниматели. Торговцы, землевладельцы, богатые хозяева постоялых дворов и трактиров, крупные ремесленники. Здесь же находился и особняк наместника, почта, и здание городского собрания. Ну, и, конечно же, рынок, цель моего путешествия.

– Рынок вон на той улице, сразу за домом направо. Как раз упрёшься в рыночную площадь. – указала мне Вера, явно с какой-то грустью в голосе.

– Уже расходимся? – поинтересовался я.

– Пора. – согласилась та, указывая на здание позади меня. – Постоялый двор. А я переночую где-нибудь на улице.

– Ни чего подобного. – не согласился я. – Пойдём.

Не спрашивая её согласия, взял девчонку за руку, и поволок внутрь трактира.

Обстановка внутри оказалась очень знакомой. Такие же, как у Рафата деревянные столы, деревянные скамьи вдоль них, такой же календарь на стене.

Присев за ближайший к выходу столик, стали ожидать появления столового. Однако, подбежавшая к нам служка, быстро сменила радостное лицо на недовольное, сообщив, что обслуживать девушку не станет, и было бы лучше, если бы она вообще покинула заведение.

На мой вопрос о наличии свободной комнаты для ночлега, я получил категоричный отказ от самого хозяина, который учтиво сослался на то, что все номера заняты.

Подобный же отказ мы встретили и во второй харчевне, и в третьей, и в четвёртой, в результате чего, снова оказались за стенами города, где встречавший нас дружинник лишь рассмеялся нашим неудачам. А вопрос о крыше над головой, становился всё острее и острее, в силу накрапывающего и нарастающего дождя.

Наконец, хозяин одного из дворов, коего удалось застать в бодром состоянии, за три медяка, согласился пустить нас на ночлег в покосившийся сарай, любезно включив в стоимость ночлега, ведро овса, для моего пони.

Расстелив свой плащ поверх наваленной кучами соломы, я обустроил нам ложе, совсем не строя каких-либо планов.

Уничтожив наши скромные запасы еды, я завалился на импровизированную кровать, наконец-то сняв обувь, по достоинству оценив, стойкие запахи сарая. Эфир, издаваемый соломой и дровами, неплохо маскировал запах суточных носков, а учитывая безудержную гостеприимность города Бобура, ничего, кроме как ополоснуть ноги в ведре с холодной водой, не было.

Вера сняла с себя курточку, набила её соломой, создавая некое подобие подушки. Долго расправляла себе место рядом со мной, и наконец-то угомонилась, прижавшись ко мне спиной. Дождь приятно шуршал и барабанил по деревянной крыше, приглашая в царствие Морфея.

Вера заворочилась, закряхтела, и я почувствовал, как она поднялась и села рядом.

– Ну, и чего ты ждёшь? – требовательным тоном спросила она. – Или тоже брезгуешь?

Я приоткрыл один глаз. Вера сидела напротив меня на коленях, демонстративно уперев кулачки в бока. Банданы на ней не было, и её длинные русые волосы, спадали волнистыми ручейками по плечам и груди.

Говорящая поза вызывала на откровенный разговор.

– Что не так? – не понимал я происходящего.

– Что с тобой не так? Ведь ты же хотел, я видела. Или всё? Как все? Считаешь ниже своего достоинства, связываться с низшими? – Вера вот-вот должна была закипеть.

– Стой-стой-стой! – постарался прервать накал страстей. – Я вообще ничего не понимаю. Какие низшие?

– Ну как же? Я низшая. Болотная ведьма, моё место в дерме и вонючей болотной жиже.

– Тихо! Уймись! – прикрикнул я. – Я вообще до сего момента не знал, что ты ведьма. И если честно, мне плевать, из болота ты или из навозной кучи. Я как-то не оцениваю людей, по местам их пребывания.

– Вот ты странный конечно. – искренне удивилась Вера. – Наверное, кровь дракона тебе мозг сожгла.

– Я картограф. – вспомнил про отмазку, которая должна помогать скрывать мои невежества. – Там, откуда я пришёл, к ведьмам так не относятся. Да и в Чудовицах, лично я, не слышал, что бы кто-нибудь так отзывался о ведьмах.

– Наслышана я, о ваших Чудовицах. Но мне к вам нельзя, ковен не позволит.

– Это вы странные, всё у вас как не у людей. – почему-то решил я, принимая во внимание один лишь тот факт, что кто-то решает, кому где можно жить, а где нет.

– Так я тебе нравлюсь или нет?

– Очень. – признался я, сглатывая слюну.

– Так чего ты ждёшь? – Вера потянула завязки рубашки. – Видишь, девушка не справляется.

Уговаривать меня не пришлось. Завязки быстро освободили ворот рубашки, открыв доступ к упругой груди, с маленькими розовыми сосочками. Рука скользнула под подол, и мгновенно ощутила горячую влагу, а девушка отозвалась на моё прикосновение тихим стоном, прикусывая губы и прогибаясь в спине.

***

– Восток, я Алмаз. К взлёту и сопровождению готов.

– Алмаз, я Заря. Взлёт разрешаю.

Капсула, в которой я нахожусь, резко рванула с места, и очень скоро оторвалась от земли. Скорость всё нарастала и нарастала, прибор показывал 2М, три, четыре, 8М, окружающая реальность растягивалась и размазывалась, пока не сложилось ощущение, что я двигаюсь сквозь тоннель.

– Алмаз, я Восток. Доложи о готовности к перегрузкам.

– Всегда готов. – отвечаю я.

Чувствую, как капсула задирает кверху нос и срывается в вертикальное ускорение. Глаза видят всё как через туман, но успеваю заметить 20М на приборе. Тело словно впитывается в ложемент, в котором я сижу, по телу пробегает волна тепла и возбуждения, останавливаясь в самом чувствительном месте.

Стоп, а это уже не сон. Однозначно не сон. Кто-то гладит меня, намеренно нежно, возбуждая и провоцируя на пробуждение основного первобытного инстинкта. Медленно приоткрываю веки. Это Вера наглаживает меня по пробуждающемуся хозяйству.

– Ну, просыпайся уже. – шепчет она. – Давай повторим, а?

Ни чего не отвечаю. Резким движением опрокидываю девушку на спину, оказываясь сверху, руки уже теребят шнуровку её рубашки, а она, судорожно пытается стянуть с себя юбку.

***

– А где твой оберег? – спросила Вера, гладя волосы на моей груди.

– У меня его нет.

– Как, совсем? – Вера не поверила моему ответу.

– Совсем. Не собрал ещё. А твой где? Что-то я тоже на тебе ничего не видел.

– Мой? В болоте, под корягой. Специально не стала с собой брать. И так каждый готов палками забить, а тут ещё соблазн такой.

– И как же ты не боишься в такую даль ходить? А кстати, далёко ты направляешься-то?

Вера взяла в щепотку пучок своих волос, смастерив некую кисточку, и будто мазнула меня ею по носу.

– А об этом, тебе, картограф из Чудовиц, знать не обязательно. – улыбнулась, грустно выдохнула и добавила. – Боюсь, очень боюсь, но выбора нет. Особенно мальчишек боюсь.

– А их-то почему? – не ожидал я такого пояснения.

– Взрослый может и побрезгует связываться, да руки марать, а мальчишки, они злые, и камнями метко бросаются. – Вера немного помолчала, давая мне время проникнуться её положением. – Я тут у тебя в кошеле пошарила, ты оказывается богач.

Я поднял голову и посмотрел на Веру.

– Только не сердись. – повинилась она почти детским голоском. – Я всего один медяк взяла. Продуктов купила, нам на завтрак, и немножко себе в дорогу. Ты ведь не сердишься?

– Нет конечно. – ответил я и погладил девушку по волосам.

– Вставай. Поедим, да пора расходиться. Тебе на рынок, мне дальше.

Как-то грустно стало после этого, и завтракать даже не хотелось. Вера, она такая, рядом с ней просто хорошо. Вроде вчера только встретились, а ощущение, будто уже к ней всей кожей прилип. Ведьма, одним словом.

– Давай я тебя за город провожу?

– Чего вдруг?

– Не хочу, чтобы тебя пацаны камнями закидали.

– Ну, пошли, защитник. – улыбнулась Вера, своей игривой улыбкой.

Расставаясь, я протянул девушке серебряник, но та наотрез отказалась принимать такую сумму, сославшись на то, что это очень много, и вообще, она не хочет оставаться должной. Тогда я высыпал ей в ладонь медяки, со словами, что она мне ничего не должна.

– Мы ещё увидимся? – поинтересовался я, хотя сам не знаю, зачем вообще это спросил.

– Что, так понравилась? – Вера заигрывающе прикусила губу.

Я промолчал, но скорее всего, у меня на лице всё было написано.

– Будешь в Чаплях, забегай на болото, Тима, картограф из Чудовиц. Я как раз через месяц вернусь.

Вера чмокнула меня в губы, резко обернулась, и пошагала, по своим делам, зазывно раскачивая бёдрами. Я всё ждал, когда она обернётся, но, увы, девушка так и скрылась за поворотом, не бросив на меня последнего взгляда.

– Брррр. – потряс я головой, прям как наваждение какое. – Уж не влюбился ли я? Да нее, не могёт такого быть. Всё, с глаз долой, из сердца вон.

И вот с такими мыслями я отправился на рынок, где, к огромной моей радости, буквально в течение часа, меня нашли нужные люди, а точнее гномы, забрали товар, и убыли восвояси, что теперь, следовало проделать и мне.

С чувством выполненного долга, я покинул Бобур, и направился в родные Чудовицы, где меня будут ждать горячая еда, мягкая постель, горячая баня, и возможно, не менее горячая Афка.