Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

Первым делом поясню свой главный принцип: „Мы – это мы“. Нужно исходить из турецкой специфики…

– Вот и великий Ататюрк умер, Хатидже-ханым! Что скажете? – Да, большой был человек. Умер, что поделаешь. Все мы умрем. – А как думаешь, что дальше будет? Что сделает Исмет-паша, каким людям доверит важные посты? – Помилуйте, бей-эфенди, я в этих делах не разбираюсь – что я скажу? – В глазах горничной промелькнула недобрая искорка, щеки чуть покраснели. – Я в этих делах ничего не смыслю, так и помалкиваю! Вот как вы в готовке ничего не понимаете, так и я в политике! – И правда, – согласился Мухтар-бей. Гнев Хатидже-ханым показался ему забавным. Выйдя из кухни, он направился в гостиную, и не успел еще туда дойти, как выкинул из головы все свои горести. Вопрос о смысле жизни теперь казался не важным. «Главное – я живу! Живу, смеюсь, разго вариваю. И с радостью ожидаю должность в новом правительстве. На кухне готовится сютлач… Вот и все!»

Вспомнив споры с Рефиком, Мухтар-бей улыбнулся. «Однако до чего же он все-таки наивен! Можно и даже нужно быть идеалистом, но не настолько же!

Нехорошо! Что сказали бы все, если бы узнали, о чем я думаю? Какая ерунда! Но что же нужно делать в жизни? Посмотрите на это отражение! Фигура громоздкая, а носик маленький. Кто-то, кажется Камиль-паша, сказал: первый признак выдающегося государственного деятеля – выдающийся нос! А у меня только уши выдаются – на паруса похожи». Чтобы избавиться от одиночества, навевающего такие неприятные мысли, Мухтар-бей решил с кем-нибудь поговорить.

Всегда нужно идти за тем, кто умнее тебя и лучше знает, что делать. Убеждения тоже очень важны. Да, преданность и убеждения – вот что важнее всего! Я предан Исмет-паше и верен делу реформ». Он вдруг подумал, что смешон, и резко остановился посреди комнаты. Потом обернулся и с опаской посмотрел в зеркало на шкафу. «Смешон ли я? Аллах свидетель, нет! Я как все. Что лицо, что мысли…»

Смысл жизни для меня – служить родине и благодаря этому возвыситься. А до должности остался только шаг. Всего один маленький шажочек!» Вспомнив, однако, что шаг этот должен сделать не он сам, а Исмет-паша, Мухтар-бей заволновался и вынужден был еще раз перевернуться на другой бок. Один шаг… Но сколько ему пришлось перенести, чтобы до цели остался только этот маленький шаг!

Какие прекрасные то были годы! Жена была еще жива. В меджлисе шла борьба с противниками реформ – как явными, так и притаившимися, и Мухтар-бей бесстрашно срывал с них маски. В Анкаре ему очень нравилось, он верил, что его ждет блестящее будущее. «И вот теперь мое терпение будет вознаграждено. До цели всей моей жизни остался лишь один шаг!» Мухтар-бей снова перевернулся на другой бок и прошептал: «Всего один шажок!» Один шаг – и вся его жизнь, не только будущая, но и прошлая, обретет совершенно иной масштаб. Радостный энтузиазм его юности, решительность и последовательность зрелых лет теперь будут увенчаны трудом на важной должности. Такая должность, как ничто иное, придает жизни человека глубину и значимость. «В особенности если это такой человек, как я…»

Мухтар-бея. Он действительно был спокойным человеком: умел ждать и терпеливо следить за развитием событий. Но именно терпеливо, а не инертно, лениво и нерешительно! Терпеливо ждал и не забывал о своей преданности Исмет-паше.

То, чего все ждали и к чему готовились, случилось десять дней назад. Ататюрк умер.

Пока пели гимн, Рефик вновь думал, что испытать восторг и энтузиазм никак не удается. Потом напомнил себе, что еще в лицейские годы не мог петь гимн вместе со всеми. Размышляя о том, почему у него не получается стать частичкой толпы, вспомнил слова герра Рудольфа. «Я знаю, что такое свет разума, и поэтому я – чужак». Но гимн не получалось петь не поэтому. «Тогда почему же? Потому что слышу свой голос, и он кажется мне очень странным!»