Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

«Вот читаю я, читаю, но даст ли мне это что-нибудь? Как вырваться из этого дома?

Перихан сидела перед зеркалом, Мелек ползала по полу и с интересом изучала изогнутую ножку кровати в стиле ар-нуво. Рефик поймал взгляд жены в зеркале и отвел глаза:

«Да, это самое настоящее!» – подумал Омер и улыбнулся. Казалось, кто-то словно специально устраивает все так, чтобы он, Омер, получал от жизни никому не ведомое удовольствие, чтобы только не было ему тоскливо и не нарушился бы его душевный покой. Омеру же оставалось лишь жить, наслаждаясь тем, что ему предлагают.

Омер стряхнул с себя остатки сна, вновь почувствовал себя полным сил и подумал: «Еще вчера я был в Анкаре, а сегодня – уже здесь!» Каждый раз, путешествуя по железной дороге, он начинал чувствовать, что жизнь – замечательное, длинное и интересное приключение, которым необходимо насладиться сполна.

Пройдя Кызылай и свернув к дому Назлы, он вдруг испугался, что стоит ему начать извиняться перед Мухтар-беем (а ведь потом еще наверняка придется выслушивать от него наставления), как радость от ярко-голубого неба и солнца, от ходьбы и морозного воздуха, от собственной бодрости и элегантной одежды будет безнадежно испорчена. Он на секунду остановился рядом с пустырем, на котором дети играли в снежки, решил, что позвонит Назлы из отеля, и повернул назад. Все в том же превосходном настроении дошел до Улуса и подумал, что правильнее будет, если Назлы сама ему позвонит.

Окончательно придя в хорошее расположение духа, Омер стал размышлять, как именно будет просить прощения, поразмыслив же, сделал вывод, что во вчерашних его поступках не было ничего особенного, а значит, прощения нужно просить не за какие-то отдельные неверные действия, а вообще за все свое поведение – что, конечно, глупо. И снова, как накануне во время разговора с Мухтар-беем, Омер почувствовал непоколебимую уверенность в том, что всегда и во всем прав. Эта уверенность поселилась в нем еще в самом детстве и окрепла в юности: он всегда прав, поскольку умен, красив и все его любят, не ожидая ничего взамен.

Воскресенье, вторая половина дня. Девятнадцатое марта тысяча девятьсот тридцать девятого года.

Все молчали, слышно было только рычание мотора.

Рефик отвел глаза от лица Османа и с привычным видом бестолкового, наивного и глуповатого младшего брата посмотрел в небо.

Когда вернулся? – Да уж довольно давно, в ноябре. Четыре месяца назад…