Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

– По утрам, стало быть, по-прежнему сидишь в конторе и занимаешься торговлей? – проговорил Мухиттин и еще раз осмотрел кабинет, словно вынося о нем окончательное решение. – Занимаешься торговлей, читаешь, окончательно сбиваешь с толку свой и без того затуманенный разум… И продолжаешь жить в этом доме. А часы все так же тикают себе, действуют на нервы.

– О, портрет твоего отца здесь смотрится очень хорошо! Интересно, когда твои дети повесят твой портрет на стену? – Повесят ли, не знаю… – Не сомневайся, повесят! Ты ведь тоже насквозь семейный человек.

«Вот читаю я, читаю, но даст ли мне это что-нибудь? Как вырваться из этого дома?

Перихан сидела перед зеркалом, Мелек ползала по полу и с интересом изучала изогнутую ножку кровати в стиле ар-нуво. Рефик поймал взгляд жены в зеркале и отвел глаза:

«Да, это самое настоящее!» – подумал Омер и улыбнулся. Казалось, кто-то словно специально устраивает все так, чтобы он, Омер, получал от жизни никому не ведомое удовольствие, чтобы только не было ему тоскливо и не нарушился бы его душевный покой. Омеру же оставалось лишь жить, наслаждаясь тем, что ему предлагают.

Омер стряхнул с себя остатки сна, вновь почувствовал себя полным сил и подумал: «Еще вчера я был в Анкаре, а сегодня – уже здесь!» Каждый раз, путешествуя по железной дороге, он начинал чувствовать, что жизнь – замечательное, длинное и интересное приключение, которым необходимо насладиться сполна.

Пройдя Кызылай и свернув к дому Назлы, он вдруг испугался, что стоит ему начать извиняться перед Мухтар-беем (а ведь потом еще наверняка придется выслушивать от него наставления), как радость от ярко-голубого неба и солнца, от ходьбы и морозного воздуха, от собственной бодрости и элегантной одежды будет безнадежно испорчена. Он на секунду остановился рядом с пустырем, на котором дети играли в снежки, решил, что позвонит Назлы из отеля, и повернул назад. Все в том же превосходном настроении дошел до Улуса и подумал, что правильнее будет, если Назлы сама ему позвонит.

Окончательно придя в хорошее расположение духа, Омер стал размышлять, как именно будет просить прощения, поразмыслив же, сделал вывод, что во вчерашних его поступках не было ничего особенного, а значит, прощения нужно просить не за какие-то отдельные неверные действия, а вообще за все свое поведение – что, конечно, глупо. И снова, как накануне во время разговора с Мухтар-беем, Омер почувствовал непоколебимую уверенность в том, что всегда и во всем прав. Эта уверенность поселилась в нем еще в самом детстве и окрепла в юности: он всегда прав, поскольку умен, красив и все его любят, не ожидая ничего взамен.

Воскресенье, вторая половина дня. Девятнадцатое марта тысяча девятьсот тридцать девятого года.

Все молчали, слышно было только рычание мотора.